Осенний, книжный вечер
Осень, октябрь, на улице проливной дождь. Хотя, Мори плевать. Он сидит в старом кресле и читает.
На переносице его находятся очки, а на ногах потрёпанный жизнью плед. В руках книга, перечитываемая уже не первый раз.
В доме никого, хотя это даже хорошо. Никто не нарушит эту атмосферу.
Пусть он и должен поддерживать статус энергичного, экстравагантного босса мафии, на самом деле тишину он любил больше, чем шумные посиделки и громкие разговоры. Он хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
В голове его лишь единожды промелькнула мысль о присутствии здесь хоть ещё одного человека. Но он передумал так же быстро как и задумался. Всё же сюжет романа был для него сейчас в сто раз интереснее.
Со временем в комнате стало прохладно, правда вставать, одевать тёплую одежду Огаю было лень, да и отвлекаться от сюжета не очень хотелось.
Однако время шло, а в комнате становилось лишь холоднее.
Сколько Мори себя помнил, у него всегда была вегетососудистая дистония, это сильно ему мешало. Начиная от трудной адаптации ко внешним факторам и заканчивая постоянно низкой температурой тела.
Вот и сейчас, не имея большого желания надеть не то, что тёплую одежду, а даже обычных носков, он всё ещё читал и дрожал от холода. Ноги уже находятся под ним на кресле, а Огай между тем, дошёл до предпоследней главы книги.
Он отчётливо помнил, что будет дальше, однако прекращать сиё увлекательно занятие совершенно не хотелось.
Чай в кружке уже не такой горячий, однако пить его не хотелось, не смотря даже на то, что не было выпито даже половины напитка с самого начала чтения.
"Мы любим тех, кто нас не любит,
Мы губим тех, кто в нас влюблён.
Мы ненавидим, но целуем,
Мы не стремимся, но живём.
Мы позволяем, не желая,
Мы проклинаем, но берём,
Мы говорим и... забываем,
О том, что любим - вечно лжём.
Мы безразлично созерцаем,
На искры глаз не отвечаем,
Мы грубо чувствами играем
И не жалеем ни о чём.
Мечтаем быть с любимым рядом,
Но забываем лишь о том,
Что любим тех, кто нас не любит,
Что губим тех, кто в нас влюблён.."
Время близится к часу ночи, а Фукудзава лишь вышел из здания ВДА, правда он думал, что Мори уже спит. У Юкичи был зонт, однако использовать его, желания не было никакого.
Так было всегда. И всегда, в дожди он всё равно ходил под ним, исключительно из-за того, что Огай беспокоился о здоровье Фукудзавы.
Войдя в квартиру, Юкичи заметил, что в гостиной свет всё ещё горит, а это означало, что Мори ещё не спит.
Но серебряный волк решил, что сначала стоит одеться в домашнюю одежду, тем более, что в квартире стоял ужасный холод.
Фукудзава не помнил, куда он убрал ту футболку в которой спал ещё с утра и потому надел свитер, подаренный ему, Огаем на новый год. Одевшись, Юкичи отправился в комнату где сейчас был Мори, ему уж очень сильно хотелось узнать, почему тот всё ещё не спит.
-Огай, привет. -Произнёс Фукудзава, Идя в сторону открытой форточки. -Ты почему окно не закрыл? Холодрыга ужасная, не то, что для тебя, даже для меня.
И лишь сейчас Юкичи взглянул на Мори.
По лицу босса мафии слеза за слезой стекала солёная жидкость.
-Эй, Огай, ты чего? -Говорил Фукудзава подходя к Огаю. -Что-то произошло?
Взяв Мори на руки, он перенёс того на диван и усадил к себе на колени.
-Юкичи, ну почему же судьба бывает столь жестока? -Говорил бывший врач, всё ещё не переставая плакать.
-О чём ты? Успокойся прошу.
-Я читал роман. Тот самый...
-Ты, ведь перечитывал его уже помногу раз, так зачем же? Тем более, когда он доводит тебя до слёз?
-Юки, это мой любимый роман. Я просто не могу его не перечитывать, все герои для меня уже как семья. Вот только их конец уж слишком печален. -Произнёс Огай и уткнулся холодным носом в шею бывшего телохранителя.
-Мой милый, бедный, Огай. -Усмехнулся Фукудзава. -Ты хоть почему такой холодный с открытым окном сидел?
-Не знаю..
В ответ на это, Юкичи лишь вздохнул и засунул Мори к себе под свитер.
-Заболеешь, лечить не буду.
Огай со слов Фукудзавы лишь посмеялся, обнял того ногами, а сам залез полностью под свитер, уже засыпая.
А Юкичи и не был против, ему это было только в радость..
"То змейкой, свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,
То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя...
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя.
Умеет так сладко рыдать
В молитве тоскующей скрипки,
И страшно ее угадать
В еще незнакомой улыбке."