Неизлечимая болезнь.

Путь к дому: Из золотых берегов в сердце Сеула.

Золотистое австралийское солнце медленно опускалось за горизонт, заливая гостиную уютного дома в пригороде Сиднея теплым, почти медовым светом. Это был их последний вечер здесь. Воздух, пропитанный ароматом эвкалипта и океанской соли, казался необычайно густым, словно сама природа пыталась удержать их еще на мгновение.

Чан стоял посреди комнаты, окруженный раскрытыми чемоданами и картонными коробками. Его движения были точными, но в них сквозила легкая меланхолия. Он аккуратно складывал свои худи, те самые, что впитали в себя пыль австралийских дорог и брызги океана. На дне самого большого чемодана уже лежали сувениры: расписанный вручную диджериду, несколько пачек редкого чая.

Санди вошла в комнату с охапкой вещей. Она выглядела уставшей, но в её глазах плясали искорки предвкушения.

— Как думаешь, мы ничего не забыли? — спросила она, опускаясь на край кровати и пытаясь застегнуть молнию на переполненной дорожной сумке.

Чан обернулся и улыбнулся.

— Даже если и забыли, самое важное уже внутри нас, — он постучал пальцем по груди. — И в этих чемоданах.

Они провели последний час, разговаривая с родителями Криса и его братом и сестрой.
Джессика даже немного расплакалась, от того, что мы так мало побыли здесь.

Мама Санди тоже приходила к ним, буквально недавно только ушла.  Столько слез и мольбы о том, чтобы они остались, еще Санди не слышала, но это все заканчивалось лишь одной фразой: «Лучше вы к нам приезжайте. Мы будем ждать вас в любое время.»

...

Этот дом всегда имел теплые воспоминания. Что в  школьные годы Чана и Санди, что сейчас.
На кухне  они готовили совместные ужины, в комнате Чана всегда можно было увидеть лежащую пару в обнимку.

А на террасе, от куда было видно бассейн и прекрасный сад, Чан часами разговаривал по видеосвязи с Феликсом, обещая, что скоро они будут вместе.

Процесс упаковки затянулся до полуночи. Нужно было распределить вес так, чтобы не платить за перевес, и при этом сохранить хрупкие вещи. Хотя для них не было проблемы оплатить перевес. Чан в это время проверял документы: паспорта, билеты, визы. Сеул ждал их.

...

Дорога в аэропорт Кингсфорд Смит прошла в полусне. За окном такси мелькали знакомые пейзажи: мост Харбор-Бридж, очертания Оперы в предрассветной дымке. Сидней прощался с ними тишиной.

В аэропорту царила привычная суета. Запах свежемолотого кофе смешивался с ароматом парфюмерии из Duty Free. Когда они наконец прошли все проверки и оказались у гейта, Чан почувствовал, как внутри нарастает волнение.
Они до сих пор не отвечали ни одному из друзей, и скорее всего они посходили там с ума.

— Как думаешь.. когда нас увидят остальные, что они с нами сделают?  — С нервным смешком сказал Чан.

— А чего это ты переживать из-за этого начал? — Санди мягко взяла его за руку, переплетая пальцы. — Не беспокойся об этом, как минимум мой взгляд сразу подействует на них, если они начнут на нас наезжать.

Чан посмеялся на ее слова, а прикосновение ее руки сразу успокоило его.

...

Самолет авиакомпании Korean Air мягко оторвался от земли. В иллюминаторе оставались огни Австралии, превращаясь в россыпь бриллиантов на черном бархате океана. Впереди было более десяти часов полета.

В салоне воцарилась ночная тишина. Синий приглушенный свет создавал атмосферу космического корабля, дрейфующего между мирами. Чан пытался смотреть фильм, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече..

Санди уснула у него на плече. Он смотрел на её спокойное лицо и понимал, что этот мини отпуск вернул все те ощущения, что он когда-то сам потерял из-за своей ошибки.
Он радовался в душе, что смог ей признаться вновь в свои чувствах, а она не отвергла его.

Через время она проснулась. Они все так же сидели рядом, держась за руки, и время от времени перебрасывались короткими фразами, в основном о Феликсе.

— Как думаешь, он сильно злится, что мы уехали, не сказав ему? — прошептала Санди.

— Он злится только на то, что мы не взяли его с собой, — усмехнулся Чан. — А еще он, наверное, уже приготовил целый список «ужасных» историй из нашего прошлого, чтобы подколоть нас.

Санди рассмеялась.

— Это точно. Он же Феликс.

...

Завтрак подали, когда за окном забрезжил рассвет. Облака под крылом самолета напоминали взбитые сливки. Стюардессы начали разносить горячие полотенца и ароматный рис с овощами. Вкус корейской еды на борту стал первым сигналом: они почти дома.

— Внимание, говорит капитан корабля. Мы начинаем снижение. Погода в Инчхоне ясная, температура воздуха — плюс двадцать пять градусов. Добро пожаловать домой.

Эти слова вызвали у Чана дрожь. Он прильнул к иллюминатору. Сначала показались островки в Желтом море, затем — бесконечные мосты и серые ленты дорог. Сеул встретил их строгостью архитектуры и привычной дымкой над горизонтом. Когда шасси коснулись бетонной полосы, в салоне раздались редкие хлопки. Чан выдохнул. Все, они на земле.

...

Аэропорт Инчхон был как всегда безупречен: стерильная чистота, высокие потолки и невероятная скорость обслуживания. Но для Чана и Санди всё происходило как в замедленной съемке. Получение багажа показалось вечностью. Чемоданы медленно выплывали на ленте, и каждый раз, когда появлялся похожий, сердце Чана совершало кульбит.

...

Такси быстро довезло их до знакомого района. Чан с нетерпением смотрел на мелькающие за окном улицы, каждый дом, каждое кафе казалось родным. Наконец, они остановились у его дома.

Чан и Санди поднялись на лифте. Сердце Чана колотилось в груди. Он достал ключ, но, едва приблизившись к двери, услышал изнутри приглушенные звуки музыки. Феликс был дома.

Чан осторожно открыл дверь. Сразу же в нос ударил знакомый запах его квартиры: смесь легкого аромата кофе, который он всегда заваривал по утрам для сына, и чуть уловимого запаха Феликса — его молодости, его парфюма и, возможно, запаха вчерашней тренировки.

Гостиная была в полумраке, освещенная только светом монитора компьютера. Феликс сидел в своем любимом кресле, спиной к двери, полностью погруженный в игру. На нем были огромные игровые наушники. На журнальном столике стояла пустая кружка и несколько пакетов из-под снеков.

— Привет, Ликс, — тихо сказал Чан, входя в комнату.

Феликс вздрогнул, резко повернулся, и наушники слетели с его головы. Его глаза, сначала округленные от неожиданности, тут же засияли озорным блеском. Он был выше Чана на голову, его фигура была стройной и гибкой, но в его позе все еще проскальзывали нотки юношеской угловатости.

— Папа! Вы приехали! — он быстро поднялся, отбросив геймпад. — Я думал, вы еще часа через два. Или решили вернуться окольными путями, чтобы никто не узнал о вашем «тайном воссоединении»!

Чан улыбнулся и шагнул вперед, заключив сына в крепкие объятия. Он уткнулся носом в его волосы, вдыхая родной запах.

— Малыш, я скучал по тебе больше всего на свете.

— Папа, я уже не малыш, — пробурчал Феликс, но обнял в ответ с такой силой, что Чан почувствовал, как у него перехватывает дыхание. — И я тоже скучал. По твоему... ну, знаешь, твоему присутствию. И по нормальной еде. Я тут чуть не превратился в сгусток лапши быстрого приготовления.

Пока Чан и Феликс обнимались, Санди тихо подошла к ним.

— Привет, малой, — сказала она с озорной улыбкой. Она тоже обняла его, и Феликс сжал ее в объятиях.

— Привет, Санди. Выглядишь... подозрительно счастливой. Австралия пошла на пользу? Неужели папа наконец сделал тебе предложение? — он отстранился, его глаза-щелочки хитро сузились.

Чан и Санди переглянулись. Феликс, как всегда, бил прямо в цель.

— А что, должен был? — Чан постарался сохранить невозмутимость, но его щеки предательски покраснели.

— Ну, вы же там, на местах боевой славы были. Вспоминали, как папа за тобой бегал по пляжу, когда ты теряла свой браслет? — Феликс подмигнул Санди. — Или как вы пытались сбежать от той злой собаки соседа?

Санди рассмеялась.

— Ты помнишь все детали! Не нужно было тебе рассказывать этого!

— Конечно! Вы думали, что я так быстро все забуду? — Феликс покачал головой. — А про ту девушку, которая вас поссорила, я тоже помню. Я тогда был готов ей высказать всё, что о ней думаю. Но папа сказал, что настоящие мужчины так не поступают. А жаль.

Чан взъерошил сыну волосы.

— Ты у нас всегда был самым наблюдательным. И самым защищающим. Мы знаем.

— Так что, насчет предложения? — Феликс не сдавался, глядя на Чана с явным ожиданием.

— Мы поговорим об этом позже, — ответил Чан, ставя один из чемоданов. — Сейчас главное, что мы дома. Все вместе. А я, кстати, тебе кроссовки привез. Эксклюзив.

Глаза Феликса тут же загорелись.

— Серьезно?! Какие?! Покажи!

Пока Феликс с восторгом рассматривал новую обувь, Чан и Санди переглянулись. На их лицах играли улыбки. Да, Феликс был прямолинеен, иногда слишком, но его честность и безграничная любовь были самыми ценными сокровищами. Этот дом, наполненный его присутствием, его шутками и его энергией, и был настоящим Сеулом. Место, где их любовь, пережившая восемь лет разлуки, теперь могла расти и крепнуть, окруженная заботой и подколами их семнадцатилетнего сына.

— Ну что, Ликс, — сказал Чан, обнимая Санди за талию, — давай закажем чего-нибудь поесть. И ты расскажешь нам все новости. И, может быть, я тебе покажу пару новых музыкальных набросков, которые я сделал в Австралии?

— А я покажу вам новый танец, который поставил на этой неделе! — воскликнул Феликс, уже снимая свою худи.

Санди недоуменно посмотрела на них обоих.

— Не поняла, вы еще и музыку начали сочинять и хореографии придумывать? С каких пор?

— Упс... — Чан неловко почесал затылок..

Феликс заметил, что его папа не рассказывал об этом Санди и решил как-то ему помочь.

— Эм.., папа, пожалуйста, сходи за кофе. Мне нужна доза. И Санди, рассказывай всё про кенгуру!

— Ты и так сам про них все знаешь! — Сказала Санди, которая хотела продолжить интересоваться вопросами на счет музыки.

— Не важно, хочу услышать все из твоих уст заново!

Чан и Санди засмеялись. Дом снова был полон жизни. И это было лучшее возвращение, о котором они могли мечтать.