Парацельсия

– Со-оня-я, – сладким голосом пела Леська, пихая Гошу в бок. – Вставай.

– М-м-м... – сопротивляясь, мычал парень.

– Вставай, я сказала! – резко выкрикнула Леся. – Сейчас Андрюшка придёт, он тебе таких... звездюлей вставит!

Эта фраза кое-как изловчилась попасть в Гошино ухо и осесть в его мозгу. Конечно, если бы она вместо «Андрюшки» сказала «Скворецкий», смысл до него дошёл бы быстрее, но он и так смог переработать небольшую информацию и попытался встать.

– Ничоськи, – на выдохе ошеломлённо произнесла Леся.

– М... мг? – спросил Гоша, качаясь вперёд-назад и то и дело безуспешно поднимая то левое, то правое око.

– Просто... вау... я... – она запиналась и делала длительные паузы чересчур часто, причём всё это время не отводя взгляда от Гоши. Парень почувствовал, что с ним что-то неладное, поэтому тут же встрепенулся. – Сейчас покажу, – придя в норму, сказала Лесся, и дала команду: «Интерьер: зеркало». В этот же момент из стены медленно выплыло зеркало. Совершенно обычное, безо всякие навороченных штучек-дрючек и встроенных технологий. По крайней мере так казалось только сейчас, пока никто не притронулся к его холодной поверхности и не дал ещё одну голосовую команду.

Гоша неуверенно встал с кровати и, слегка кружась и пошатываясь, побрёл к зеркалу. Однако оказавшись перед собственным лицом, он быстро пришёл в чувство.

Перед ним стоял не он. Вернее, он, но не вчерашний, а какой-то новый и... совсем чужой.

Гоша редко гулял, а дома всегда занавешивал шторы от солнца. Юнка всегда его считала вампиром, ведь его кожа всегда была бледно-серой, как пепел, и тонкой, словно пергамент. Того и глядишь – ногтем проведёшь, и кровь фонтаном заплещет. А теперь он был загорелым, словно хрустящая корочка куриной ляжки, зажаренной во фритюре. Узкие, из-за вечного сутуливания, плечи стали раскрепощёнными, широкими и мужественными. На месте живота, где раньше пресс проглядывался из-за исключительной худобы парня, Гоша увидел рельефные кубики в три ряда. Это произошло благодаря исчезновению и самой худобы – Гошино тело, словно обросшее в недостающих местах кусками мяса, стало коренастым и подтянутым, как у настоящего атлета. Даже школьные спортсмены, что порой издевались над парнем, теперь могли обзавидоваться такому телу, на которое то и дело будут липнуть девчонки из всех классов. Грудь, ещё вчера лишённая и жира, и мускулатуры, стало чётковыделенной и мощной. Немалый объём приобрели бицепсы, трицепсы и прочие мышцы, названиями которых Гоша никогда не интересовался. Это касалось не только рук, но ещё и ног, и спины. Бёдра парня остались узкими, точёными, но ягодицы явно стали большими и упругими. У Гоши они вызвали широкую улыбку: теперь девчонки, так любящие посмотреть на округлые задницы пацанов, уж точно не будут от него отворачиваться.

– Эм... э-э-э... – замялся Гоша, перейдя с анализа отражения в зеркале на изучение себя настоящего.

– Вот и я о том же! – воскликнула Леся. – Чё-о-орт... Если бы не Андрюшка, я бы на тебя накинулась, пока ты ещё в постели лежал...

– Эм... ну мне только шестнадцать, как бы, – смущённо возразил парень.

– Во-о, самый расцвет сил, конёк небось каждое утро седока ищет, – усмехнулась она и кокетливо присаживаясь на тумбу.

Гоша прыснул со смеху и только через несколько минут, когда уже заболел живот, а дышать стало тяжело, он успокоился, и с красным лицом принялся за завтрак.

Как только он доел, в комнату вошёл Скворецкий. Вместо привычных чёрных брюк и облегающей футболки-поло, сегодня Андрей надел короткие синие шорты с белыми полосами вдоль швов и такого же цвета майку-безрукавку, оголяющая его татуировку в биомеханическом стиле на плече. Татушка была настолько реалистичной, что Гоше сперва показалось, будто плечо Скворецкого и правда создано из всяких трубочек, микросхем и шестерёнок, просвечивающихся между тонкими лоскутами кожи.

– Одевайся и пошли, – без слов приветствия скомандовал он Гоше.

Пока парень быстро напяливал на себя одежду, что получил вчера в душе, Леся подобрала поднос и, направляясь к выходу, мимоходом провела Андрею по шее и поцеловала его в губы, а затем лёгкой походкой удалилась из помещения. Как только Гоша оказался во всём своём обмундировании, они со Скворецким вышли из комнаты и направились к лифту.

– Мы с Белёвым решили, что сегодня ты не успеешь пройти всю программу, – смотря вперёд, громогласно объявил в пустоту Андрей. – Ещё необходимо закрепить вчерашнюю подготовку, а затем изучить единоборства и оружия. После этой ночи ты стал значительно выносливее, но...

Они вызвали лифт, и, когда Скворецкий вывел на стене заветную цифру девять, кабина тронулась, а он продолжил:

–... но путешествие через червоточину может поглотить много твоей энергии, поэтому Белёв запретил мне тебя истязать. Сегодня – закрепление и единоборства, завтра – оружие и изучение наших технологий. И тогда после завтра с утра ты сможешь отправиться к мосту.

Гоша подавленно угукнул. Он думал о том, что один день – это тоже много. В мире каждую секунду умирают люди, и Юнона могла оказаться в этом списке уже прямо сейчас. Но Гоша также понимал, что Скворецкий и Валерий Степанович сделали правильный вывод. Если он будет тренироваться до обессиливания, какой от него будет толк после падения в червоточину? Он и себя-то защитить не сможет, что говорить о маленькой хрупкой девочке...

Створки лифта открылись, Андрей вышел первым, Гоша последовал за ним. Они вновь зашли в то помещение, где выполняли первый этап подготовки, однако теперь здесь всё выглядело по-другому. Во-первых, была уже не жара, а настоящий мороз. Холодрыга. Вместо стадиона перед ним высилась огромная гора (по крайней мере, так казалось снизу), верхушка которой покрывалась снегом. Вокруг был снег. Ветер дул с такой силой, что его свист заглушал все посторонние звуки. Однако Гошу волновало не это, а то, что в этом институте было с потолками. Голограмма, конечно, всего лишь иллюзия, но когда эта иллюзия выполнена новейшими технологиями и очень натурально осязаема, вопрос о том, как создать такую махину в обычной комнате возникал сам собой. Помимо этого, Гошу интересовало, откуда всё-таки приезжают столы в столовке и стенки душевых кабинок. Не могут же они торчать из потолков нижнего этажа? Или этот нижний этап необитаем и как раз-таки предназначен для временного хранения выездных конструкций. Гоша задумался: он уже побывал на третьем, девятом и девятнадцатом этажах. Все они – нечётные. Может, так и есть – все чётные этажи как раз для этого и нужны? Если спать его сегодня отправят опять одного, он обязательно спустится на двадцатый этаж. Нет, лучший восемнадцатый. В случае чего скажет, что просто одну циферку перепутал, с кем не бывает, особенно после таких измывательств.

– Ну, что встал? – ухмыляясь, спросил Скворецкий, перекрикивая ветер. – Давай, покоряй вершину...

Ошарашенный Гоша вылупился на Андрея, но, когда снежинки стали падать и таять на его глазах, размывая взор, парень переметнул взгляд на гору. Он не мог понять – шутит ли Скворецкий или нет. Может, он хочет испытать его морально, измерить его силу духа, отвагу и мужественность? Если так, то он вернёт Гошу обратно уже через минуту, а если нет... парень даже думать об этом не хотел. Но покорить такую гору Валерий Степанович точно бы не позволил. Андрей ведь сам сообщил о приказе директора института беречь его силы! Хотя... что, если Юнону закинуло как раз в такие горы? Вряд ли бы она выжила там, но это не значит, что и теперь он не должен там выжить.

Стиснув зубы, чтобы те не постукивали от жуткого холода, Гоша сделал первый шаг. Нога со звуком надломившегося карста ушла глубоко под снег.

– Ни х... – чуть не заругался парень, оказавшись в сугробе по самое колено и понадеялся, что Скворецкий этого не слышал – не хотел показывать слабину. Хотя бы так скоро.

Гоша медленно пошёл дальше, пытаясь делать шаги как можно шире. Кроссовки, что вчера ему выдали в душевой кабине, совершенно не были предназначены для зимних условий и в считанные секунды промокли насквозь. Парень уже подумал, что вот-вот отморозит все десять пальцев одновременно, но, видимо, уколы как-то повлияли и на его морозоустойчивость. «О! Теперь зимой без шапки ходить буду!» – мелькнула позитивная мысль в голове Гоши, хотя о зиме парню можно было только мечтать.

Медленно, но верно он уже подошёл к основанию горы. «И как же я теперь без снаряжения буду?» – всё думал Гоша. Подняться с пустыми руками – дело отчаянных шизофреников. А если он грохнется? Разобьётся ведь на смерть! Парень обернулся назад. Сквозь пургу, застилающую глаза, трудно было что-то рассмотреть вдалеке, но насмешливую улыбку на фоне загорелой, как теперь и у самого Гоши, кожи, парень заметил моментально.

Он вскинул руки верх, зацепился на выступ горы, потянулся, помогая себе ногами, и стал карабкаться вверх. Мороз слегка покалывал кожу, но пальцы всё ещё были гибкими. Вот только Гоша не был особо уверен, что он продержится в таком более-менее нормальном состоянии до самой вершины.

Преодолевая мелкими подъёмами метр за метром, уже через пару минут Гоша достиг примерно высоты трёхэтажного дома. Сама же гора походила на настоящую высотку, с несколькими сотнями этажами.

Он шёл всё выше и выше, иногда доходил до небольших пологих участков, на которые вскарабкивался, вскидывая ноги, переводил дыхание и лез дальше.

Гоша пытался думать не о том, сколько ему осталось и уж тем более сколько он будет падать вниз, если не удержится за какой-нибудь уступ и полетит на землю. Все его мысли крутились вокруг Юноны, воспоминаний (чаще хороших, но и неприятные лезли в голову) об их совместном детстве, об этом странном институте, Валерии Степановиче, Скворецком и Леське. Эти думы помогали ему не обращать внимания на тяжесть сложившейся ситуации, поэтому он, сам того не заметив, уже через какое-то время оказался всего в паре метров от вершины. Происходящее вокруг казалось нереальным, всего лишь странным сном или плохой продуманной игровой симуляцией, ведь преодолеть гору безо всякого снаряжения и опыта, да ещё и в повседневной одежде и летних кроссовках, было из ряда фантастики. Но он вспомнил, что, во-первых, он находится в суперпуперсекретном институте новейших сверхтехнологий, во-вторых, он едва походил на человека, потому что ему сделали крутой апгрейт, и в-третьих, это и так было всё ненастоящее – всего лишь осязаемая голограмма, 3D-моделирование, и условия могли бы сделать куда легче, чем в реальности.

Собрав всю силу в кулак (вернее, в пальцы, ведь, сожми он их в кулак, тут же повис бы на одной руке), Гоша сделал последние несколько шагов и оказался на вершине горы. Испытание закончено, но что же делать теперь? Лезть обратно?

Ответ пришёл сразу, как только Гоша посмотрел по ту сторону горы.

tensi\