Глава 12.
Нас всех жизнь потрепала. Надо учиться принимать удары, зализывать раны и жить дальше.
Аарон Глассман
Нет, не жалею о том, что сделала. Мне известны планы Тэхёна, а значит, я могу предотвратить их. Но проблема в другом — как я сделаю это в одиночку? Говорить Чану не стоит: сначала отчитает за то, что влезла туда, куда не нужно было, а затем снова будет жаловаться, что я не думаю об общей безопасности и... Не знаю, сколько всего он может наговорить. Лана мне не помощник, так что ей тоже не скажу. Её паника — самое последнее, что мне нужно сейчас. Если узнают остальные ребята и начнут принимать какие-либо действия, что может заметить Тэхён, он явно станет шантажировать меня и раскроет замысел.
Так что придётся спасать Хёнджина в одиночку. Пора взять себя в руки и подойти к делу с полной серьёзностью.
Ещё и его исчезновение ужасно пугает — куда, а главное, из-за чего он мог пропасть?
Примерно до пяти утра я строила догадки и составляла план действий, сидя на полу в ванной комнате. Под утро, как ни в чём не бывало, перебралась на кровать и уснула.
***
— Чан, а Робин Гуд был героем или злодеем? — Спросила у него Лана, сидя на кровати.
Я в это время стояла чуть дальше и складывала вещи, но повернулась, когда настала тишина. Эти двое действительно замолкли, уставившись на меня.
— Что? — Холодно выдавила я.
— А как бы ты ответила на этот вопрос? — Спросил Чан, поднявшись со своего кресла.
— Лана уже знает мой ответ. Вопрос тебе задали, а не мне, так что будь добр, ответь.
— Разумеется, он был злодеем, но с добрыми намерениями.
— Сонхи тоже сказала, что он злодей... Но я не понимаю...
— Значит, ещё не время. — Сказала я и села на кровать, наблюдая за действиями Чана. — Ты куда собираешься?
Он никогда не изменял своему стилю — тёмному и строгому. Но сейчас выглядел немного иначе, будто готовился к важной встрече.
— Нужно по делам съездить. — Ответил тот, выбрызгав на себя половину флакона духов.
— И как зовут "твои дела"? —Я усмехнулась, скрестила руки на груди и выгнула бровь.
Чан встал напротив телефона, окинув меня недовольным взглядом.
— А зачем тебе?
— То есть, я угадала? Боже, не завидую твоей подружке... Надеюсь, у неё крепкие нервы. Однако всё равно не верю, что наш строгий начальник смог найти кого-то по душе...
— Не порти мне настроение. Вам что-то нужно?
Мысленно я поставила галочку напротив Ханы, Минхо и Феликса — нет абсолютно никаких признаков того, что Чан знает о их визите. А значит, они ничего не рассказали ему.
— Нужно — я просто хочу знать, как там Хёнджин. Больше ничего не прошу.
— Работает, почти не появляется в академии, с ним всё в порядке. Довольна?
Понимаю, что он врёт, но всё равно киваю.
— Да, очень... До завтра.
Попрощавшись, сразу же поменяла SIM-карту и почувствовала, как Лана обняла меня со спины. Не ожидав этого, немного дёрнулась и повернула голову.
— Спасибо за то, что позвонила Ликсу. Я так скучала по нему... И за лекарства тоже благодарна, мне намного лучше, чем вчера.
— Я очень рада. — Слегла улыбнувшись, встаю с кровати, пару минут расхаживая взад-вперед, а потом останавливаюсь. — Если тебе лучше, съездим в одно место?
***
— Папа, папа, клюёт! — Крикнула я, услышав, как звенит небольшой колокольчик, закрепленный на удочке.
— Так тяни же скорее! — Ответил он, смеясь, когда подбежал ко мне.
Я скорее схватила удочку и попыталась потянуть её на себя, но ручки восьмилетней девочки оказались слабее гигантской рыбы, попавшейся на крючок.
— Я не могу, пап! Она сейчас уплывёт!
Он снова рассмеялся и взялся за удочку, закручивая леску.
— Нужно учиться справляться самой. Она — всего лишь рыба, которая тянет тебя за собой на дно. И если ты сдашься... — Папа чуть отошёл от берега, подхватив здоровую рыбину. — Ничего не получится.
Сейчас я понимаю, как много смысла было в его словах тогда, одиннадцать лет назад, когда он ушёл из семьи. Нет, он не был плохим человеком — он был плохим рыбаком. А мама — была акулой, прокусившей леску его удочки.
Я уже и забыла, как выглядит родной дом. С каждым месяцем следила за ним все реже и реже, и теперь даже не представляю, как прямо сейчас зайду туда, откуда плохих воспоминаний осталось больше, чем хороших. Если Тэхён упомянул мою мать, значит, она уже не в безопасности. Но, не смотря на все обиды, я всё равно не оставлю её без помощи. Особенно, когда она находится в положении.
Собравшись духом, мы с Ланой вышли из машины. После серии стуков, дверь, наконец-то, открыли.
— Да? — Спросила до боли в сердце знакомая женщина.
Я замерла на несколько секунд, прежде чем молча прошла внутрь, а Лана следом.
— Да как вы смеете врываться в мой дом! — Начала возражать она.
Лана села на диван, я пошла на кухню, где, вот уже целый год, на одном и том же месте стояла рамка с моей фотографией, помеченная чёрной ленточкой. Взяла и, не думая, выкинула её в мусорное ведро.
— Ты что творишь! — Мама достала рамку и схватила меня за руку. Но я чувствовала, как она дрожит — то ли от волнения, то ли от страха.
— Зачем она нужна, когда я жива?
Мама оцепенела, вглядываясь в моё лицо.
— Сонхи?...
И хотя я старалась держаться максимально хладнокровно, как меня учили в академии, молчала лишь потому, чтобы не выдать волнение голоса.
— Я это, я...
***
Мы переместились в гостиную, где на меня обрушился град вопросов. Но, быть честной, половина из них пролетела мимо ушей — голова была забита до невозможности. Я всё ещё не могла поверить в то, что снова оказалась в этом доме. Таком родном и чудом одновременно.
Глаза бегали по небольшому помещению, рассматривая новый ремонт. Нет, здесь больше не валялись пустые бутылки из под соджу, не было разброшенных вещей и чувства заброшенности — идеальный порядок, приятный аромат благовоний и уют. Аж сердце закололо.
— Как ту всё изменилось...
— Почему ты игнорируешь меня, Сонхи? — Мама сидела в кресле напротив, не сводя с меня глаз.
Я откинулась на спинку дивана и тяжело вздохнула, посмотрев на неё.
— У меня всё хорошо. Живу с парнем, работаю. А это Лана, моя подруга.
Девушка, всё это время сидевшая рядом, неловко кивнула головой, на что мама сделала тоже самое, вновь посмотрев на меня.
— И это всё, что ты хочешь мне сказать?
— А что ты хочешь услышать?— Пару секунд она молчала, вероятно, посчитав мои слова издевкой. Хотя я ни в чём не соврала — просто сказала без лишних подробностей. — И вообще, с чего ты взяла, что я умерла?
— Мне пришли и сказали об этом.
И тут я насторожилась, переглянувшись с Ланой. Кому могло потребоваться это?
— С этого момента по подробнее.
— Это был июнь — я убиралась на кухне, когда услышала стук в дверь. Там был высокий молодой парень в красном костюме. Так же, как и ты сегодня, просто прошёл внутрь и начал рассматривать дом. Я взбунтовалась, потому что слышала о какой-то банде, орудовавшей в городе, и тогда он сказал, что знает о случившемся с тобой... Видел, как тебя задушили, и отомстил... — Она замолчала, больше не в силах сдерживать слёзы.
— Ну же, успокойся, тебе нельзя нервничать... — Сказала я и отвела взгляд, чтобы не повторить за ней.
— Представь себя на моём месте — к тебе пришёл какой-то незнакомец и рассказал о смерти твоей единственной дочери. Мой мир рухнул, Сонхи.
Мне не хотелось что-то говорить — не видела смысла. Но моё молчание было настолько громким, что продирало душу.
— Потом он надел кожаные перчатки, достал из кармана нож и конверт. До сих пор помню его слова: "Ты можешь закончить всё это, взяв нож и самостоятельно совершив над собой правосудие. А можешь искупить свои грехи, отпустив прошлое и начав всё сначала. Выбор за тобой." Я была готова взять нож, но в последний момент передумала. Выбрала конверт с деньгами. Тот парень просто кивнул, направился к выходу, но напоследок сказал: " Будь благодарна, что сегодня ты получила второй шанс. Другого не будет", и ушёл. На эти деньги мы сделали ремонт, а когда узнали о беременности, купили всё необходимое для малыша. Я действительно начала всё сначала, но никогда не забывала о тебе, Сонхи...
Я слушала её и параллельно с этим вспоминала, как мы с Хёнджином гуляли в июне прошлого года...
Тот самый день нашего первого свидания, когда мы бродили по ночной улице и разговаривали:
— Хотел кое-что спросить у тебя... — Сказал он, сделав небольшую паузу. — Тогда, в тренировочном зале, ты не знала, заслужила твоя мать хорошей жизни или нет. А сейчас можешь ответить на этот вопрос?
Я немного задумалась, прежде чем ответить.
— Мама может исправиться, если действительно захочет. Я счастлива, так что, думаю, она тоже имеет право на это.
— Не смотря на то, как вы жили?
— Мы не всегда жили именно так... Возможно, я слишком добродушна. А может, просто отпустила... Она же встретила хорошего мужчину. Надеюсь, он поможет ей встать на правильный путь.
Хёнджин кивнул, крепче сжав мою ладонь.
— Хорошо, я понял.
И даже подумать не могла, что в тот день фактически решила судьбу собственной матери. Но более приятно то, что Хёнджин прислушался к моему выбору, а не действовал самовольно. Дал ей шанс исправиться, и не прогадал.
— Сонхи, милая...
Я вынырнула из собственных мыслей, смахнув одиноко скатившуюся слезу, и посмотрела на маму.
— Кто у вас будет?
— Мальчик. Имя ещё не можем выбрать... Может, у тебя есть какие-нибудь варианты?
— А какая фамилия будет? Су?
— Ян, его отца зовут Ян Сан. Он торговец на местном рынке.
Недолго думая, я выпалила:
— Чонин. Ян Чонин. Красивое имя. Только никому не говори, что это я придумала — подумают, что ты больна, раз разговариваешь с мертвецом.
Она слегка задумалась, уставившись в одну точку, но кивнула.
— Мне нравится — скажу Сану вечером, когда вернётся с работы. Но... Почему я должна держать в тайне тот факт, что ты жива и невредима?
— Ни тебе, ни мне не нужны проблемы. А они возникнут, если кто-то узнает. Просто продолжай жить так, как сейчас. И, пожалуйста, обеспечь Чонину нормальное детство.
Она сложила руки на животе, опустив в пол красные от слез глаза.
— Ты не вернёшься?...
— Не вернусь. Мы видимся в последний раз. Я просто хотела убедиться в том, что ты в порядке. Больше мне нечего делать здесь.
Мама поднялась из кресла и подошла к стеллажу с книгами. Достала какой-то фотоальбом, пролистала несколько страниц, вынула одну фотографию, вернулась и протянула её мне.
Восьмилетняя я и родители, весело проводившие выходные на речке. "Любимая рыбалка, Сонхи 8 лет" — такая подпись красовалась на другой стороне.
— Пусть это останется у тебя... Когда ты пропала, я нашла контакты твоего отца и позвонила ему. Надеялась, что ты, каким-то образом, сбежала к нему.
— Ты нашла папу? — Впервые за весь час нахождения в этом доме мой голос проявил хоть какую-то эмоциональность.
— Он живёт в Китае, у него есть жена и мальчики-близнецы — исполнилось по шесть лет в этом году. Если нужно, я могу дать его номер.
Не могла поверить услышанным словам — буквально сейчас я могу связаться с ним, спустя столько лет. Но...
— Нет, не нужно.
Однажды он сделал свой выбор. А теперь я сделала свой. Убрав фотографию в карман, поднялась с дивана и подошла к окну, выглянув на улицу. Проверила точки, с которых можно легко отслеживать дом, и подошла к книжному стеллажу, когда вернулась в гостиную и услышала, что мама разговаривает с Ланой.
— Поменяйте замки, эти расхлябанные. — Перебила их я. — И будь осторожнее, пожалуйста.
— Ты тоже будь аккуратнее. Слышала про банду преступников? Говорят, их можно узнать по красной одежде.
Разумеется, ей не стоит знать, что мы с Ланой не просто знаем про них, а являемся их частью.
— Хорошо.
— Вообще, мы подумываем переехать отсюда в более благополучный район. У Сана есть некоторые накопления.
— Это было бы ещё лучше.
Она подошла ко мне и встала напротив.
— Ты такая взрослая... Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Береги себя. — А после крепко-крепко обняла и добавила. — И прости меня. За всё.
Тяжело вздохнув, я тоже обняла её. В последний раз.
После это мы с Ланой вышли из дома и сели в машину. Когда мама закрыла дверь, подруга посмотрела на меня и коснулась плеча.
— Феликс говорил, что академия убивает семей учеников, чтобы им не было куда возвращаться.
Я слегка улыбнулась, посмотрев на неё.
— Хёнджин не говорил мне этого.
Но в который раз убеждаюсь в том, насколько сильные чувства испытываю к нему.
— Зачем мы приезжали сюда?
— Так было нужно. — Я открыла бардачок и удивилась, когда увидела там пистолет, глушитель и патроны. — Беру свои слова обратно — Чан подумал о нашей безопасности.
Но я полезла туда не за этим. Немного пошарив рукой, нашла зажигалку и закрыла бардачок. Достала из кармана чёрной толстовки семейную фотографию и рассматривала её ещё пару минут, прежде чем подожгла, а после наблюдала за тем, как быстро огонь превращал в пепел остатки детских воспоминаний.
Мы все счастливы, но у каждого из нас своя жизнь. Поэтому я не хочу жить прошлым и вспоминать былое. Надо отпустить и жить дальше. И сегодня я, наконец-то, смогла сбросить с себя часть того груза, что покоился глубоко в душе на протяжении года.
— Я прощаю тебя, мам. — Шепнув это себе под нос, выбросила догорающую фотографию в окно, завела машину и выехала из злополучного района.