10 часть
Вороны сердито переговаривались.
— Ну что, разве я не прав? — сказал Ронно. — Сразу видно — что-то надвигается.
— Что же делать? — испуганно прошептала мать Бемби.
— Бежать! — воскликнула тетя Энна.
— Ждать, — убежденно сказал Ронно.
— С детьми? — переспросила тетя Энна. — Ждать, когда Гобо еле передвигает ноги?
— Ну хорошо, — сказал Ронно, — уходите. По-моему, это бессмысленно, но я не хочу, чтобы меня потом упрекали;
— Идем, Гобо! Фалина, идем! — И тетя Энна вместе со своими детьми двинулась вперед.
Остальные остались на месте. Они стояли тихо, прислушиваясь и дрожа общей дрожью.
— Только этого недоставало ко всему, что нам пришлось пережить! — сказала тетя Неттла.
Сорочий таратор послышался в той же стороне леса, откуда прилетели вороны.
— Внимание!.. Внимание!.. Внимание!.. — трещали они. Их еще не было видно, но отчетливо слышался предостерегающий, вразнобой, вперебив крик:
— Вни-вни-вни-ма-ние!..
Но вот сороки показались. Перелетая с дерева на дерево, носились они взад и вперед испуганно и неутомимо.
— Гха-х! — вскричала сойка и громко прокричала знакомый всем сигнал тревоги.
Внезапно олени тесно сбились в кучу. То был Он!
Волна невыносимого запаха плыла сквозь чащу, дурманила голову, ужасом холодила сердце.
Взбудораженный лес наполнился движением, щебетом, писком. В ветвях шныряли синицы — сотни маленьких пушистых комочков — и пищали изо всех силенок:
— Вперед! Вперед!
С паническим криком пронесся черный дятел. Сквозь темную сетку обнаженного кустарника было видно, как на снегу метались узкие, длинные тени. То были фазаны. Посреди них мелькало что-то красное, вероятно лиса. Но никто теперь не боялся ее. Тяжкий, невыносимый запах тек сквозь лес, примиряя всех его обитателей в общем страхе, в общем стремлении спастись во что бы то ни стало.
Этот таинственный, давящий запах пронизывал лес с такой неслыханной, небывалой силой, что все поняли: на этот раз Он не один. Он идет с себе подобными.
Не двигаясь, смотрели олени на встрепанных, растерянных синиц и дроздов, на белок, отчаянно скачущих со ствола на ствол, и думали, что всем этим малюткам, в сущности, нечего бояться. И все же олени понимали их: ведь и эти малютки чуяли Его, а ни одно лесное существо не может вынести Его приближение…
Вот прискакал друг-приятель заяц, на миг остановился и поспешно заскакал дальше.
— Что там происходит? — крикнул ему вдогон Карус.
Друг заяц присел, но лишь повел глазами, говорить он не мог.
— К чему спрашивать? — сумрачно проговорил Ронно.
Друг заяц глотнул воздуха.
— Мы окружены, — прошептал он беззвучно. — Выхода нет. Всюду Он!
И в тот же миг все услышали Его голос. Десять, двадцать, тридцать раз подряд Он прокричал:
— Хо-хо-хо-хо! Ха-ха-ха-ха!..
Это звучало сокрушительно, как буря или ураган. Он колошматил по стволам деревьев, заставляя их громко стонать. Это было ужасно. Шорох и свист раздвигаемых кустов, стон деревьев, гром и треск ломаемых сучьев сопровождал каждый Его шаг.
Он шел сюда, в самую чащу.
Там, откуда Он шел, послышались короткие, свистящие трели, всхлопы широких крыльев — это поднялся фазан. Секунду или две было слышно, как набирает он высоту, и тут раздался резкий удар грома. Тишина. Затем глухой удар о землю.
— Он убит, — трепеща, сказала мать Бемби.
— Первая жертва, — добавил Ронно.
Марена, юная девушка, почти ребенок, сказала:
— В этот час погибнут многие из нас. И я буду среди них.
Но сейчас было не до нее, над всем господствовал страх. Бемби пытался понять происходящее, но все нарастающий шум путал его мысли. Гремело, свистело, трещало, громыхало со всех сторон, и в этом сумбуре звуков Бемби слышал, как бьется его сердце.
Время от времени мать говорила ему: "Будь подле меня". Она говорила громко, почти кричала, но в окружающем гуле казалось, что она шепчет.
Это "будь подле меня" давало Бемби какую-то опору. Слова матери приковывали его будто цепью, иначе бы он давно кинулся наутек. Но всякий раз, когда он терял над собой власть, слышал он эти слова.
Бемби осмотрелся. Вот проскочила чета ласок: две узенькие, извивающиеся полоски, едва уловимые глазом. Еж жадно прислушивался к каждой новости, которую, запинаясь, сообщал ему вконец отчаявшийся заяц. Вертелась лиса в сутолоке мельтешащихся фазанов. Они не обращали на нее никакого внимания, сновали под самым ее носом, но и лисе было не до них. Вытянув шею, насторожив уши, она вовсю работала носом, пытаясь что-нибудь понять во всей этой суматохе. Рыжим пушистым хвостом она часто колотила себя по ногам.
Торопливо подбежал фазан. Он выскочил из самого пекла и был вне себя.
— Только не подниматься! — кричал он своим. — Только не подниматься! Бежать, бежать и бежать!
Он без конца твердил одно и то же, будто хотел убедить самого себя, но едва ли сознавал, что говорит.
— Хо-хо-хо!.. Ха-ха-ха!.. — прозвучало совсем рядом.
— Только не подниматься! — крикнул фазан и тут же, с громким треском расправив крылья, взлетел.
Бемби следил, как прямо и круто взмыл он между деревьев, шурша крыльями, мерцая синим и коричневым в золото глянцем своего роскошного убора, чудесного, как драгоценность. Шлейф его длинных хвостовых перьев гордо распространялся по воздуху. Резко прозвучал короткий удар грома. Фазан сложился, перевернулся через голову, будто желая ухватить клювом собственные ноги, и тяжело рухнул наземь. Он упал посреди фазаньей сутолоки и больше не двигался.
Пять или шесть фазанов одновременно поднялись в воздух, громко шурша крыльями.
— Не подниматься! — кричали остальные, бросившись врассыпную.
Гром ударил пять или шесть раз, и взлетевшие фазаны бездыханными упали не землю.
— Теперь идем! — сказала мать.
Бемби обернулся. Ронно и Карус уже ушли. Исчезла и тетя Неттла. Лишь одна Марена осталась с ними. Они двинулись вперед: Бемби рядом с матерью, позади скромно выступала Марена.
Бушевало, ревело, трещало, гремело со всех сторон. Мать оставалась спокойной. Она, правда, не могла унять дрожь, но сохраняла ясный разум.
— Бемби, дитя мое, — говорила она, — об одном прошу: держись все время возле меня. Мы отсюда выберемся, только не надо торопиться.
А канонада все нарастала. Десять — двенадцать раз подряд прогремел гром, который Он извлекал из своих рук.
— Спокойно, — повторяла мать. — Только не бежать! Когда мы найдем лаз, тогда беги, беги изо всех сил. И помни, дитя мое: ты не должен обращать внимания на меня. Что бы ни случилось со мной… даже если я упаду… помни одно: бежать, бежать изо всех сил!
Мать расчетливо, шаг за шагом, продвигалась вперед, не обращая внимания на то, что творилось вокруг.
Взад и вперед носились фазаны, с размаху зарывались в снег, тут же выпрастывались и мчались дальше. Вычерчивая зигзаги, прискакала вся зайчиная семья, присела и враз дружно заскакала дальше.
Никто не произносил ни слова. Измученные страхом, оглушенные непрерывными раскатами грома, лесные обитатели словно утратили разум.
Лес немного проредился, и впереди, в плетении кустарника, засияла светлая щель. А позади, приближаясь с каждой секундой, раздавался барабанный постук по стволам деревьев, треск ломаемых сучьев, раскатистое "Хо-хо-хо! Ха-ха-ха!.."
Дорогу оленям перескочил друг-приятель заяц с двумя сородичами. Бум-та-ра-рах! — прогремел гром. Бемби увидел, как заяц на бегу перекувырнулся, показав светлое брюшко, и остался лежать. Он дернулся раз, другой и затих. Бемби в страхе остановился. Но тут раздался чей-то крик:
— Они идут!.. Прочь отсюда!.. Скорее прочь!..
Громкий шорох широко распластанных крыльев, свист, рыдание, шелест оперенья — это всей стаей поднялись фазаны. А громовые удары рвали воздух в клочья. Было слышно, как глухо шлепались на землю сбитые птицы, как отряхивались те из них, кому удалось спастись.
И вдруг Бемби услышал чью-то незнакомую поступь и оглянулся. То был Он. Он возникал изо всех кустов, ближних и дальних. Отовсюду, куда ни кинешь взгляд, круша все на своем пути, барабаня по стволам деревьев, ломая кустарник, со всех сторон надвигался Он.
— Пора! — сказала мать. — Вперед! Не прижимайся ко мне, держись чуть поодаль. — Одним прыжком достигла она лаза и, взметнув столб снега, выскочила наружу. Бемби ринулся следом. Гром гремел над самой его головой; казалось, раскалывается небо. Ничего не видя перед собой, Бемби мчался вперед. Лишь одно неистовое желание владело им: вырваться из этого грохота и чадного дурмана, спастись, спастись во что бы то ни стало, иного не было в его сердце. Он бежал. На какой-то миг Бемби привиделось, будто мать упала, но, возможно, это только показалось ему. Пелена застилала глаза. Гонимый страхом, мчался он вперед, мчался без памяти, без чувств, без разума…
Но вот он миновал пустое пространство, и другая чаща приняла его в свои объятия. Позади еще звучали крики, гремели выстрелы и в ветвях что-то пересыпалось, будто начинался град. Затем все стихло.
На снегу лежал умирающий фазан со свернутой шеей, крылья его слегка трепыхались. Услышав шаги Бемби, он чуть дернулся и прошептал:
— Вот и всё…
Не обратив на него внимания, Бемби пробежал мимо. Вскоре, запутавшись в густом валежнике, он вынужден был сдержать шаг. Нетерпеливо принялся он нащупывать тропу и вдруг услышал:
— Бемби!
Бемби круто остановился. Голос принадлежал кому-то из его племени.
Снова прозвучало:
— Бемби!.. Это ты?..
В стороне от тропы по самую шею увяз в снегу Гобо. Видно, он совсем выбился из сил и уже не пытался стать на ноги.
Охваченный горячей жалостью, Бемби кинулся к своему другу.
— Где твоя мама, Гобо? — спросил он задохнувшись. — Где Фалина? — Бемби говорил быстро, возбужденно, нетерпеливо, страх все еще стучал в его сердце.
— Мама и Фалина побежали дальше, — покорно ответил Гобо. — Я упал, и они вынуждены были оставить меня здесь. Я не могу идти дальше, но ты должен бежать. — Он говорил тихо, но серьезно и рассудительно, как взрослый.
— Вставай! — крикнул Бемби. — Вставай, Гобо! Ты довольно отдохнул. Вставай! Идем со мной!
— Нет, оставь меня, — тихо сказал Гобо. — Я не могу подняться, у меня нет сил. Правда, Бемби. Я бы охотно исполнил твое желание, но я не могу.
— Что же с тобой будет? — с тоской спросил Бемби.
— Не знаю. Наверно, я умру, — просто сказал Гобо.
И тут снова послышались выстрелы и крики. Бемби весь подобрался. Что-то затрещало в заросли, затопало по снегу и вдруг обернулось юным Карусом. Заметив Бемби, Карус крикнул на бегу:
— Вперед! Не останавливаться! Кто может — вперед!
Он исчез, но его стремительный бег повлек Бемби за собой. Бемби даже не сознавал, что бежит, прошло какое-то время, прежде чем он, не оборачиваясь назад, крикнул:
— Прощай, Гобо!
Но он был слишком далеко, чтобы Гобо мог его услышать. До самого вечера носился Бемби по гремящему, грохочущему лесу. Лишь с наступлением темноты все утихло. Легкий ветерок выдул прочь отвратительный запах, успевший проникнуть в самые укромные уголки леса. Первым, кого встретил Бемби, был Ронно. Он хромал сильнее обычного.
— У подножия большой сосны, — принялся рассказывать Ронно, — лежит лисица в предсмертной агонии. Я только что проходил мимо. Ужасно видеть ее мучения. Она прогрызла снег и сейчас грызет землю…
— Вы не видели мою маму? — спросил Бемби.
— Нет, — испуганно ответил Ронно и тут же отошел.
Уже поздней ночью Бемби повстречал тетю Неттлу с Фалиной. То-то была радость!
— Вы не видели мою маму? — спросил Бемби.
— Нет, — ответила Фалина. — Я даже не знаю, где моя собственная мама!
— Вот те раз! — весело сказала тетя Неттла. — Я, кажется, получила нежданный подарок! Я-то радовалась, что мне никогда больше не придется иметь дело с детьми, и вдруг у меня на шее сразу двое! Премного благодарна!
Бемби и Фалина засмеялись.
Потом разговор зашел о Гобо. Бемби рассказал, в каком положении застал его, и обоим стало грустно, глаза их наполнились слезами. Но тетя Неттла не дала им поплакать.
— Прежде всего мы должны позаботиться о еде. Это же неслыханно — за целый день у нас не было маковой росинки во рту!
Тетя Неттла повела ребят к кустарнику, на котором еще сохранились пожухлые, полузасохшие листья. Сама она не прикасалась к еде — она хотела, чтобы Фалина и Бемби хорошенько поели. Затем она потащила их на другое место, где из-под снега торчали кусточки травы. "Вот здесь хорошо… Нет, вот здесь лучше…"
Иногда тетя Неттла принималась ворчать:
— Чужие дети! Какой вздор! Вечно ты, Неттла, попадаешь в глупейшие истории!..
Вдруг все они увидели тетю Энну и кинулись ей навстречу.
Фалина вне себя от радости высоко подпрыгивала, напевая:
— Мамочка!.. Мамочка!..
— Тетя Энна! — кричал Бемби.
Но тетя Энна плакала, она казалась до смерти измученной.
— Пропал Гобо! — рыдала она. — Я была на том месте, где мы его оставили, там пусто. Нет его, нет моего маленького Гобо!
Тетя Неттла пробормотала:
— Ты бы посмотрела, куда ведут следы. Это лучше, чем плакать.
— Там нет следов моего сыночка, — отозвалась тетя Энна. — Но… Он оставил множество следов… там, где лежал Гобо.
Наступило молчание, и тогда Бемби с глубоким унынием спросил:
— Тетя Энна… ты не видела мою маму?
— Нет… — тихо ответила тетя Энна.
Бемби никогда больше не видал своей матери…
Луга давно расцвели. Зеленели кусты и деревья, но новорожденные листочки были совсем крошечные. Озаренные нежным светом раннего утра, свежие, будто улыбающиеся, они напоминали детей, только что пробудившихся от сна.
Стоя перед кустом орешника, Бемби терся своей молодой короной о ствол. Это было необычайно приятно! Кроме того, это было необходимо, потому что луб и мех еще обволакивали его рога. Конечно, этот некрасивый чехол и так отпал бы в конце концов, но тому, кто любит порядок, лучше самому позаботиться о себе. И Бемби так старательно чистил свою корону, что лубяная оболочка рвалась в клочья и длинными лохмотьями свешивалась ему на уши.
И в какой-то миг, наддав орешник рогами, Бемби почувствовал, что его корона крепче ствола орешника. Это ощущение наполнило его гордостью и силой. Все яростнее наскакивал он на орешник, срывая с него лоскуты коры. Обнажившееся белое тело дерева быстро покрывалось на воздухе красным налетом ржавчины. Но Бемби не жалел дерево, напротив — свежие раны орешника еще сильнее возбуждали его. Вскоре и окружающие орешник кусты бузины покрылись глубокими метинами…
— Ну, еще немного — и все будет в порядке, — произнес рядом с Бемби чей-то юный голосок.
Бемби вскинул голову и увидел белочку, с дружеским вниманием следившую за его работой.
— Тья-ха! — резко и коротко всхохотнул кто-то в вышине.
Бемби и белочка не успели испугаться, как из чащобы дубовых ветвей прозвучал голос дятла:
— Извините, пожалуйста… Я не могу удержаться от смеха, когда вижу такое!..
— Что, собственно, вас так рассмешило? — вежливо спросил Бемби.
— Ну, — сказал дятел, — вы совсем не умеете взяться за дело. Прежде всего следует выбирать стволы потолще, на тонких стволах они вообще не водятся.
— Кого вы имеете в виду? — спросил Бемби.
— Жуков, разумеется! — засмеялся дятел. — Жуков и личинок. Смотрите, как это делается. — И он забарабанил по стволу: тук, тук, тук!..
Белочка прошмыгнула по стволу и, найдя дятла, принялась его бранить:
— Ну что вы болтаете? Какое принцу дело до всяких жуков и личинок?
— А почему же нет? — удивился дятел. — Они очень вкусны. — Он с хрустом раскусил жука, проглотил его и вновь застучал клювом по коре дуба.
— Ах, вы ничего не понимаете! — возмущалась белочка. — У этого знатного господина совсем иные, более высокие цели… Вы поставили себя в глупое положение!
— Меня это ничуть не трогает, я плюю на высокие цели! — весело вскричал дятел и улетел прочь. Белочка скользнула вниз.
— Вы меня не знаете? — кокетливо спросила она Бемби.
— Я полагаю, что знаю вас очень хорошо, — дружелюбно ответил Бемби. — Вы живете там, наверху. — Он кивнул на вершину дуба.
Белочка весело посмотрела на него.
— Вы, вероятно, путаете меня с моей бабушкой, — сказала она. — Я так и знала, что вы путаете меня с бабушкой. Это она жила там, наверху, когда вы еще были ребенком, принц Бемби. Она часто рассказывала мне о вас. Да… но затем ее убила куница. Это было давно, зимой. Вы, наверно, не помните…
— Отчего же, — Бемби склонил голову, — я слышал об этом.
— После нее сюда переселился мой отец. — Белочка сделала большие глаза, выпрямилась и вежливо прижала к груди передние лапки. — Быть может, вы путаете меня с моим отцом? Вы знали моего отца?
— К сожалению, я был лишен этого удовольствия.
— Ну, это не удивительно! — воскликнула белочка. — Он был такой угрюмый и боязливый, он ни с кем не общался.
— А где он теперь? — осведомился Бемби.
— Ах! — воскликнула белочка. — С месяц назад он попал в лапы к сове. С тех пор я и поселилась здесь и так прижилась, что многие думают, будто я жила тут всегда.
Бемби повернулся, чтобы идти своей дорогой. — Подождите минуточку! — окликнула его белочка. — Я вовсе не о том собиралась с вами говорить. У меня совсем иное было на уме!
— Что вы хотели сказать? — ласково спросил Бемби останавливаясь.
— Да, что я хотела сказать? — Белочка задумалась, затем подпрыгнула вдруг и села столбиком, опершись на свой пушистый хвост. — Ах, я вспомнила! Я хотела сказать, что ваша корона необычайно красива!
— Вы находите? — обрадованно спросил Бемби.
— Чудо как хороша! — И белочка клятвенно прижала к груди передние лапки. Такая высокая и пышная! И с такими длинными светлыми зубцами! Это так редко бывает…
— Правда? — спросил Бемби.
Он так обрадовался, что тут же снова атаковал орешник. Кора спадала длинными тяжами.
— Я должна прямо сказать, — продолжала тем временем белочка, — что ни у кого из ваших нет такой короны, кроме старого вожака, конечно. Это просто необычайно… Для тех, кто знал вас прошлым летом… Я видела вас однажды, но трудно поверить, что вы тот самый малыш. Эти тоненькие росточки, которые…
— Будьте здоровы, — неожиданно прервал ее Бемби. — Мне пора идти. — И он побежал прочь.
Бемби не любил, когда ему напоминали о прошлом лете. Это была самая тяжелая пора в его жизни. Первое время после исчезновения матери он чувствовал себя совсем потерянным. В тот год зима длилась бесконечно; намерзшимся, наголодавшимся лесным жителям казалось, что весна никогда не придет. Если бы не тетя Неттла, Бемби едва ли перенес бы зиму. Она взяла его под свою опеку и помогала всем, чем только могла. И все же Бемби чувствовал себя очень одиноким. Ему не хватало Гобо, бедняги Гобо, разделившего печальную участь многих обитателей леса. Бемби часто вспоминал о нем. Только теперь понял он по-настоящему, как добр и благороден был его погибший друг.
Фалину он видел редко. Необычно робкая и боязливая, она держалась постоянно возле матери.
Поздней весной, когда наконец потеплело, Бемби немного приободрился. Он начистил до белизны свою первую молодую корону и очень гордился ею. Но тут пришла новая напасть: все другие коронованные олени возненавидели его и преследовали всеми возможными способами. Они гнали его прочь от себя, не могли терпеть его соседства. Их жестокое обращение держало Бемби в постоянном страхе. На каждом шагу подстерегала его беда. Он стал избегать публичных сборищ, выбирал заброшенные, потайные тропы и бродил там в мрачном, молчаливом одиночестве.
В ясные, солнечные дни его охватывало непонятное беспокойство, сердце наполнялось страстным, тоскующим стремлением, жутким и сладостным. Встречая изредка Фалину или какую-нибудь из ее подруг, он испытывал к ним неудержимое влечение. То же ощущение владело им, если он узнавал их след или чутьем угадывал их близость. Тогда, не в силах справиться с собой, он кидался на розыски. В лучшем случае он никого не находил и тщетно, измученный душой и телом, слонялся по лесу; в худшем — набредал на кого-либо из своих коронованных родичей. Тогда ему задавали изрядную трепку. Его били, валили с ног, катали по земле и с позором прогоняли прочь. Хуже всего обращались с ним Ронно и Карус.
Зачем только напомнила ему белочка об этой горькой поре! Зачем всколыхнула тяжкие и унизительные воспоминания! Словно желая уйти от них, Бемби ринулся прочь, не разбирая дороги. Синицы и корольки испуганно выпархивали из кустов, через которые мчался он, и удивленно спрашивали друг у дружки:
— Кто это?..
Сорока гаркнула тревожно:
— Что случилось? Что случилось?
И в тон ей обозленно вскричала сойка:
— Ну, что там еще у вас?
Бемби не обратил на них никакого внимания. Черный дрозд, перелетая с дерева на дерево, напевал ему:
— С добрым утром!.. Как я ра-ад!..
Бемби остался глух к его привету.
Лес вокруг посветлел, пронизанный лучами набравшего силу солнца, но Бемби и этого не заметил…
Внезапно что-то с треском вылетело из-под самых его ног и, сверкнув всеми цветами радуги, на миг ослепило Бемби. То был Джанелло, фазан. Еще мгновение и Бемби наступил бы ему на спину. Набирая высоту, Джанелло громко бранился.
— Это неслыханно!.. — кричал он своим надтреснутым, клохчущим голосом.
Бемби озадаченно поглядел ему вслед.
— Хорошо еще, что так обошлось… — проговорил нежный, воркующий голосок рядом с Бемби. — Но с вашей стороны это, право, неосторожно.
То была Джанеллина, жена фазана. Она высиживала в траве яйца.
— Мой муж ужасно испугался, — продолжала она укоризненно. — Так же, впрочем, как и я сама. Но я не могу двинуться, я прикована к месту, как и всегда в подобных обстоятельствах, и вы легко могли раздавить меня…
Бемби смутился.
— Извините, пожалуйста, — произнес он запинаясь. — Я сделал это не со зла.
— О, пожалуйста! Конечно же, это было не со зла. Но мой муж и я — мы такие нервные сейчас. Вы же сами понимаете…
Бемби ничего не понял и побрел дальше. Лес пел вокруг него. Солнце позолотило и нагрело воздух, а кустарники, травы и тихо дымящаяся росистыми испарениями земля остро заблагоухали. Молодая сила разлилась по телу Бемби, и он двинулся вперед каким-то особенно упругим, пружинистым шагом.
Вот он приблизился к кусту бузины и, высоко вскидывая колени, стал рыть землю, разбрасывая во все стороны черные, жирные комья. Его тонкие, остро раздвоенные копытца скашивали росшую у подножия бузины траву, заячью капустку, подснежники, фиалки и отгребали их прочь, пока не обнажилась темная, взрыхленная земля.
Два крота, работавших над своими ходами в развилке корня старой бирючины, с любопытством уставились на Бемби.
— Однако… Это же курам на смех то, что он делает! — прошептал один крот другому. — Разве так роют? Другой иронически поджал уголки тонкого рта:
— Да он понятия не имеет о рытье… сразу видно… Так всегда бывает, когда берутся не за свое дело.
Вдруг Бемби поднял голову, навострил уши и внимательно огляделся. Сквозь плетение листьев кустарника просвечивало что-то красное, смутно белели зубцы короны. Бемби фыркнул. Кто же это опять преследует его: Ронно, Карус или кто-то другой? Хватит! "Покажи, что ты никого не боишься! — в смятении думал Бемби. — Пусть боятся тебя!" И он бросился вперед…
Шелестели кусты, трещали и ломались сучья на пути стремительного скока Бемби. Теперь уже он видел противника во весь рост, но не узнавал его. Все плыло перед глазами, лишь одна отчетливая мысль билась в мозгу: вперед!
Низко опустив рога, собрав в затылке всю силу, готовился Бемби к удару. Он уже слышал запах шерсти противника, видел его незащищенный бок. Но тут противник Бемби сделал едва уловимое движение, и Бемби, скакнув, вместо ожидаемого препятствия встретил пустоту. Проскочив мимо цели, он шатнулся, но все же сохранил равновесие и быстро повернулся, готовый к новому броску. И тут он узнал старого вождя.
Бемби от неожиданности так растерялся, что совсем пал духом, и только стыд помешал ему броситься наутек. Он стоял, беспомощно переминаясь с ноги на ногу.
— Ну? — спокойно произнес старый вожак.
Его глубокий голос, звучавший негромко, но повелительно, как и всегда, проник Бемби в самое сердце.
— Ну? — повторил старый вожак.
— Я думал… — пробормотал Бемби, — я думал, это Ронно или… — Он замялся и лишь робко глядел на старого вождя.
А старый стоял, недвижный и могучий, его голова уже совсем поседела, но темный, глубокий взгляд сверкал прежней гордой, огневой силой.
— Почему же ты не нападаешь на меня? — спросил старый вожак.
Бемби смотрел на него теперь со странным, неизведанным воодушевлением и тайным содроганием. Ему хотелось ответить: "Потому что я люблю тебя, старый вождь", — но вместо того он сказал:
— Не знаю.
А старый ощупывал его глазами:
— Давно я не видел тебя. Ты стал большим и сильным.
Бемби ничего не ответил, он дрожал от счастья. А старый продолжал испытующе разглядывать его. Неожиданно он подступил вплотную к Бемби.
— Будь храбр, — сказал он, повернулся и в то же мгновение исчез.
Бемби же долго оставался на месте…
Настало жаркое лето. И сладкая, влекущая, уже раз испытанная тоска вновь охватила Бемби. Она пела в его крови, горячим беспокойством пронизывала тело. Он без устали блуждал по лесу в страстной и напряженной погоне за неведомым.
Однажды он встретил Фалину. Встретил совсем неожиданно и, отуманенный своей странной тоской, не сразу узнал ее. И вот она стоит перед ним…
Несколько секунд Бемби созерцал ее молча, затем у него вырвалось:
— Фалина, какая ты стала красивая!
— А ты все-таки узнал меня? — спросила Фалина.
— Как мог я тебя не узнать! — вскричал Бемби. — Разве мы не выросли вместе?
Фалина вздохнула:
— Мы так долго не виделись… — И добавила: — Мы стали совсем чужими друг другу. — Это было сказано ее прежним легким, непринужденным тоном.
Теперь они стояли близко друг возле друга.
— Вот этой тропинкой, — после короткого молчания начал Бемби, — мы часто ходили с мамой, когда я был еще маленьким.
— Она ведет на поляну, — сказала Фалина.
— На поляне я впервые встретил тебя! — восторженно сказал Бемби. — Ты помнишь?
— Да, — ответила Фалина, — меня и Гобо. — Она тихонько вздохнула. — Бедный Гобо!
И Бемби повторил:
— Бедный Гобо!
Они стали вспоминать прошлое, то и дело спрашивая друг друга: "А помнишь?", "А это ты помнишь?"
Оказалось, что оба помнят все. Это радовало их и удивляло.
— Там, на поляне, — вспомнил Бемби, — мы играли в «догонялку». Помнишь?
— Кажется, это было вот так… — начала Фалина и вдруг с быстротой молнии скакнула в сторону.
В первое мгновение Бемби опешил, затем закричал счастливым голосом:
— Погоди! Погоди минуточку!
— Я не могу ждать, — поддразнила его Фалина. — Я очень тороплюсь. — И легкими прыжками заскакала через кусты и травы, описывая полукружья.
Бемби кинулся ей наперерез, быстро нагнал и преградил ей дорогу.
Теперь они вновь спокойно стояли рядом, болтали и смеялись. Им было легко и радостно. Внезапно Фалина высоко подпрыгнула, словно ее укололи, метнулась в сторону и вновь принялась кружить по поляне. Бемби припустил за ней. Но сейчас ему не удавалось так быстро ее поймать — Фалина ускользала.
— Подожди! — молил Бемби. — Ну подожди же… Мне надо тебе что-то сказать!..
Фалина остановилась.
— Ну, что?.. — спросила она с любопытством.
Бемби молчал.
— Ах, вечно ты все выдумываешь! — И Фалина повернулась, будто намереваясь уйти.
— Подожди, — быстро сказал Бемби. — Я хотел… Я хотел тебя спросить… Ты любишь меня, Фалина?
Она посмотрела на него заинтересованно и выжидательно:
— Я не знаю.
— Но ты должна это знать, — настаивал Бемби. — Я же вот знаю, всем своим существом знаю, что люблю тебя. Ужасно люблю. Ну скажи, что ты любишь меня.
— Может быть, и люблю… — ответила Фалина неуверенно.
— И ты всегда будешь со мной?
— Если ты как следует попросишь! — улыбнулась она.
— Я прошу тебя, Фалина! Любимая, дорогая, чудная моя Фалина! — вскричал Бемби. — Ты слышишь? Я прошу тебя всем сердцем!
— Ну, тогда я, конечно, буду с тобой, — нежно ответила Фалина и, кивнув ему, пошла прочь.
Восхищенный и растроганный Бемби двинулся за ней на почтительном расстоянии. Обогнув на опушке поляну, Фалина углубилась в чащу. Бемби хотел последовать за ней, но тут затрещали кусты, и перед ним предстал разъяренный Карус.
— Стой! — крикнул он.
Но, занятый одной лишь Фалиной, Бемби едва взглянул на него.
— Пусти! — сказал он торопливо. — Мне сейчас не до тебя.
— Прочь! — злобно прохрипел Карус. — Сию минуту прочь! Или я изувечу тебя! Я запрещаю тебе преследовать Фалину!
Эти слова пробудили в Бемби самые горькие, самые ненавистные воспоминания: как долго, как несправедливо, как беспощадно преследовали его, травили, мучили! Он не произнес ни слова, но вмиг, исполненный бешенства, опустил голову и ринулся на Каруса. Это был неотразимый удар. Прежде чем Карус мог сообразить, что же произошло, он уже лежал на земле. Карус тотчас вскочил, но едва он оказался на ногах, как новый мощный удар отбросил его в сторону. Карус зашатался, присел, чувствуя непривычную слабость во всех членах.
— Бемби! — крикнул он и хотел еще раз крикнуть. — Бем… — Но третий удар в лопатку едва не вышиб из него дух.
Карус отклонился в сторону, чтоб избежать очередного наскока Бемби, и вдруг странно похолодевшим сердцем понял: это гибель. Он повернулся и кинулся бежать.
Бемби молча гнался за ним по пятам, и в этом грозном молчании противника Карус прочел свой приговор: не жди милости. Бемби разделается с тобой раз и навсегда. Карус круто свернул с дороги, из последних, скудных сил вломился в кустарник и повлекся дальше, оставляя на сучьях клочья шерсти. Но Бемби вдруг оставил погоню. Он прислушался, чутко прядая ушами, затем поспешил назад.
Едва выбежав на опушку, Бемби увидел Фалину, преследуемую Ронно.
— Ронно! — крикнул он, сам не слыша своего голоса.
Хромой Ронно бегал плохо. Он словно обрадовался нежданной помехе и тут же бросил преследование.
— Вот те на! — сказал он надменно. — Мой маленький Бемби! Тебе что-нибудь нужно от меня?
— Я хочу, — сказал Бемби с подавленным гневом, — я хочу, чтобы ты оставил в покое Фалину и сейчас же удалился отсюда.
— Только-то? — издевательски спросил Ронно. — А ты, однако, стал дерзким парнем!
— Ронно, — сказал Бемби еще тише, — я прошу об этом ради тебя. Сейчас ты еще можешь уйти, но потом… потом…
— Ого! — воскликнул Ронно, не на шутку обозленный. — Вот как ты заговорил? Уж не считаешь ли ты меня и впрямь хромым? Или победа над беднягой Карусом ударила тебе в голову? Послушай доброго совета…
— Нет, Ронно, — прервал его Бемби, — это я даю тебе добрый совет — уходи. — Голос его дрожал. — Я всегда любил тебя, Ронно, и преклонялся перед твоим умом. Я отдаю тебе должное, Ронно, потому что ты старше и опытнее меня. Но сейчас в последний раз говорю: уходи… Моему терпению приходит конец…
— Плохо, что у тебя так мало терпения, — презрительно сказал Ронно. — Это большой недостаток, малыш. Но успокойся, я тебя не задержу. Я разделаюсь с тобой в одно мгновенье. Или ты забыл, сколько раз я задавал тебе трепку?
Лучше бы Ронно не вспоминал об этом. Бемби онемел от ярости и, как безумный, ринулся на Ронно. Тот ждал его, низко опустив голову. С треском сшиблись они лоб в лоб. Ронно стоял твердо, и его удивило, что Бемби не отлетел назад. Он никак не ожидал, что Бемби отважится напасть первым. Дерзость противника смутила его. Почувствовал он и молодую, увесистую силу Бемби и понял, что ему не устоять. Тогда Ронно решился на хитрость: быстрым движением отвел он голову, рассчитывая, что, потеряв упор, Бемби повергнется наземь. Но Бемби лишь чуть пошатнулся, стал на задние ноги и ринулся на Ронно с удвоенной яростью. Послышался резкий, звонкий хруст — у Ронно обломился зубец короны, но Ронно показалось, что треснул лоб. В ушах у него засвистело, из глаз посыпались искры. В следующий миг мощный удар разорвал ему плечо. У Ронно сперло дыхание, он опустился на землю, а над ним в неукротимом гневе вырос Бемби.