Парацельсия

– Сдохни, тварь! – что есть мочи закричал Гоша, спуская курок автомата. Новая череда выстрелов свалила с ног трёх противников, но один из них в последний момент успел швырнуть гранату, и та упала рядом с парнем. Гоша едва успел среагировать и скользнуть в яму, как граната разорвалась на части и большими острыми кусками разлетелась вокруг.

От мощного взрыва Гошу контузило и заложило уши, но даже сквозь неведомую пелену он продолжал слышать душераздирающие вопли людей и выстрелы пулемётов.

Парень лежал на сырой почве, не в силах пошевелиться. Его словно парализовало, и теперь он не чувствовал ничего, что находится ниже плеч. Пустой взгляд парня был направлен на небо, затянувшееся тёмно-серыми грузными тучами, хотя дождь уже проходил пару часов назад.

Но вот прогремел гром, и с первым же раскатом Гоше вернулся слух. Вот только толку от него сейчас?

Наконец прорвалось небо, и дождь вновь пролился на землю. Огромные капли попадали Гоше на лицо, стекая с губ в ноздри. В носу создавалось крайне неприятное ощущение, которое Гоша уже когда-то испытывал раньше, давным-давно и далеко отсюда, когда, плавая с родителями в море, нырнул под воду, забыв задержать дыхание.

Один из вражеских солдат, решив, что он мёртв, пробежался по нему, наступив на лицо и счесав шершавой подошвой грязных ботинок щеку. Гоша был готов зареветь от боли, но его силы полностью покинули тело, и теперь он не был в состоянии даже приоткрыть губы. Слёзы застилали глаза, смазывая и до того размытую картину. Сердце бешено колотилось, будто намереваясь выпрыгнуть из груди. Неужели это конец? Разве так всё должно было случиться? Сколько солдат выживало от десятков пулевых ранений, а он чувствовал приближение смерти, хотя на нём не было ни единой раны...

Веки стали наливаться свинцом, когда чья-то рука внезапно легла на плечо парня и потянула его назад, будто пытаясь забрать тело под землю. Гошу тут же выдернуло из виртуальной реальности.

– Ну чего тебе? – тут же закричал парень на помешавшую младшую сестрёнку, швырнув игровой шлем на стол.

Юнона выглядела очень нарядной. На ней было красивое зелёное платье, усыпанное множеством блёсток, в тон ему туфельки с золотыми застёжками и ободок с ящеркой на голове, которая хорошо выделялась среди длинных густых каштановых волос. На лице сияла широкая улыбка, а на дне ярко-голубых глаз плясали искорки счастья, которое было максимально возможным для десятилетней девочки. Вернее, уже одиннадцатилетней. Но от крика брата радость моментально сменилась недовольством, и уголки губ, старательно накрашенных детским блеском, опустились вниз.

– Мама тебя за стол звала, уже все собрались, – наполовину грубым наполовину обиженным голосом ответила Юна. – И сказала, чтобы ты перестал в свои стрелялки играть. Вопишь на весь дом, даже соседи жаловаться приходили!

– Да не говорила она такого, – махнул рукой Гоша. – И соседи не приходили. Ты сама это придумала! Тебе играть не разрешают, вот ты и завидуешь.

– Да ничего я не придумала! – срываясь на крик, сказала она и топнула ногой от избытка чувств. – Вот сам спустись и спроси!

Она издала обиженный стон и нарочито громко топая вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Через секунду она вернулась и добавила:

– Подарок не забудь!

А затем вновь захлопнула дверь, да так, что с протолки осыпалось немного штукатурки.

– И откуда в такой хрупкой девчонке столько сил берётся? – вслух подумал Гоша и переключился на шлем.

Что-то с симуляцией пошло не так. Это надо же – контроль над телом потерять! Будто и вправду парализовало. Придётся опять всё разбирать и проверять каждую детальку, а то так можно в симуляции и застрять, пока батарейки не сядут. Бр-р, даже подумать страшно. Эх, всё-таки зря он на Юнку заорал. Если бы не она, он до сих пор мог бы валяться на поле битвы, молча смотря на серое небо и вынужденно терпеть капли дождя, затекающие в нос.

А может, дело и не в шлеме, а в программе. Может, вирус завёлся или просто баг какой-то. Тогда придётся опять всю систему перепрограммировать. Ну когда же разработчики уже создадут нормальную игруху, чтоб не висло ничего и без глюков всяких работало? А то на починку шлема времени уходит даже больше, чем на саму игру.

Ладно, потом разберётся. Вновь швырнув шлем в дальний угол стола, Гоша подвинул к шкафу стул, взобрался на него, не глядя достал маленькую бархатную коробочку и, резво спрыгнув со стула, выбежал в коридор.

Юнка как всегда не включила у лестницы режим ступенек. Ну, тем и лучше, ждать не придётся. Проскользив по гладкому склону до первого этажа, Гоша нажал на кнопку в конце перил, и наклонная поверхность моментально трансформировалась в порожки.

На кухне за столом собралась вся родня. Такая у Холостовых семейная традиция: сначала праздновать чей-то день рождения в кругу близких, а потом можно идти отмечать где и с кем угодно. Гоше это было совсем не по душе. Он даже не знал половину всех этих дядек и тётек по именам. Парень совершенно ничего не знал о них, потому что их рассказы «душераздирающих» историй из жизни вперемешку с травлей бородатых анекдотов, которые они «буквально на днях прочитали на Одноклассниках» просто выносили ему мозг, поэтому стол он покидал сразу, как только его тарелка оказывалась пустой. А вот Юнке в обществе взрослых нравилось, ведь так она и сама себя чувствовала старше. Да и подруг ей так и не удалось завести, поэтому праздновать по-другому ей никак не приходилось.

– О, кто явился! – пробасил раскрасневшийся мужик на краю стола. Кажется, это был муж сестры жены маминого брата.

– Посмотрите только, как вырос! А как возмужал! – заголосила тётя Света, папина тётка. – Невесты небось толпами по всей школе за тобой бегают!

– А девчонка-то уже появилась? – заговорщицки прошептал дядя Олег, подмигнув левым глазом, за что получил шлепок по спине от жены, тёти Любы.

– Ты о чём с ребёнком говоришь?! – грозно промолвила она. – Пускай сначала выучиться, в армии отслужит, работу найдёт, квартиру купит, а потом уже девчонку ищет.

Дядя Олег аж вспотел от ужаса и что-то начал невнятно мямлить.

– Как дела, Гриш? Как учёба?

Парень закатил глаза. Его полное имя – Георгий, но он ненавидел, когда его сокращали до Гришы, поэтому всегда назывался Гошей.

– Всё хорошо, – нацепив на лицо пластмассовую улыбку, наигранно произнёс он и уселся за стол, забившись в угол.

Взрослые сразу же переключились с него на Юну, расспрашивая именинницу обо всём на свете и посвящая ей тосты, перерывы между которыми с каждой рюмкой становились всё короче.

– Георгий, а вы чего как Штирлиц отмалчиваетесь? – хихикая, спросила ещё одна тётка, явно переборщившая с вином – вонь гари смешался с сочным шлейфом её слащавых до тошноты духов, создавая просто отвратительный запах. Уж лучше бы он остался в симуляции и терпел капли, стекающие в нос.

– Да и правда, – встрепенулась мама, тоже подвыпившая. – Гош, ты чего сестру не поздравляешь?

– Ну-у, – лениво протянул он, вставая с места с бокалом мультифруктового сока. Вместе с ним поднялись и взрослые, и Юна с искрящимися глазами. Но не от алкоголя, как у взрослых, а по-детски, от счастья. – Юна... Прошло уже одиннадцать лет с того дня, как я впервые тебя увидел. Поначалу мне было с тобой очень тяжело. Принесли, значится, эту мелкую ерунду в пелёнках и сказали: «Будет с нами жить!» – взрослые рассмеялись, Юнка тоже улыбнулась, и Гоша продолжил: – Я сначала возмутился, мол, как это вообще? У нас и так место мало, всего два этажа на троих! – опять смех, – И всё время бесила меня, кричала постоянно, плакала целыми часами. А потом подросла, и ничего. Ходить научилась, разговаривать научилась, вести стала себя нормально, дружить уже стали. Конечно, у нас с тобой часто возникают всякие недопонимания, но всё же счастливых моментов всегда было больше, потому что ты сама – лучик счастья.

Взрослые зааплодировали непонятно чему, а Гоша кое-как протиснулся мимо жирных дядек, вылез из-за стола и подошёл к сестре.

– Знаешь... я очень долго думал, что же тебе подарить, ведь твои интересы несколько... гмх, своеобразны... Но потом я зашёл в один магазин, случайно и случайно наткнулся на это.

Парень достал из кармана джинсов бархатную коробку, раскрыл её под взглядом десятков заинтересованных глаз и показал украшение Юне.

– Что это? – нахмурила брови девочка. Она вытащила небольшой кулон прямоугольной формы с рельефным изображением какого-то знака, напоминающего математический знак «меньше». – Ты что, решил подарить мне какую-то штуку по своей игрушке?! Хотел мне подарить, чтобы я потом тебе отдала, да? – голос Юны дребезжал, а глаза покрывались влагой.

– Да что ты говоришь?! – всполошился Гоша. – Я же знаю, как ты это... ну, фанатеешь от всяких там мифах, сказаниях, легендах... А это – древнегерманская руна «Кеназ». Если ты будешь всегда его носить его с собой, то вскоре он откроет тебе дорогу к просвещению... Ну, мне так продавщица сказа... Ух!

Гоша не ожидал объятий, поэтому от неожиданности отшатнулся назад, но устоял.

– Спасибо, – прошептала Юна ему на ухо, но через пару секунд отпрянула и внезапно дала ему рукой по плечу. – А вообще такие подарки можно только на восьмое марта делать, а на день рождения стоит выбирать что-нибудь более стоящее...

– Значит, в следующем марте я завалю тебя подарками, – усмехнулся Гоша, а затем обратился ко всем: – Ну, спасибо за приятное времяпрепровождение, я пошёл к себе.

Никто не стал его останавливать, мол, «Как? Уже? Так скоро? Мы же только полчаса посидели! Сядь, поешь ещё. Не каждый день у сестры день рожденья ведь». Нет, все прекрасно знали Гошину натуру, поэтому позволили ему уйти тихо.

Вернувшись в себе, Гоша вытащил из-под кровати ящик и достал нужные ему инструменты. Сначала он выкрутил из шлема все болтики, а затем раскрыл шлем на две половинки и стал рассматривать его внутренности.

– А, ну я так и думал, – заметил парень разорвавшиеся провода.

Он подключил к сети электропаяльник и хотел уже приняться за работу, но тут в комнату зашла Юнона. Гоша посмотрел на неё одним глазом и заметил на шее подаренный кулон, но ничего не произнёс и стал спаивать провода.

– Гош, там папа просит тебя спуститься.

– Скажи, что я занят.

– Он хочет, чтобы ты с нами посидел.

– Я же сказал – занят! – свирепея, Гоша повысил тон. – Видишь, чем я занимаюсь?

– Да, но... мне ведь тоже было бы приятно, если бы ты, – при этих словах она положила ему ладонь на плечо, – посидел со мной.

– Да отвянь ты от меня! – Гоша хотел смахнуть с плеча руку сестры, но он так резко дёрнулся, что стул развернулся, и парень задел паяльником ладонь Юны.

Девочка отдёрнула обожжённую руку, громко взвизгнув. В её глазах стояли слёзы, губы задрожали.

– Юнка, прости! – Гоша хотел обнять сестру, но пока выдёргивал паяльник из розетки, та успела убежать.

И, судя по хлопку двери, она убежала на улицу.