I
От автора:
Летом выложила эту работу в группу вконтакте, а сейчас решила показать её этой чудесной платформе. Надеюсь вам понравится.
Песня не имеет никакого отношения к работе, просто в последнее время много слушаю её и решила вставить её сюда.
В мире Мин Юнги вечная зима. Колючий мороз, окутавший всё небольшую площадь мирка. В его мире белые пушистые зайцы, гордые олени, серые одинокие волки и рыжие лисы, ведущие охоту на выше упомянутых зайцев, снегири с красным пузом и охровые клесты. Вечная метель, ледяные сосульки, грозящие упасть на тебя и убить, на небольшом домике, ставшем зимнему вечным пристанищем, огромные сугробы, в котором коротышка Мин утопал чуть ли не по самые уши и заледеневшее море, связывающее все четыре "мира", на берегу которого расположился домик синеволосого. Шапки, шарфы и тёплые куртки Юнги не нужны, ведь холода тот не чувствует, ведь он и есть холод.
Совсем недавно Зима сменила Осень.
А Юнги заменил Тэхён, начиная убирать разноцветные листья, оставленные Кимом, и окутывать землю белоснежным снегом.
Детишки веселяться наблюдая за падающими снежинками, доставая из платиновых шкафов тёплые вещичку, уже предвкушая скорые катания на ледянках, строительства снеговиков и иглу и, конечно же, традиционные бои снежками, после которых бо́льшая часть детей приходила мокрая и с красными, от холода, носами и щеками, но счастливыми до одури. А Юнги наблюдает за этим действовать с лёгкой улыбкой, думая, что хоть кому-то нужен.
А Тэхён с улыбкой наблюдает за зимним, лепеча что-то о своей домашней, недавно прирученной, белке. Спрашивает у самого старшего как бы ему назвать зверька, в ответ получая лишь ледяной взгляд, заставляющий поёжится, и резкое:"Тэхён, ты мешаешь."
Ким резко замолкает, притягивает колени к груди и дует пухлые губы, смотря на Юнги как на предателя.
Мин тяжело вздыхает и треплет самого младшего по макушке, скрытой дурацкой чёрной шапкой завязками, которую он носит уже лет пятьдесят, потому что Хён подарил. Тэ в ответ широко улыбается, продолжал говорить о белке, не забывая упомянуть вечные перепалки Безымянной и его маленькой собачки, которую он забрал из земного мира, Ентана.
Зимний лишь фыркает, продолжая наводить в людском мире свои порядки.
Впереди у него ещё три месяца.
× × ×
Всего полтора месяца прошло, а Юнги уже достало существование зимы.
Метели в его мире усилились, даже лисицы и волки спрятались в свои норы, решая дождаться лучших времён. Ледяные сосульки стали ещё больше, ещё страшнее, сугробы глубже, а сам Мин, сам того не понимая, начал замерзать.
Голубоволосый лежит на зелёной луговой траве, наслаждаясь тёплый палящим солнцем. Парень никогда солнце и тепло не любил, отпускал шутки, что расстает, словно снегурочка из земных сказок, но сейчас это тепло ему необходимо, как морозный воздух по утрам, как разговоры с Осенним Тэхёном, как ненавистная зима, без которой существование Мин Юнги просто бессмысленно.
В мире Хосока вечное жаркое лето. Яркое, глаза слепящее, зелёная трава, словно с какой-нибудь картины, и снова же огромное море, только в мире Летнего оно тёплое, в котором Чон просто обожал купаться, в попытках охладиться, а ещё странное пристанище, сденанное из дерева, с огромным количество окон, из-за чего со всех сторон можно было разгледеть внутреннее убранство домика.
Летний Хосок к Зимнему Юнги был по большей части равнодушен, чего точно нельзя было сказать о втором. Мин в Чона по уши, бесповоротно, безвозратно. Зимний утопает в этом болоте, в ответ получая лёгкую улыбку со стороны Летнего и сочувствующий взгляд Тэхёна, который случайно узнал об увлечении Мина. Последнему Юнги лишь грустно улыбается и кивает, он же понимает, что шансов у него ноль, ведь сердце Чона давно занято Весенним Сокджином, и у них это, кажется, взаимно.
— Мин Юнги, — Хосок сверху вниз смотрит на Зимнего, развалившегося рядом с границей своего мира, чтобы, в случае чего, мигом ретироваться. — что ты здесь делаешь? — В голове нет ни злобы, ни претензии, лишь ленивое любопытство.
— Там холодно, — Голубоволосый кивает на невидимую границу. — Я посто хочу согреться.
Чон пожимает плечами и ложится рядом с Юнги, смотря в голубое, кажущееся бесконечным, небо.
У Мина паника. У Мина трясущиеся руки. У Мина звёздочки перед глазами. У Мина тёплый Чон Хосок под боком. У Мина влюблённость. Больная, неправильная, запретная, отвратная.
Солнечному Хосоку просто противопоказано даже просто находиться рядом с ледяным Юнги, ибо заморозит. Заморозит, покроет ледяной коркой, сделает из Летнего красивую статую и заберёт в свой холодный мир, в котором Хосок просто так не выживет.
— Смотри, это облако похоже на дельфинчика, — Кричит Хосок, тыкая пальцем в небо, а у Юнги от его голоса табун мурашки по спине. — Облака такие странные. Вроде обычная конденсация водяного пара, а создает такие причудливые фигуры... Необыкновенно, правда? — Хосок поворачивает лицо к Мину, и сейчас первый запредельно близко, запретно почти.
— Да, необыкновенно, — Зимний отодвигается от Чона, продолжая сверлить взглядом голубое небо, и стараясь не коситься в сторону лежащего рядом парня.
Темноволосый продвигается ещё ближе, и Юнги думает что таким образом Летний хочет убрать его со своей территории.
— Если ты хочешь, чтобы я ушёл, то так и скажи, — Озвучивает свои догадки Мин и поворачивает голову в сторону Хосока, мгновенно краснея. — н-не нужно выталкивать меня.
Хосок непонимающе смотрит на красную мордашку Юнги и улыбается. Между их лицами всего пять миллиметров. В земных фильмах это был бы идеальный момент, чтобы поцеловаться, но не в их случае. В их случае не романтика, а драма с любовным треугольником. Юнги любит Хосока, Хосок любит Джина, а Джин... А кого любит Весенний никто не знает. Возможно вся эта романтическая ерунда его вообще не интересует, и Сокджин решил посвятить ближайшую вечность своему основному предназначению — дарить людям весну.
— Пуньк, — Чон тыкает в щёку Юнги и ярко улыбается, грозясь сжечь Мина заживо. — А говорил, что расстаешь! Я знал, что ты врёшь! Знал!
Мин ничего не говорит, лишь сверлит Хосока холодным взглядом кофейных глаз, отчего второй ёжится, но шоколадно-карие глаза не отводит, даже наоборот охватывает хрупкое тело Зимнего цепким взглядом. Щека горит от лёгкого прикосновения, или Юнги просто кажется. Может он сам выдумал эту боль, и с каждой секундой парень всё больше убеждается, что это нереально.
Голубоволосый большим пальцем дотрагивается до щеки Летнего, ведя прямо к пухлым губам. Хосок чувствует жар, только он не болезненный, наоборот к этому странному жару влечёт. Хочется ощутить его вновь, почувствовать каждой клеточкой своего тела, прикоснуться.
Юнги проводит пальцами по шершавым губам, наслаждаясь реакцией. Хосок спокойно лежит на лаймовой траве, чуть ли не плавясь под тонкими и холодными пальцами Мина, хотя второй и ожидал другого. Зимний ожидал широко раскрытых глаз, удивление и замороженного кусочка кожи, но ничего из этого ему увидеть не удалось.
Мин, сам того не понимая, тянется ближе и касается вишёвых шершавых губ собственными. Это не поцелуй, просто соприкосновение губ, ничего такого. Хосок несколько секунд лежит в полнейшем ступоре, но потихоньку отвечает на (не)поцелуй, заставляют самого старшего очнуться.
— Чёрт, — Выдыхает голубоволосый, резко отстраняясь и бегая глазами по поляне, лишь бы не видеть лица Летнего. Мин боится увидеть в лице Чона презрение, гнев, ненависть или же безразличие, что будет намного больнее. — Я... Я... Извини.
Зимний вскакивает с травы и убегает в свой мир, где холодно, одиноко и нет солнечного Чон Хосока.