часть 1
Новая школа, новые лица, новые страхи. Феликс, съежившись, шагал по гулким коридорам Сеульской школы для одаренных, стараясь слиться с толпой. Он перевелся сюда всего неделю назад, но уже чувствовал себя чужаком. Его глаза скользили по лицам незнакомых людей, но прикосновения он панически избегал. Слишком много воспоминаний, слишком много боли. Слишком много чужих "звезд" на его хрупком небосклоне.
В Австралии, среди эвкалиптов и бушующего океана, у него были сестры, Рейчел и Оливия, его единственная опора. Они знали его секрет, знали о его даре, о проклятии, которое терзало его душу. Они знали, как он страдал от воспоминаний, которые вспыхивали в его сознании от любого прикосновения.
Его родители... их лица теперь расплывались в мутной пелене алкогольного опьянения. Он до сих пор помнил крики, грубые слова, безжалостные удары. Он помнил, как в их глазах читалось лишь презрение, за то, что он был "странным", "не таким". "Ты никогда не будешь нормальным", - повторяли они, закладывая в его душу семена сомнений. Еда? Она казалась роскошью, когда родители внушали ему комплексы. Он часами стоял перед зеркалом, пытаясь стереть свои веснушки, эти метки прошлого, эти ненужные "звезды".
Вот почему он сбежал. Оставил все, оставил своих сестер, но унес с собой эту ношу, эту невидимую тяжесть. Его сестры понимали, поддерживали, но даже их любящие объятия не могли заглушить этот постоянный зуд чужих воспоминаний. Теперь, в Сеуле, он был один, со своим даром, со своими кошмарами.
И вот, в одном из узких коридоров, он врезался во что-то твердое и сильное. Мир пошатнулся, в глазах потемнело. Он машинально потянулся к плечу, чтобы удержаться, но прежде чем успел это сделать, его ладонь коснулась... чего-то теплого и живого.
Вспышка.
Яркая, как молния. Феликс ощутил вихрь эмоций, обрывки чужих мыслей, запахов, звуков. Он увидел площадку, свистки, напряженные лица, ярость.
Два парня, один выше другого, с ожесточением смотрят друг на друга, стоя на площадке. Яркий свет фар освещает их лица. На лицах обоих - гнев. Слышится злобное шипение: "Ты специально, Хёнджин? Не думаешь о команде!""
- "Заткнись, Чанбин! Ты просто завидуешь!"
- "Завидую? Тебе? Да ты просто эгоист!".
Громкий хлопок мяча. Хёнджин отворачивается, ругаясь себе под нос.
Феликс почувствовал, как воздух вокруг них заряжен злобой, как брызжет адреналин. Он увидел себя со стороны, наблюдающим за этой ссорой, как будто его сюда принесло неведомой силой. Затем, так же быстро, как и началось, все закончилось.
Отшатнувшись, Феликс поднял глаза. Перед ним стоял парень, воплощение идеала: высокий, статный, с черными как смоль волосами, спадающими на лоб. Он был одет в форму школьной баскетбольной команды, а в глазах читалось раздражение. Хван Хёнджин. Капитан команды, звезда школы, парень, о котором шептались все девчонки.
«Смотри куда прешь», - грубо бросил Хёнджин, его взгляд сверкнул злостью. «Ты вообще, кто такой?»
Феликс, охваченный смущением и ужасом, попятился. Ему хотелось сбежать, спрятаться, исчезнуть. Он не мог вымолвить ни слова.
Хёнджин, бросив на него презрительный взгляд, развернулся и направился прочь, бормоча себе под нос. «Бестолочь...» Он поспешно скрылся за углом, явно направляясь к учителю, вероятно, чтобы пожаловаться на опоздание.
Феликс остался один, его сердце бешено колотилось. Звезды в его глазах все еще плясали, а в голове метались обрывки чужих воспоминаний. Он снова почувствовал себя ребенком, брошенным на произвол судьбы. Он опустил взгляд, сжимая кулаки. Теперь он знал: новая школа, новые испытания, но старые страхи никуда не делись. Его дар, как и раньше, был его проклятием.
Феликс, задыхаясь от смущения, поспешил в свой класс, номер 204. В голове все еще пульсировали отголоски увиденного, отчаянно напоминая о произошедшем. Он постарался занять место у окна, подальше от людей, и притворился, что изучает расписание. Каждое движение, каждый звук вызывали дрожь. Время тянулось невыносимо медленно.
Звонок, наконец, прозвенел, возвестив начало урока. Учительница, женщина с усталым взглядом, начала объяснять новую тему, но Феликс ее не слышал. Он все еще пытался успокоить бешено бьющееся сердце, боролся со страхом, что кто-то снова коснется его.
Стук в дверь. И в класс, с опозданием на добрых пятнадцать минут, вошел Хёнджин. Он выглядел растрепанным, его черные волосы слегка взъерошены. Удивления на лице учительницы не отразилось – она просто вздохнула и махнула рукой, позволяя ему занять место.
И тут взгляд Хёнджина упал на Феликса.
Феликс сидел... на его месте. За самой удобной партой, у окна, с отличным обзором доски. На лице Хёнджина отразилось сначала удивление, затем – нарастающее раздражение. Его брови нахмурились, а челюсть напряглась.
Феликс почувствовал, как его охватил страх. Он поспешно поднялся, зашептал: "Извините, я сейчас..." и хотел уже пересесть, но внезапно почувствовал прикосновение. Тяжелая рука легла ему на плечо, как клетка.
Вспышка.
Еще одна.
Феликс ощутил новый поток воспоминаний.
Яркие огни кабинета директора, строгий взгляд начальника. Хёнджин, стоящий перед ним, в ярости.
"Ты должен понимать, что имидж школы превыше всего! И это твоя ответственность!"- рявкает директор, его голос отдается эхом. Хёнджин, закусив губу, молчит, сжимая кулаки. Он чувствует гнев, обиду, разочарование. Все эти месяцы тренировок, вся работа команды... все из-за какого-то глупого инцидента. Ему приказали извиниться, но Хёнджин не собирается. Он привык добиваться своего, он привык побеждать. И сейчас он почувствовал себя преданным.
Мгновение спустя видение исчезло. Хёнджин убрал руку с плеча Феликса и бросил на него пронзительный взгляд. Лицо его было непроницаемым, глаза горели странным огнем.
Он прошел к другому столу, резко отодвинул стул, садясь. Его голос прозвучал холодно, как лед: «В первый и последний раз что-то разрешаю делать, что мне не понравится».
Феликс, ошеломленный, вернулся на свое место, не смея поднять глаз. Звезды в его сознании плясали все сильнее. Он понял, что не только коснулся Хёнджина, но и вновь увидел его воспоминания. Он видел его гнев, его разочарование, его... что-то еще. И это "что-то еще" пугало его больше всего.