Звери. Судьба

В кафешке быстренько перекусила салатом и двинулась в больницу. Дожидаюсь доктора у стойки регистрации. Он с видом «опять она, твою мать, за что мне это?» подошел ко мне.
– Мисс, если вы здесь для того, чтобы отвлекать меня от работы, то прошу вас покинуть больницу.
– Вы не имеете права выгонять посетителя больницы, который пришел навестить родного человека.
Он тихо вздохнул.
– Хорошо, что вы хотели?
– Какую кровь вы используете для Егора?
– Это... Это строго конфиденциально.
– Человеческую?
– Если вопрос в этом, то да.
– Мне кажется, для его же... Для него нужно использовать звериную кровь.
– С чего такие выводы? Его надо вылечить, а не усилить мутацию.
– Вылечить его не получится. Вы ведь знаете это. Я уверена, что ему нужна звериная кровь, так он быстрее очнется, раны затянутся.
– Даже если и так, звериную кровь трудно достать. Вы не поверите, но это большие деньги.
– Вообще-то, верю.
– К тому же, нужна кровь определенного зверя.
– У вас есть белого медведя? Или просто медведя?
– Надо посмотреть в списках и на складе, – доктор потирает переносицу. – Это займет какое-то время, а у меня ещё своей работы по горло. Я свяжусь с вами позже, а сейчас мне надо идти к пациентам.
– Я понимаю, но можете побыстрее со всем разобраться? Пожалуйста.
– Этому нужно время. Но... Я постараюсь.
– Спасибо.
Он ушел. Я не стала задерживаться или заходить к Егору. Необходимо поговорить с Ренди, пока она в Лондоне. Всё надо сделать быстро, всё узнать.
Меня ловят, ищут. Они не могут точно знать, где я сейчас. Лондон безопасен, на некоторое время. Мудло генеральское рано или поздно доберется и сюда. Закон ведь превыше всего, хотя я ничего не нарушила. Почти. Нарушу, возможно, когда истечет срок. Тогда будут проблемы посерьезней, чем погоня. Я не смогу нормально жить, поймать могут в два счета, если постоянно не скрываться. А с течением времени прятаться станет совсем невозможно. И где тогда искать убежище? Куда податься? Обратно в Порецкое? В дом бабушки? Можно, но я могу подставить её.
К Лекси заходить не собираюсь, даже не перезванивала. Она, наверно, волнуется. Или нет? Или уверена, что я в порядке? Ну, если бы меня поймали, она бы узнала. Так что нет смысла.
Сглотнув ещё раз, иду по пустому коридору колледжа. У неё пары, поэтому не встретимся. Отлично.
"На цыпочках" пробираюсь к кабинету директора. Стучу перед тем как войти. Вхожу без приветствия.
Ренди всё также за орудует столом директора.
– Дражайшая моя, чем могу помочь?
– Вы знаете, что Му... Ак затеял на меня охоту?
– Слышала, – она жестом просит меня сесть. – Дело можно исправить. Это как в суде. Есть обвиняемый, улики против него, его адвокат и судья. Есть ли улики против тебя?
– Я... не знаю. Я не знаю, почему Ак решил, что я какая-то угроза, – сажусь на мягкий стул.
– Хм, он действительно не мог узнать, что ты напрямую связана с полукровкой, хотя твоего друга и полукровкой не назовешь.
– Да, но...
– Уже знаешь, как ему помочь?
– Знаю.
– Очень хорошо, – она быстренько что-то чиркает на бумаге и откладывает листок.
Я тщательно подбираю слова в голове, прежде чем спросить.
– А... Расскажите, пожалуйста, как проходят...
Ренди даже замерла на секунду. Такая секунда, которую не заметить слишком сложно.
– Конечно, – говорит медленно. – Но об этом ты могла бы побеседовать с Си. Она бы лучше объяснила.
– Не до этого было как-то. К тому же, вам ведь всё равно придется беседовать с… Дираей.
Её цепкий взгляд заставил меня немного сместить глаза вправо, чуть-чуть.
– Верно, – она задумывается ненадолго. – Ну что ж, попробую объяснить.
Я вся обращаюсь в слух.
– На самом деле всё происходит точно также, как у людей, за исключением более маленького срока. Но бывали такие случаи, когда зверь, не пребывавший в человеческом теле достаточно долго, вынашивает детеныша, который, естественно, родится сначала человеком.
– Это как? – у меня глаза от удивления расширились.
– Тут всё сложно. Звери стараются не обращаться во время беременности, потому что плод будет меняться вместе с матерью. Вернуться обратно очень сложно и часто мучительно. А если застрянешь... детеныш родится под вид матери. Бывало, что, например, новорожденный олененок спустя пару-тройку минут превращался в младенца. Но с наступлением 13 лет не мог отыскать свою истинную суть. Раньше... Хм, где-то в районе от III по XII век таких недозверей убивали свои же. Сейчас такое не встречается. И очень надеюсь, что не встретится, дражайшая моя. Ты ведь не обращалась?
– Конечно, нет. Иногда проскальзывало желание, но появлялся страх, и желание пропадало.
– Запомни хорошенько. А с ним я разберусь. Не смогу переубедить, так приостановлю. Пока лучше не показывайся на улице или в местах, где полно камер.
– Х-хорошо.
– Я позвоню тебе, когда буря немного поутихнет.
– Хорошо. Спасибо, – поднимаюсь со своего места.
– И, Евгения, запомни, что судьба судьбой, но выбор всегда будет только за тобой.
Я прислушалась к словам, интонации, слегка кивнула и вышла из кабинета.
Отсидеться, да? Ждать...
И все последующие действия, как в коматозе.

...Сидеть на диване, сжимая подушку, слушая, как звенит тишина, вспоминать и безмолвно плакать.
Однажды снился плохой сон. Плохой сон? Плохие сны только у детей бывают, когда они ещё не понимают, что значит кошмар.
Так вот.
Снился кошмар. Не в первый, не в последний раз. Нет-нет, озера не было. Просто прошлым днем ловили одного придурка на той-самой-работе. Он был перевертышем, нелегальным, убил какого-то ребенка лет 10, может. Он потом объяснял, что проголодался, жилья не было, денег тоже, перевертыш-бомж. Ловили его долго, вертлявый.
Почему так получилось, что именно я загнала его в тупик? Лучше бы кто побольше, посильнее. Я не слабая. Просто волчица мелковата по сравнению с (ахах) белым медведем. Зараза знал волшебные(древние) звериные слова.
Не помню число швов на боку и везде. Будь я человеком, Егор бы узнал много чего, что ему знать не следовало. Будь я человеком - не снился бы потом кошмар. Было бы здорово, но меня бы тогда не было.
Из-за кошмара я неосознанно обратилась и... Покупали потом новое постельное белье, а Егор долго хромал.
Он отбивался подушкой. Той подушки не стало, но любая может напомнить о том, что было.
Я бы хотела сидеть так вечно. Накатила вдруг странная апатия, словно все краски посерели, и, как это пишут в школьных сочинениях, потерялся где-то смысл жизни. Спокойствие не ощущается, ощущается пустота.
Отчаяние? Ни за что! Отчаялась я только однажды, когда убили родителей... или Максима... или когда я убила Максима... или...
Внезапное урчание из недр живота напоминает не о том, что надо поесть, а о том, что внутри пустоты нет. Действительно...
Всего 7-8 месяцев. Я ещё совсем не готова, мне не до отчаяний.

***

Просыпаюсь в скрюченной позе на диване оттого, что где-то зажужжал телефон. Не сразу догадываюсь, что он под подушкой. Сонно промаргиваюсь, фокусируюсь на имени абонента.
– Да? – спрашиваю, параллельно поправляю сползший рукав растянутой футболки.
– По вашей просьбе я нашел немного запасов крови. Думаю, ваша идея действительно может сработать...
Я села ровно, вслушиваясь в каждое слово и интонацию.
– Но запасов оказалось категорически мало. Не хватит для полного восстановления.
– Нужно больше?
– Боюсь, что так.
Голос доктора звучит с напускным беспокойством.
Закатываю глаза. Естественно.
– Сколько нужно? Я помогу достать столько, сколько нужно.
Мне плевать на его безразличие к нежелательному (слишком трудному) пациенту. Главное, чтобы выполнил план по его излечению.
– Если подсчеты верны, восемь пакетов.
Отодвигаю телефон, выругиваюсь сквозь зубы.
– Хорошо. Я пришлю вам номер, по которому вы можете договориться с доставкой. Оплата на мне. Это всё?
– Да, – нерешительно отвечает. – Я хотел сегодня начать процедуру с теми, что остались... Но важно ваше присутствие.
Я посмотрела на часы. Полдень? Я проспала всю ночь и утро, серьезно? Как это меня срубило, конечно...
– Мм, да. Я... буду присутствовать. Ко скольки мне подходить?
– Вечером у меня меньше работы, да и остаюсь на перепроверку отчетов, так что часов в шесть будьте у регистрационного стола, пожалуйста.
– Конечно.
Поспешно отключаюсь. Тычу телефоном в нижнюю губу. Блин, а мне не стоит высовываться из квартиры. Ждать.
Е

гор важнее свободы, которой я лишусь, возможно.

Оглядываю зал с ленцой, как будто это поможет быстрее принять решение, которого я сама ещё не знаю.
Я вздрагиваю, заслышав звонок в дверь. Кого нелегкая принесла?
Поднимаюсь с дивана, поправляю съезжающую футболку. Звонок повторяется, а я не спешу. Останавливаюсь на пару секунд, прислушиваюсь. Я не заказывала ничего. Я никого не жду. Может, это Лекси, но она должна быть на занятиях. Это не может быть Ак, не может.
Не торопясь, подхожу к двери. Третий звонок. Смотрю в глазок. Курьер какой-то. Приоткрываю дверь.
– Здравствуйте, здесь проживает... Евгения Саянова?
Открываю дверь полностью.
– Да. От кого посылка?
– От Николы Серы. Распишитесь вот здесь, – протягивает бумаги с ручкой. После росписи отдает конверт с чем-то плотным и небольшим внутри. – Всего хорошего.
– До свидания, – закрываю дверь.
В прихожей вскрываю посылочку. Мне в руку выпадают три ключа в связке. Сплошные загадки. В конверте ещё оказываются бумаги. На одном листе, кажется, какие-то координаты с мини-картой. Отправляемся на поиски сокровищ? В горах? Это... Гренландия?
На втором листе какое-то перечисление и инструкции. На третьем - письмо, небольшое.
«Ак завелся не на шутку. Чем ты его так вывела из себя? Но я считаю, здесь сказывается неутешительное положение дел, в которые, увы, была втянута ещё и Алексия. Заверяю, ей ничего не угрожает, разве только тяжелое будущее, с которым, я надеюсь, она справится. А теперь о главном. Этот дом - твое безопасное место. Предупрежу, что совсем рядом находится расщелина. Рядом с домом обычно проходит лыжная тропа, но об этом не беспокойся. Никто не потревожит. Я бы не предложила тебе это место, не будь ты в положении. А это серьезно. Ак придерживается старых порядков. Если узнает о детеныше, может даже поставить клеймо. Помнишь, ты спрашивала откуда моё? Это были древние порядки, древние законы и обычаи. Звери тогда разделялись во мнениях, хуже, чем сейчас. Я попала не в самое благоприятное время. И тебе советую не попасться. Доберись до дома любыми способами, помоги своему Егору. Удачи.

Учитель. »

– Черт!!
Оседаю на пол.
Ренди, нет, Учитель желает мне удачи. Она мне помогает. Ну почему? Ну зачем? Ей, как древнему перевертышу, стало скучно жить? Дело в этом? Или она имеет свою цель?
Смотрю на ключи. Да нахрен эти депрессивные мысли! Она, черт возьми, мне помогает!
Меня резко что-то торкает. Так, так, так. Перечитываю письмо. Что значит Лекси была втянута!? Какого фига!? Эта мелкая идиотка не всё мне рассказывает! Ладно, я тоже ей много чего не говорю, но это только для её же безопасности. Как она умудряется вляпаться в неприятности и без меня?
Надо поговорить с сестрой.
Может, и не стоит. Да и вряд ли она будет сильно переживать, но злиться точно будет. Она не должна знать, где я и что со мной. Ак может легко устроить ей допрос. И во всем, что случится, буду виновата только я.
Зачем? Зачем я решила тогда остаться на Новый год? Если бы я не встретила Егора, он бы...
Нет, всё могло закончиться ещё хуже. Кто бы тогда помогал ему? Другая девушка? Хах!
Щипаю себя за руку.
Он бы не принял помощь от человека, тем более девушки. Сам же говорил, что ему всякие чувства нахрен не сдались. А потом я просто взяла – и осталась на празднике до утра с малознакомыми девчонками.
Бьюсь затылком об стену. Заткни свои мысли, заткни. Хоть раз прислушайся к словам Егора и прекрати думать. Или...
Или лучше подумай о другом. Например, о том, что Мудло теперь точно знает, что я в Лондоне. Но он не знает, где я и где Егор. Ему нужно найти меня, чтобы выведать про "полукровку". Он ничего не знает. Постараюсь утешить себя этими мыслями до наступления вечера. А пока можно продумать план побега/отступления/как мне попасть в домик в горах.

***

Больница пестрит запахами, шумом и людьми. Каждый шорох заставляет резко поворачиваться, как будто сейчас, вот сейчас, в эту секунду все посмотрят на меня, а затем нападут. Но они лишь занимаются своими особо важными делами. Не может же этот мужчина в коляске быть, например, наемником?
–

Добрый вечер, мисс Евгения.
Вздрагиваю, затем возвращаю взгляд.
– Добрый вечер, – голос немного сипит.
– С вами всё в порядке?
– Да, это... Всё подготовлено?
– Да, пойдемте.
Оборачиваюсь назад и только потом следую за доктором. Вроде, всё в порядке.
У палаты нас ждет медсестра. Она нервно прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня. Сощуриваюсь.
– Джина, я понимаю твое беспокойство, – говорит с ней мужчина. – Но об этом никто не должен узнать, понимаешь?
Она отрывает от меня взгляд и коротко кивает.
– Хорошо, – он ободряюще ей улыбается, но серьезнеет, когда мы входим в палату.
Всё так же. Всё так же.
– Джина, подготовь пакет. А вы, Евгения...
– Могу не мешать.
Он взглядом согласен.
– Можете следить за состоянием.
Киваю. Доктор вздыхает.
– Надеюсь, меня не уволят.
Я встаю рядом с кроватью, где лежит Егор. Хочется прошептать: «Всё будет хорошо. Отлично просто. Ты очнешься, выйдешь из больницы. Я найду тебя или ты найдешь меня. Пообещаешь, что всё будет хорошо?»
Помнишь слова песни, которая мне нравится и которая стала нравиться тебе?
...You are my home, you are my everything
When I feel so alone
You are my home, you are my shelter
When all my hope is gone...*
Новый пакетик с кровью установлен. Я даже не заметила. Я погрязла в пятисекундных воспоминаниях. Они мелькают в голове, как пчелиный рой, когда я смотрю на тебя. Смотрю, как твоё лицо перестает быть серым.
– Боже, неужели работает, – выдох доктора. – Джина, запиши улучшения, но не записывай из-за чего. Нет... Запиши, что кровь изначально не подходила, и пришлось заменить. Не упоминай расу.
Твои черные вены понемногу светлеют, белые волоски наоборот темнеют.
Да, всё будет хорошо с тобой.
– Спасибо, доктор, – выдыхаю.
Он молча принимает благодарность.
Роюсь в рюкзаке одной рукой.
– Эм, вот номер, о котором я говорила, – протягиваю бумажку.
– Конечно...
Ещё раз оглядываю всего Егора.
Бросаю быстрый взгляд на доктора. Он хмурится, чем-то обеспокоен.
– Что-то не так? – осторожно спрашиваю.
– Нет-нет, Джина просто... что-то задерживается.
Его неосознанное волнение передается ко мне.
– Извините, мне пора идти.
– Да-да, вы нужны были, если что-то пойдет не так.
– О-о, повезло вам, что всё прошло гладко, – горько усмехаюсь. – До свидания.
На выходе из палаты сталкиваюсь с медсестрой. В этот раз она смотрит зло и с опаской. Это настораживает. Дверь за мной захлопывается. А я остаюсь на месте. Прислушиваюсь.
– ...честь больницы не пострадает...если станет на одного полукровку меньше...
Дверь палаты чуть не вылетела с петель. Ткань больничного халата рвется в кулаке. Перед собой только ярость и напуганное личико.
– Что ты, блядь, сказала?
Она не может ничего ответить, лишь глотает нервно воздух ртом. Обращаюсь к доктору:
– Что она сказала?
– П-поставь её на место...
Я сильнее сжала ткань.
– Она... сообщила в консульство...
– Они сейчас здесь?
– Чт...
– Они сейчас здесь?
– Я не знаю... но... Никто не может ворваться в больницу...
Я отпустила девушку, но прежде чем отойти, врезала ей от всей души. Она вскрикнула и упала на пол, зажимая лицо и мыча проклятия.
– Позаботьтесь о нем, доктор. Вы же доктор?
– Д-да.
Молча выхожу оттуда.
Я не выйду из этой больницы. Нервный смешок сорвался с губ. Не смогу сбежать отсюда так же, как из Центра.
Останавливаюсь у самого входа. Если бы снаружи меня поджидали, персонал бы знал, вся больница бы знала. Он не будет рисковать. Это в Анкоридже можно было, но не в Лондоне.
Делаю шаг назад. Тут должен быть служебный выход, парковка, черный ход какой-то, не знаю. Останавливаюсь у карты пожарной безопасности. Та-ак... Я, значит, здесь... А выход?.. Тогда мне надо пройти здесь и, возможно, здесь...
Запоминаю маршрут и, стараясь не привлекать внимание, иду к другому выходу. Там приходится ждать, когда медбрат и медсестра наговорятся и отойдут от заветной двери. Оттуда заходит сотрудник, говорит им что-то, придерживая дверь, а затем они втроем уходят. А выход не закрылся. Я успеваю прошмыгнуть. Приходится ещё по темному коридорчику пройтись, но потом выхожу из последней двери и наконец свежий воздух и прохлада.
– Руки за голову, чтобы я их видел.
Щелк!

Да ладно.
Окружена. В пяти метрах от меня - Мудло генеральское. Позади него несколько зверей в форме.
Я медленно поднимаю руки.
– Оружие, серьезно?
– Транквилизаторы.
– Мм...
Убираю руки за голову.
– Развернись, – приказывает.
Нехотя выполняю, выдыхаю судорожно и зажмуриваюсь.
Что делает зверь, попавший в капкан?
У него зазвонил телефон.
– Чего тебе, Ренди?
...Отгрызает себе лапу.
– Аquila.
Минус лапа - минус жизнь.
Из груди словно сердце вырвали. Там жжет всё, там огнем полыхает. Я на миг увидела свою кульпу, а дальше только синий туман и высь. Главное - рюкзак не выронить...

***

Алекса:
Воздух глотать трудно, но я продолжаю бежать. Только бы успеть.
К больнице прибегаю, дышу тяжело, себя заставляю шагать ко входу. Только бы не опоздать.
Поднимаюсь к палате.
Черт!
Кричать в больнице нельзя, это всё-таки больница, нужно соблюдать приличие, да и не бычить тоже.
– Э-эй!
Они оборачиваются в мою сторону.
Они - это долбаный директор, ещё трое в спец.форме, доктор и медсестричка.
Я не растеряюсь перед ними, я знаю, что сказать.
– Вы не имеете права!
– О чем вы, Роноре? – спрашивает мистер Аддерли.
– Вы не имеете права распоряжаться жизнью Егора. Он не вещь. Это нарушение закона.
– По закону я имею право решать, что делать с полукровкой.
Да, по закону. По закону от них избавляются. А вы собрались сделать из него личное оружие. Всё ещё погорите с этой "великолепной" идеей.
– Он не полукровка. Он не рожденный. Это был несчастный случай.
– И таким образом, он признается, как полукровка.
– Нет, – подхожу ближе. – Нет. Он был человеком, рожден человеком, а значит имеет права не как зверь, а как человек. Неужели для вас человеческий закон ничто? Вы... против человечества? Зачем вам Егор?
У директора глаза превратились в две маленькие щелочки.
Доктор напряженно кашлянул в кулак.
– Мистер Аддерли, – начал он. – Как я вам уже говорил, я не могу передать вам своего пациента. Девушка права, по закону всё честно. Я попрошу вас убраться из больницы и забрать своих людей, они пугают персонал.
Директор холодно смерил всех взглядом.
– Надеюсь вы понимаете, Роноре, во что можете ввязаться, – говорит он.
Я уже ввязалась. Без моего ответа мистер Аддерли дает команду своим людям, и они уходят.
Поблагодарив доктора, тоже ухожу.

***

Стучусь, прежде чем войти.
– Учитель, вы на заняты?
– Проходи, Алексия.
Сажусь напротив.
– Вы не знаете, где Женя?
– Знаю, но сказать она должна сама.
– С чего бы ей говорить... – бормочу в сторону.
– Алексия, ты очень беспокоишься о сестре на самом деле.
Поднимаю на неё глаза.
– Евгения, точно так же заботится о тебе, несмотря на ваши разногласия и недоговорки. Даже на расстоянии, вы остаетесь сестрами.
– Мне казалось, это совсем не так, – говорю тихо.
– У вас будет разное будущее. Вы будете врозь, но всегда останетесь вместе. Думаю, это было понятно ещё тогда, далеко в прошлом, когда вэнанди загнали Ларса и Ирину, когда они спрятали вас, спасли вас. После этого вы, пусть и неосознанно, всегда держались вместе. Разве это не так?
Опускаю глаза.
Что правда, то не ложь.
– Я дала тебе ответ на твой вопрос. Есть ли у тебя ещё вопросы?
– Думаю, да.
– Я слушаю.
Снова смотрю на неё.
– Почему не существует полукровок?
– Потому что... они рано или поздно сходят с ума.
– Почему? – слегка хмурюсь.
– Их тело не может решить: человек оно или животное?
Цепляюсь за последнее слово.
– Не животное - зверь. Мы звери.
Ренди улыбается уголком рта.

*Thousand Foot Krutch - My home