Мини-глава: Тайна за ледяным фасадом
Рассвет в башне Верховной Ведьмы был лишён мягкости. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь витражное окно с изображением пожирающей себя змеи, не согревали, а лишь высвечивали пылинки, кружившие в холодном воздухе. Астрид Валькур завтракала одна. На серебряном подносе стояла одна чашка чёрного чая без сахара и тарелка с идеально нарезанными прозрачными ломтиками какого-то фрукта, лишённого запаха. Она не получала удовольствия от еды. Питание было ритуалом поддержания сил, не более.
Перед ней, паря в воздухе, перелистывался полупрозрачный магический фолиант — утренний свод донесений. Новости были предсказуемо мрачными: усиление бродячей магии у восточных рубежей (почерк Рейнарда), мелкие стычки кланов на юге, отчёт Мираэль о бесплодности нового цикла у наложницы... Последнее вызвало лишь тонкое поджатие губ. Неудача. Но не окончательная. План Б уже созревал в её ледяном уме.
Она отставила чашку, и её пальцы, длинные и безупречные, провели по поверхности чёрного агата, вставленного в столешницу. Камень ожил, заструился тенями, и в нём возникло изображение. Не мрачных коридоров Виридиса.
На экране агата плясали ослепительные огни. Яркие, кричащие, мигающие неоновые вспышки. Грохочущая, ритмичная музыка, в которой не было ни капли магии, лишь оглушительная техногенная мощь. И толпа. Море взволнованных, восторженных молодых лиц, смартфоны, поднятые вверх, как светящиеся подношения.
В центре этого безумия, на сияющей сцене, двигалась фигура. Юноша. Невероятно, почти болезненно красивый. Белые, как первый снег, волосы, уложенные в небрежно-идеальную причёску, падающую на лоб. Лицо с тонкими, изящными чертами, большие глаза цвета молодой весенней листвы — ярко-зелёные, светящиеся искренней улыбкой. Он пел, его голос, чистый и высокий, преодолевал грохот музыки, и каждое его движение, каждый взмах рукой вызывал в толпе новый взрыв визга и слёз.
Хван Феликс. Айдол. Звезда одной из самых популярных K-pop групп в мире. Миллионы поклонников. Миллионы взглядов, ежедневно устремлённых на него с обожанием.
И её сын.
Единственное дитя, рождённое не от политического союза, а от короткой, безумной вспышки чувства к красивому и безрассудному магу из далёкого мира, что когда-то соприкасался с Виридисом. Маг давно канул в Лету, не вынеся силы её характера. А сын... сын выбрал побег. Не в другой замок, не в другой клан. Он сбежал в самый шумный, плоский, лишённый истинной магии мир, который только мог найти. Мир людей. И нашёл в нём свою магию — магию сцены, обожания и музыки.
Астрид смотрела, не моргая. Ни тени нежности не было на её лице. Был лишь холодный, аналитический расчёт.
—Глупый мальчик, — прошептала она беззвучно, и её губы искривились в подобии улыбки, в которой не было тепла. — Играешь в куклы под вспышки этих… ламп. Собираешь человеческую привязанность, как ребёнок собирает ракушки. Никакой прочности. Никакой силы.
Но в глубине её стальных глаз, куда не добирался даже собственный анализ, теплилась едва уловимая искра. Не гордости. Скорее… странного, отстранённого любопытства. И чувства собственности. Он был её кровью. Её творением. Пусть и неудачным, с её точки зрения. Он обладал силой — другой, чужеродной, но силой приковывать к себе внимание миллионов. А внимание… было ресурсом. Самый дефицитный ресурс во всех мирах.
Она знала о его доброте. О его беззаботном смехе, который слышала через магические шпионы. Это раздражало её. Доброта была слабостью. Смех — глупостью. Но… это делало его идеальным. Совершенно незаметным. Кто мог связать солнечного, доброго айдола из Южной Кореи с ледяной Верховной Ведьмой тёмного королевства?
План Б обрёл черты.
«Каэль упускает контроль. Он одержим этой чернильной девчонкой. Его разум затуманен. Наследник под вопросом. Династия висит на волоске, — мысли тексли холодным ручьём. — Но кровь… кровь не подведёт. Моя кровь. Даже разбавленная человеческой сентиментальностью. Если Элиза окажется бесплодной… или если с ней что-то случится… нужно будет легитимное продолжение. Альтернатива».
Она провела рукой над агатом, и изображение Феликса, застывшего в финальной позе под ливень конфетти, погасло.
—Скоро, — сказала она пустой комнате, и её голос прозвучал как скрежет льда. — Скоро твоя игра в куклы закончится, сынок. Пора возвращаться домой. У королевства есть потребность в твоей… популярности.
Элиза, в это самое время примеряющая в Париже очередное платье от кутюр, купленное «мужем», и не подозревала, что в тени её новой жизни уже выросла новая, куда более причудливая и опасная тень. Тень, у которой были зелёные, добрые глаза и миллионы обожающих фанатов.
Игра только усложнилась. И в колоду добавили новую, совершенно неожиданную карту. Козырную.