Глава 1.
«Период расцвета любви вечен.»
Руки потные, и тело бросает в мелкую дрожь. Стараюсь смотреть ему в глаза, но по щеке катится одинокая слеза, хотя я обещала, что не допущу этого.
— Мои чувства не были игрой. — А голос твёрдый, выдавливает остатки хладнокровия. — И, возможно, мне даже жаль, что так вышло.
— Горят в аду твои чувства.
Его слегка запрокинутая голова почти упала на правое плечо. Изо рта вылетел смешок в перемешку с тяжёлым дыханием.
Наши пистолеты направлены друг на друга. Кажется, словно я сейчас упаду, потому что ноги совсем отказываются слушать меня. Но продолжаю стоять над ним, пока он сидит, привалившись спиной к стене. Хотя даётся ему это с безумной болью.
— Извини, Хёнджин...
Раздался выстрел, а в следующее мгновение комната заполнилась звонким криком.
Месяцем ранее.
— Пустая моя голова... — Я расхаживала по кабинету взад-вперёд, массируя виски.
Лана сидела за большим столом, наблюдая за моей растерянностью. Сегодня меня снова оставили за главную, хотя в вечер воскресенья, когда в казино много народу, это немного страшно.
— Если ничего не приходит на ум — обойдётся.
Я останавливаюсь, поворачиваюсь к ней и хмурюсь от недовольства.
— Годовщина, Лана — через три недели мы празднуем год наших отношений, и ты предлагаешь мне оставить Хёнджина без подарка?
Девушка стучит пальцами по столу, потупив взгляд в одну точку.
— Что можно подарить человеку, у которого есть буквально всё?...
— А самолёт у него есть?
Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Лана часто напоминала мне вредного Феликса. Хотя оно и понятно — он был её поручителем и парнем, по совместительству.
— Нужно что-то оригинальное, но моя голова абсолютно пуста...
А теперь по порядку — как я вообще оказалась заместителем управляющего казино, и почему мы с Ланой сидим здесь одни?
Зима прошла спокойно, словно мы были в спячке, но не ушла бесследно. Забрала человека, которому мы все обязаны своими жизнями. Человек, который раскрыл нас с другой стороны, показал новые, спрятанные от прошлой жизни возможности.
26 Февраля скончался Бан Ши Сан — директор академии Алых Дьяволов, "Большой босс" и отец нашего Чана. На две недели после его смерти был объявлен траур.
А после последовали перемены просто колоссального масштаба. Из-за налёта на академию, произошедшего благодаря Бону прошлым летом, было построено новое здание. Старое, на самом деле, нагоняло много жути — тёмные коридоры с низкими потолками образовывали настоящие лабиринты, спрятанные от внешнего мира за уличным рестораном, и располагалось всё это в ущербном районе, кишащем наркоманами и алкоголикам.
Новая академия действительно была похожа на современную школу с проживанием — только для "особенных детей". Трёхэтажное здание, оснащённое абсолютно всем, чем нужно: на первой этаже жили новобранцы — здесь же располагались классы, библиотека и тренировочный зал; на втором — средний класс, кафетерий и душевые; на третьем — старшие ученики академии, лаборатория, оружейная и кабинет директора. Да и район был более тихим, однако это абсолютно не мешало нашей работе.
Бан Чан отныне являлся главой всего отцовского наследия и единственным директором академии Алых Дьяволов. Как и предполагалось ранее, у казино теперь два владельца — Хёнджин и Феликс, ведь они всё ещё являются самыми близкими партнёрами Криса, имеющими долю в его бизнесе.
Иногда, когда эти двое были заняты, они сажали в кабинет меня — так и появилась должность заместителя.
А чтобы не было скучно, Лана составляет мне компанию. Обычно к нам присоединяются Сынмин и Джисон, но сегодня они пропали, как и остальные. Поэтому, вероятнее всего, сейчас мы просидим здесь до глубокой ночи, пока за нами не приедут Хёнджин и Феликс, а потом поедем в академию. Не важно, что завтра понедельник, и занятия начинаются в десять — не у них же...
Я села в кресло и откинулась на спинку, упираясь ладонями на поверхность стола. Посмотрела на время и тяжело вздохнула — сейчас только одиннадцать.
В казино, кроме смены руководства, особых изменений не последовало. Кабинет для "Чанотерапии" сделали кладовой — мы с Крисом пришли к мнению, что он здесь больше не потребуется. Хотя этот подлый мужчина открыл его прямо в академии, и попытался скрыть от меня.
Кресло, кстати, заменили — по моей просьбе. Сидя в старом, я ловила не очень хорошие воспоминания. На стену, между часами, вернулись две рамки с фотографиями нашей компании. Только составы разные, но везде по десять человек. За игровыми столами по-прежнему сидели старшие студенты академии — менялись только отдельные лица. Наши парни приходили по собственному желанию, ведь теперь у них были дела более высокого уровня. Ну а тату-салон Хёнджина продолжал свою работу.
Внезапно мой слух привлекли голоса, раздающиеся из коридора. Посмотрела на Лану, и она подтвердила, что мне не показалось. Я встала со своего места и немного отошла от стола, пытаясь прислушаться — из-за охраны на втором этаже посторонние сюда не пройдут. Значит, это кто-то из ребят. Но когда дверь кабинета открылась, я немного дёрнулась, не ожидая хлопушку.
— Поздравляем! — Они все накинулись на меня, зайдя внутрь.
— Что происходит? — Я действительно не понимаю, какой повод для поздравлений.
— Сегодня, при других обстоятельствах, ты должна была праздновать свой выпускной. — Объясняет Сынмин, пока Хана одевает на меня мантию выпускника.
— А так как школу ты не закончила, аттестат у тебя будет немного другой. — Чан делает серьёзное лицо, вручая мне шуточный документ, пока остальные торжественно хлопают.
А потом Джисон пугает нас второй хлопушкой.
— Выгоняешь меня из академии? — Я улыбаюсь, а Крис усмехается.
— Мечтай. Отсюда обратная дорога только в гроб.
Открываю диплом и смеюсь с названий предметов:
Плаксивость - 5
Юмор - 3,
Забота - 5,
Агрессия - 4,
Надоедливость - 5+
Вредность - 5+
...
— Кажется, я догадываюсь, кто выставлял эти оценки. — Мой взгляд падает на Феликса и Минхо, пытающихся сделать серьёзные лица.
— Мы были бы отличными учителями в твоей школе! — Смеётся Феликс.
— А теперь мы должны отметить это в суши-ресторане! — Скандирует Хана.
— Знаешь, что мы будем есть? — Чанбин толкает её в плечо. —Чилли краба!
Во всей этой суматохе я замечаю Хёнджина и пытаюсь пробраться к нему через смех. И только когда подошла ближе, увидела в его руках букет цветов. Одной рукой я обнимаю его за шею, принимая цветы в другую, и оставляю лёгкий поцелуй на бархатных губах.
— Твоя затея?
— Ну а чья же ещё? — Он немного щурится, довольно улыбаясь.
Ребята продолжают разговаривать, выходя из кабинета.
— Всё спокойно? — Спрашивает Хёнджин, проворачивая ключи.
— Да, абсолютно. Но как ты вообще вспомнил про выпускной? — Я хватаюсь за его локоть, и мы идём последними, догоняя остальных.
— Разговаривали с парнями о новом наборе недавно, и как-то задели тему выпускных. Я подумал про тебя и предложил сделать сюрприз. Всё-таки это событие, которое происходит всего раз в жизни, и ты не виновата, что тебя лишили его.
Я умиляюсь, расплываясь в улыбке, и прижимаюсь щекой к его руке. Со всеми хлопотами и происшествиями, мысли о выпускном классе давно исчезли из моей головы. Но то, что Хёнджин думает о таких вещах, когда у него есть дела поважнее, делает меня безумно счастливой.
— Спасибо... Но разве мы можем оставить казино без присмотра, когда сегодня здесь столько народу?
— Никаких встреч не назначено, а с дебоширами справится охрана — пусть выполняют свои обязанности. Так что сегодня мы можем уйти пораньше.
Подходя к лестнице второго этажа, улыбку приходится прятать. И если раньше бывало, что я забывала об этом, сейчас это происходит рефлекторно — даже в те дни, когда в казино безлюдно.
***
Не смотря на перемены, теперь мы ещё чаще собирались все вместе. Почти всю зиму просидели в казино, а после переезда в обновлённую академию, стали ходить по комнатам. Либо захватывали новый кабинет Криса — нигде не будет ему покоя, и он уже смирился с этим.
Там, где проводила время наша компания, всегда шумно и весело. И сегодняшняя ночь в ресторане не была исключением. Я сижу у окна, рядом Хёнджин, Феликс, Лана и Чанбин. Напротив устроились Хана, Минхо, Джисон, Сынмин и Чан.
— У нас с Ханой есть для вас новость. — Минхо привлёк к себе всеобщее внимание.
— Только не говорите, что станете родителями. — Шутит Сынмин, из-за чего бедный Джисон давится едой.
— Я не готов становиться дядей!
Все смеются, а Хана краснеет, смотря на друга.
— Я согласна только на котят... — Она поворачивается к Минхо, ожидая, что он продолжит.
— Мы купили дом и собираемся переехать в конце августа.
Мои глаза округляются от шока, и я смотрю на остальных ребят, на лицах которых тоже появляется удивление — кроме Криса, потому что именно он дал на это разрешение. Хана ведь по-прежнему обучается в среднем классе.
А вот старшие студенты академии — давно не ученики, и после перехода власти в руки Чана, они поднялись ещё выше и покинули стены общего дома. Почти все — парни остались, потому что не готовы расстаться с любимой компанией. Но каждый из нас понимал, что рано или поздно настанет тот день, когда нам придётся переехать в собственное жильё — мы не можем жить в академии до 30 лет.
Поэтому делали ставки, кто съедет первым, и выбор был очевиден — Хана и Минхо, я и Хёнджин или Лана и Феликс. У всех нас, как минимум, есть для этого достаточно веская причина. Однако Лана учится в академии меньше года, и Чан, естественно, никуда её не отпустит. Мы с Хёнджином вообще не обсуждали это. А Хана и Минхо в конце этого года будут праздновать свою третью годовщину — так что им больше всех пора собирать вещи и уезжать в дом, где они заведут 9 кошек.
Я выглядываю из-за Хёнджина и Ликса, увидев поникшую подругу.
— Лана, ты чего?...
— Я буду скучать... — Она поворачивается к своему парню, и тот прижимает её к себе, поглаживая по спине.
— Милая, не расстраивайся! Мы будем жить в одном районе, и ты всегда сможешь приходить в гости. И никто не отменял работу в академии, поэтому практически ничего не поменяется. — На лице Ханы появляется умилительная улыбка, когда она смотрит на Лану и Феликса, сидящих напротив. И я вижу, как блестят её глаза.
— О-о... Нет, давайте ещё расплачемся тут все... — Чанбин скрещивает руки на груди, а Минхо смеётся, смотря на него.
— Ну... Те, кто ставил на Сонхи и Хёнджина, могут и поплакать — с вас по сто тысяч вон. — Говорит Чан.
— Ты довёл Лану до слёз своим разрешением на переезд кошатников, а теперь требуешь с нас деньги — не стыдно? — Феликс наигранно щурится на него.
— Боже, какой же я плохой мальчик...
Я пытаюсь сдержать смех, наблюдая за всей этой картиной. Но когда мы с Хёнджином переглянулись и поняли, что делаем одно и тоже, чуть не рассмеялись прямо в лицо друг другу.
— А у этих вообще никогда нет повода для грусти. — Джисон показывает на нас глазами.
— А чего грустить? Давайте лучше выпьем за будущее семейство кошачьих! — Хёнджин поднимает бокал.
Минхо закатывает глаза, вызывая у всех нас новую волну смеха, но потом улыбается, и мы повторяем за Хёнджином, поднимая бокалы с вином.
***
Комнаты старших очень сильно отличаются от комнат студентов среднего и первого класса — если младшие, как и раньше, делят одну комнату на двоих, старшие живут по одному. Но самое абалденное — своя ванная комната. Небольшая, конечно, но это намного лучше общей душевой. Их комнаты были похожи на маленькие квартирки, где не хватало только кухни.
В конце апреля, когда академия была достроена и мы наконец-то переехали, Хана сразу ушла жить к Минхо, хотя это было запрещено. Поэтому мы с Ланой заселились вместе. Но после первого дня занятий, вернувшись в комнату, я не обнаружила ни одну из своих вещей. И несложно догадаться, куда они делись... На самом деле, Хёнджин знал, что я не стану разговаривать с ним на эту тему из-за запрета, поэтому просто перетащил их к себе, пока меня не было. Как он сказал: "Правила придумали для того, чтобы нарушать их".
Как-то так и началась наша совместная жизнь, которую мы разделяем уже чуть больше месяца.
Я захожу первая, включаю в комнате свет и убегаю в ванную, чтобы достать вазу для цветов. А потом возвращаюсь и ставлю букет на свой туалетный столик, довольно любуясь им.
— Знаешь, о чём мы забыли?
Оборачиваюсь на голос Хёнджина, когда тот подходит ближе.
— О чём?
— О первом медленном танце.
Я усмехнулась, потому что думала, что он собирается сказать что-то серьёзное.
— Не люблю танцевать, ты же знаешь.
А теперь смеётся Хёнджин.
— Не любишь? Тогда я поехал за бутылкой вина, чтобы исправить эту ситуацию.
— Хёнджин, медленный не умею...
— Кто нас видит? — Одна его рука очерчивает линию моей фигуры, останавливаясь на талии. — Просто положи руки на мои плечи и наслаждайся моментом.
Второй он тянется за телефоном, а через пару секунд подключается к телевизору, висевшему на стене, и по комнате расплывается тихая мелодия.
Я выполняю его инструкции, и Хёнджин направляет меня, медленно ведя из стороны в сторону. Веки начинают тяжелеть, поэтому позволяю им сомкнуться, прислоняясь щекой к мужской груди. Его руки скользят по моей спине, обнимая, и он прижимаем меня к себе как можно ближе. А когда нежные губы оставляют поцелуй на макушке, мне начинает казаться, что я растворяюсь в его объятиях.
Сегодня Хёнджин подарил мне очередной день, наполненный счастливыми моментами, которые надолго останутся в моей памяти...
Когда песня заканчивается, не хотя плетусь в ванную, но на этот раз для того, чтобы переодеться в пижаму. Выхожу и оставляю парадную одежду на стуле у окна — уберу её завтра. Хёнджин сидит на кровати, спиной ко мне и лицом к двери, упираясь локтями в колени, и почему-то не спешит ложиться спать. Обхожу наше спальное место и вижу, что он задумался, но подминает голову, когда видит меня. Я встаю между его ног и кладу руки на плечи, а его обхватывают мою талию кольцом.
— О чём думаешь?
— О завтрашних делах.
— Тогда и думай о них завтра. — Одной рукой я поднимаюсь к его шее и, проводя по ней линии ноготками, спускаюсь к пуговицам белой рубашки.
— Наверное, и правда пора ложиться спать. — Хёнджин поджимает губы, смотря сначала на настенные часы, показывающие 02:15, а потом на меня.
Я наклоняюсь и оставляю поцелуй на мочке уха, запуская обе руки под рубашку, касаясь обнажённых плеч. Слышу, как томно он вздыхает и, улыбаясь, тянусь поцеловать его в губы. Но когда приближаюсь, этот хитрюга чуть поддаётся назад, нарушая мои планы, и через пару секунд смеётся с моего недоумевающего лица.
— Дразниться решил? Сейчас такое тебе устрою!
Хёнджин продолжает хохотать, пока я перелезаю на него и заваливаю на кровать.
Он знает, что в следующее мгновение познает гнев моих поцелуев.