Hwang Hyunjin
Ромео и Джульетта
Я увидела, что ты само совершенство, и полюбила тебя. Потом я увидела, что ты не совершенен, и полюбила тебя еще больше.
Чем пахнет лето? Оно пахнет цветами - так, несомненно, ответит каждый ребёнок, побывавший на волшебной детской площадке. Ведь именно ими были украшены качели - ржавые, поломанные, но изрисованные ромашками. Или маленький деревянный домик, сделанный из потрескавшихся от дождя досок, но расписанный колокольчиками. А ещё тут была песочница, на которой поселилась лаванда, и небольшая горка, хранившая на себе кусты гортензии. И каждый ребёнок знал, кто являлся волшебником, подарившим им это чудо.
Раньше он, казалось, словно жил здесь - неважно, день сейчас или ночь, ведь для волшебства не существует времени. А рядом с ним всегда порхала чудесная бабочка... И каждый знал эту историю. Сначала не верили, смеялись, а потом рыдали и рассказывали, словно сказку...
***
Закатный майский вечер. Под окном юного волшебника расцветали чудесные цветы, образуя густой букет - цветочное царство, которому завидовали многие соседи.
Ёнми любила это место. Нет, не только из-за цветов - отсюда был прекрасный вид на парня, целыми днями пропадавшего в своей комнате за красками и кисточками. Именно её Хёнджин и прозвал бабочкой - она подкрадывалась к его окну так незаметно, словно подлетала, а не подходила. Просто стояла и наблюдала. Это долго продолжалось - до тех пор, пока парень не заметил Ёнми пару месяцев назад. А теперь уже привык к её присутствию.
Хёнджин сидел на полу своей комнаты. Измазанный, заляпанный, но с новым рисунком, когда с улицы послышался шелест травы. Уголки его губ приподнялись в нежной улыбке, но глаза от работы он не оторвал.
- Дома никого, залезай. - Сказал он, проводя очередную линию в своём блокноте.
И в это же мгновение в окне показалась девичья голова. Ёнми прыгнула на низкий подоконник, села, сняла обувь и спустилась в комнату. Сделала несколько шагов и разместилась напротив, молча наблюдая за парнем. Затем огляделась и нахмурила брови, недовольная разбросанными вещами.
- Вчера убиралась, а сегодня опять бардак...
- Зато у тебя появился повод снова заглянуть ко мне.
- Не для этого хожу, вроде...
Ёнми поднялась на ноги и принялась складывать разбросанные блокнотные листы. Раньше рисунки Хёнджина были нежными и невесомыми - не только от того, как умело он владел красками, но и от того, что именно он изображал. А однажды цвета на бумаге стали тёмными, и милые людские лица превратились в страшные гримасы; цветочные лепестки с каждым разом стали вырисовываться в странные узоры, от которых болели глаза, а розовые закаты заменили хмурые грозы и тучи.
Хёнджин часто творил на детской площадке. Люди восхищались, любили его творения. Но в середине апреля он потерялся. Просто исчез, больше никогда не показываясь на людях. Соседи перешёптывались, разговаривали с матерью, но ничего не знали о том, как медленно Хёнджин сходил с ума...
А для Ёнми это не стало помехой. Даже наоборот - ей было интересно слушать о том, что происходит в его голове, поэтому постоянно бегала к нему домой, и даже была знакома с мамой, плачущей по ночам. Конечно, Хёнджина водили к доктору, но смысл? Когда барабашки в его голове не разрешают ему даже поесть или поспать...
Пока Ёнми складывала в стопку листы на маленьком прикроватном столике, парень смотрел куда-то в пол, держа в руках блокнот, а после тяжело вздохнул и кинул его в сторону. Девушка замерла, наблюдая за Хёнджином, подняла блокнот и взглянула на рисунок. Голубые васильки были перечеркнуты чёрными полосами, словно их настиг страшный ураган, и, кажется, можно было разглядеть странный силуэт. Или Ёнми просто уже привыкла видеть что-то необычное в его рисунках...
Она села рядом, повторив позу Хёнджина, подобрала колени к груди, и уставилась на него - с тоской и сочувствием, но в тоже время с нежностью и любовью.
- Как прошёл твой день? - Выдал семнадцатилетний парень.
- Не очень - родители запретили приходить к тебе. Кажется, скоро я сбегу из дома... Подаришь этот рисунок?
- Хару предложил сжечь его.
- Хару плохой, и когда-нибудь я найду и побью его.
Хёнджин на её слова лишь улыбнулся и немного посмеялся.
- Ты уже давно поселилась в моей голове, но до Хару тебе очень далеко. Он где-то высоко в подсознании и продолжает диктовать свои правила, а ты сидишь внизу, на полянке, и одариваешь меня тёплыми мыслями.
Девичьи щеки озарились румянцем, когда она положила голову на плечо Хёнджина.
- Как он выглядит?
- Всегда по-разному: вчера трёхглазый, похожий на мышку, прятался под шторкой и пищал детским голосом. Сегодня - как одноглазый кот, сидел под кроватью и пытался своровать краски.
Ёнми слушала его, представляя это существо в своей голове. Перебирала ногой, изредка поглядывая в окно на уходящее солнце.
- Ты пил табле... - Но не успела она договорить, как Хёнджин перебил её.
- Знаешь, если хочешь, можешь забрать и те рисунки тоже.
Парень поднялся с места и пошёл к письменному столу. Покопался в изрисованных блокнотах и потрёпанных папках, взял несколько листов и вернулся, сев рядом с Ёнми. Она не стала доканывать его вопросами, молча приняла рисунки и начала рассматривать их, перебирая один за другим - первые творения Хёнджина, на которые не успела повлиять шизофрения. Но когда увидела конверт, подняла голову и вопросительно взглянула на парня, замерев в смешанных эмоциях.
- Открой его через несколько дней, ладно? - Попросил он, мягко улыбнувшись.
А потом опустил глаза в пол, катая по нему кисточку. И даже не поднял их, когда прозвучал грозный и обиженный голос Ёнми:
- Забери.
Хёнджин молчал, но и улыбка с лица пропала. Лишь одинокая слеза скатилась по его щеке.
- У Лин сердце остановилось прошлым летом, потом Юджи и Хан вскрыли вены, а теперь ты пишешь мне прощальное письмо? - Она рыдала, почти выкрикивая эти слова. - Почему, Хёнджин? Почему ты хочешь оставить меня?
Парень не выдержал эмоций, что разъедали изнутри, и ударил по деревянному полу так, что казанки разбились в кровь. А потом упал на колени, уткнувшись лицом в ноги Ёнми, и заплакал.
- Если бы мог, я бы продал свою душу дьяволу, чтобы всегда быть вместе с тобой. И я люблю тебя так же сильно, как любил рисовать цветы и закаты, которыми ты так восхищалась... Но не могу... Не могу жить с голосами в голове, которые каждый день заставляют моё сердце разрываться на куски... Они становятся всё громче и громче. Я не могу больше терпеть их, пойми же!
Ёнми вытерла слёзы и тихо процедила:
- Я уйду следом, Хёнджин.
Он поднялся, сев напротив, совсем близко, и замотал головой.
- Я буду рисовать тебе красивые закаты. Тебя ждёт ещё долгая и счастливая жизнь, Ёнми.
- Это моё последнее слово. Если ты собрался закончить с этим, я с тобой. - Она не отрывала от него своих глаз, показывая твёрдость и уверенность в сказанных словах.
Хёнджин коснулся её щеки и приблизился ещё ближе, опаляя слегка опухшие от слёз губы своим прерывистым дыханием. А потом поцеловал так нежно, насколько это возможно, пока Ёнми зарывалась руками в его светлые длинные волосы.
- Когда художник исчезает, он продолжает жить в своих творениях. Но когда уходит любимый человек, вторая душа разбивается на части, понимаешь? Никто не сможет починить её. И какое бы решение ты не принял, я всегда последую за тобой. - Сказала она совсем тихо, прижавшись к его груди и прикрыв глаза.
Хёнджин обнял Ёнми, уложившись щекой на на девичью макушку, и посмотрел в окно, молча наблюдая за лучами уходящего солнца.
***
Вечером следующего дня, в поле, укутанном разноцветными цветами, Хёнджин нашёл Ёнми, лежавшую на большом пледе. Встречаться на закате уже стало маленькой традицией, и даже свои последние часы жизни они выбрали именно на это время.
- Меня пугает, что ты пришла раньше, чем я. - Хёнджин сел рядом, положив на плед небольшой рюкзак.
И всё же идея того, что Ёнми присоединится к нему, явно огорчала и расстраивала. Но девушка молчала, наблюдая за плывущими облаками, подложив руки под голову.
- Принёс? - Спросила она, не отрывая взгляда от неба.
Хёнджин достал из рюкзака прозрачный мешочек и высыпал содержимое на пушистый клетчатый плед. Яда у них сегодня было много, на любой цвет и вкус - жёлтые, розовые, белые таблетки и такие же разноцветные пилюли высыпались в огромную горку. Следом в неё упало несколько неподписанных баночек, и тогда Ёнми приподнялась, чтобы взглянуть.
- А это что?
- Решил перестраховаться, если таблетки не возьмут - нашатырь и просто спирт. Думаю, лучше начать с этих. - Хёнджин собрал в ладонь белые таблетки и посмотрел на девушку. - Это снотворное. Когда начнём засыпать, проглотим остальные, и всё пройдёт не так мучительно.
Ёнми кивнула и выставила руку, но Хёнджин не шевелился, замерев на месте, всё ещё в надежде, что она одумается. А вместо этого девушка выхватила таблетки, закинула их в рот, и проглотила, немного поперхнувшись, из-за чего глаза парня полезли на лоб, и он скорее полез в рюкзак за водой.
- Всё, обратной дороги больше нет. - Сказала Ёнми, прокашлявшись.
Хёнджин собрал просыпавшиеся таблетки и повторил, но уже более спокойно.
- У нас чуть меньше часа.
Они улыбнулись, посмотрев друг на друга.
- Что будем делать? - Спросила Ёнми.
Хёнджин достал из рюкзака краски, кисть и небольшой блокнот.
- Надеюсь, Хару разрешит порадовать тебя последним закатом.
Она вздохнула, и повернулась в другую сторону. Сорвала несколько цветов и начала переплетать их воедино, собирая венок. Тихие минуты заполняло стрекотание сверчков, в отдаленье, за деревьями, пели птицы, и никто даже не догадывался о том, что происходит за пределами небольшой деревушки.
Ёнми немного напряглась, когда по телу поползли мурашки. Она повернула голову и увидела Хёнджина, лежавшего на животе и выводившего линии на её ноге. Молчала, не мешая ему. А парень улыбался, разрисовывая тюльпанами участок кожи от колена до коротких шорт. Повёл головой лишь тогда, когда Ёнми положила на его голову яркий венок.
- Объявляю тебя цветочным королём.
Хёнджин посмеялся, отложил кисть, встал и отошёл. Ёнми немного смутилась, но через несколько минут он вернулся, снова сел на плед и отвернулся.
- Что там? - Она пыталась выглянуть через его плечо, но он смеялся, пряча свою задумку.
Ёнми слегка нахмурилась, но продолжала ждать. А когда Хёнджин повернулся, немного растерялась.
- Ты выйдешь за меня?
Он держал в руках самодельные колечко из маленького цветочка, ожидая ответа.
Ёнми улыбнулась, проглотила ком в горле и кивнула, протягивая правую руку.
- Ну вот, теперь ты моя королева бабочек.
Она рассмеялась и накинулась на Хёнджина, повалив его на мягкий плед.
Минуты продолжали тянуться в бесконечном ожидании, а двое смотрели на закатное солнце. Ёнми разместилась под боком Хёнджина, положив голову на плечо, пока он перебирал её мягкие волосы. И некоторое время они просто молчали, наслаждаясь последними минутами, проведёнными вместе.
- Мы ведь в кого-угодно можем переродиться, верно? - спросила Ёнми.
- Думаю, да.
- Тогда я бы стала писательницей, чтобы написать о тебе книгу.
- А я бы стал злодеем и украл тебя.
Ёнми подняла на него голову, из-за чего он залился смехом.
- Я шучу...
- А может, существует другая вселенная? Я бы хотела управлять иллюзиями...
Хёнджин слегка нахмурился.
- Получается, я практически обладаю этой сверхспособностью?
Только управлять не умею...
- Извини, я не хотела тебя обидеть!
- Не обиделся... Но лично я выбрал бы управлять огнём... Завораживающее зрелище.
Ёнми лежала и чувствовала, как тяжелеют её веки, отчего крепче обняла парня.
- Кажется, пора...
Хёнджин повернулся к ней, и они встретились взглядами.
- Я обязательно найду тебя. Кем бы ни переродился...
Оставив последний поцелуй на её губах, он поднялся, разделил гору таблеток на две части и взял воду.
- Знаешь, напоминает Ромео и Джульетту... А как говорил Шекспир: "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте".
Хёнджин остановился, взглянув на Ёнми.
- Но печально будет только нашим родителям.
- Неважно. Просто спасибо за то, что мы были вместе.
***
Так и произошлёл цветочный конец 31 мая 2011 года.
А ранним июльским утром, когда во всю распускались цветы и пели птицы, один ребёнок забрёл на площадку, и увидел парня, рисовавшего на деревянном домике.
- Не трожь, это творение волшебника! - Прокричал тот.
Крис молча посмотрел на него - тоскливо и одиноко, но всё же смог натянуть улыбку. А потом поднялся и ушёл, оставив возле Хёнджиновых цветов одну маленькую бабочку.
Нет, не ищите их в закатах - они навечно поселились в цветах и бабочках, что окружали площадку, забытые дома и два холодных камня, охранявших юные тела.