Сердце семьи
В любви, как в боксе, правил нет. Иногда можно получить по морде, а иногда выиграть самый главный бой. Главное не сдаваться, даже если противник кажется непобедимым. Главное верить. Главное жить.
Pov Кимберли
Новый день не заставил себя долго ждать. После всех ночных эмоциональных всплесков неожиданно на горизонте появилась яркая, режущая сонные глаза, заря. Она тихонько хваталась своими тоненькими ручками за легкую, прогибающуюся под этой тяжестью дымку облаков, распуская свои шелудивые лучики во все окна, двери, проемы, души.
Молодая, еще не зная мира, она поднимается. Заря, полдень, закат. Маленькая цепь жизни света. Неповторимое, яркое начало и восхитительный, оглушающий разум и зрение конец. Вывожу различные узоры холодным указательным на крепкой груди моего настоящего. Мышцы, бывает сокращаются от щекотки, а грудная клетка плавно совершает свою работу, насыщая каждую клеточку свежим кислородом этого душного мотельного номера. Мои глаза хищно цепляются за каждый сантиметр его лица и открытого тела, лишь до последних кубиков пресса прикрытых воздушной голубой простынью. Спокойный. Мои ресницы не смеют дергаться, иначе все в один взмах может оказаться всего лишь иллюзорным сном. Такой теплый, удобный, даже во сне пытается удержать меня в своих объятиях. Моя стена. Мой щит. Если это и правда мое настоящее, то, кажется, я нашла свое место.
Каштановые волосы уютно расположились на белой подушке, злато-карий омут закрыт крепким занавесом, полоска слегка опухших губ недвижимо хранит все слова в коконе запутанных мыслей, идей, желаний.
Он так и остается в мире грез, пока я, выпутываясь из его прочных нитей, скидываю с себя простыню и на цыпочках крадусь в ванную комнату, сперва порывшись в спортивной сумке за необходимостью нового нижнего бюрюзового и пары верхней одежды.
Холодные стены белой кафельной плитки не с превеликим дружелюбием встречают меня, отчего мгновенно покрываются испариной горячей воды. Струи мягко бьются о пол, легко скатываясь с моего тела. Кожу слегка жжет от нагнетающего кипятка, отчего я сразу переключаю горячую на ее контраст. Холодная же окутывает меня мурашками, оглушает разум. Выключаю воду и беру большое белое полотенце, которого вполне хватает на мою фигуру. Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по нему ладонью. Меня осматривает бледноликая девушка с прилипшими к плечами мокрыми темными, почти черными, волосами, слегка шартрезовыми глазами, которые начали менять свою насыщенность, и пухлыми малиновыми губами. Пожимаю плечами и отвернувшись от своей копии, пытаюсь натянуть на не успевшее высохнуть тело белье, которое сопротивляется и моим пальчикам. Руки тянутся друг к другу за спиной, дабы соединить два крючка на второй позиции. Вновь обращаю свое внимание на зеркало и замираю. Он мягко улыбается мне.
- Доброе утро.
Произношу я и подхожу к нему, дабы получить желаемый вкус его губ.
- Доброе.
Он слегка прикасается к ним, проводя теплыми ладонями по моей талии. Бегло осматривает меня своими шоколадными от кончиков ресниц до бледных худых щиколоток, которые словно шеи вежливых цапель вытянулись, дабы прибавить хоть немного роста.
- Прошу..
Вроде начала он, но был прерван моим чуть осязаемым поцелуем.
- Чего?
Мои руки обвивают его шею.
- Черт, Кимберли..
Он подхватывает меня и сажает на тумбу, грубо впиваясь в мои губы своими.
- Оденься, иначе мы опоздаем.
Его сбившееся дыхание выдает эту фразу, и он отходит от меня.
- Сам виноват.
- Я хотел принять душ..
- Со мной?
Он остановился на моих глазах. Я все еще сидела на тумбе, слегка болтая ногами.
- Мы точно опоздаем..
- Думаю, они будут не в обиде.
С этими словами он вновь подошел ко мне, уже основательно скрепив свои ладони на моей коже. Сопровождаемые битвами наших языков, он тянет меня в душевую кабинку, включает воду, и мы оба сливаемся в общее целое.
***
- Мисс Эрдман?
- Да, это я.
Большой переговорный зал. В ряд выставлены несколько стульев, запряженные все в один стол из темного дерева.
- В качестве регента программы "Изоляционный Лондон", я представлю Вам несколько бумаг, которые Вы должны будете подтвердить своей подписью.
- Хорошо.
- Тогда прошу к столу.
Высокий мужчина лет тридцати прошел к центру и отодвинул пару случайно попавшихся стульев. Он был довольно солиден, его строгий черный костюм разбавляли голубая рубашка и синеватый галстук, изящно затянутый под первые пуговицы. Он расслабленно присел рядом, расстегнув одну смольную пуговицу пиджака, оставив вторую охранять конфиденциальность его подтянутой фигуры.
- Прошу.
Он протягивает мне скрепленные бумаги в объеме около шести страниц. Читала я договоры и побольше, здесь повезло.
Глаза бегло осматривают знакомые формальности и общий шаблон самого документа.
- Подпись?
-Вот здесь.
Он открывает нужный лист и указывает на пустую строчку. Пара мгновений и я оставляю свой почерк на пустом месте.
- Что ж.. Девочка сейчас в детской комнате, уже ждет Вас.
- Отлично. Благодарю за сотрудничество.
Мы пожимаем друг другу руки и я выхожу из светлого зала, встречаясь с вопросительным взглядом Шона.
- Успешно.
Он улыбается мне и заключает в свои объятия.
- Ух.. она сейчас в детской комнате. Кажется, у меня мурашки.
- Не переживай.
- Думаешь, она успела меня забыть?
- Что за глупости..
- Тогда скорее.
***
- Мия..
Тихо произношу ее имя, но плавный поток воздуха доносит эти звуки до ее ушей. Она поворачивается и радость застывает на детском личике.
- Ким!
Она бежит ко мне, а я ловлю ее на ходу, крепко прижимая хрупкое тельце к себе.
- Как я скучала.
Вдыхаю аромат ее мягких волос, проникаясь душевностью этого момента.
- Тебя долго не было
- Знаю, малышка. Но теперь мы больше никогда не расстанемся.
- Точно?
- Конечно.
- Шон?
Она удивленно смотрит за мою спину, замечая брюнета.
- Ты тоже за мной приехал?
- Иначе быть не могло.
Комнату заполняет хрустальный радостный смех младшей, ныне начавшей существование девочки с кричащей фамилией, Эрдман.