Улицы столицы Вендрет
Порт
Этот странный лес был виден издалека, за много кварталов до того, как угрюмые, закопченые стены складов расступались, открывая взору бескрайний сине-зеленый простор морской глади. Вечно движущийся лес, в котором стволы мачт, оплетенные лианами вант, не стоят на месте а ежедневно сменяются, смещаются, раскачиваются, едва не задевая друг друга торчащими реями, оглашенный голосами местных обитателей - лихих моряков, от мирных торговцев до контрабандистов и пиратов, куда более жестоких чем морская акула. И одних от других затруднился бы отличить даже самый наметанный глаз, да зачастую разницы и не было.
Места у выдающихся далеко в море на сваях городских пирсов хватает не всем. Те, кто прозевал свою очередь или пожадничал на бакшиш портовому начальнику, вынуждены швартоваться у дальних осторов, или и вовсе у рыбацких причалов в трущобах на другой стороне реки. Немногие, если они не лихие пираты, ловкие контрабандисты или полные идиоты, рискнут стать там на стоянку, рискуя поутру очнуться в кандалах проданным на галеры. И уж совсем немногие дерзнут войти в городскую гавань без спросу, с огнем и мечом. Баллисты и пушки портового форта, резиденции его благородия Витаро Дорака, начальника порта, хоть и потемнели от долгого стояния под сырым морским бризом, но все еще готовы наказать самоуверенного наглеца-пирата, который забудет, что лучшее место для грабежа - открытое море.
Про его благородие Витаро Дорака какие только не сочиняют небылицы. Говорят, что он сам по молодости был одним из самых лихих пиратов, потом контрабандистом. И будто бы генеральский чин и начальство над портом получил он от лордов города за услуги столь тайные и великие, что слыхавшие о них уши давно уже обглоданы рыбами в заливе. Говорят также, будто вся портовая контрабанда проходит через него, и что имеет он с того доход больший, чем весь купеческий квартал за год. Впрочем, последнее говорят дураки и пьяницы, ибо те, кому надо, знают, что заправляет городской контрабандой старый Феран. Со складов к его таверне за несколько кварталов ведут тайные ходы по сырым и опасным подземельям, и товар, подлежащий проверке людьми Его Благородия не раз таинственным образом исчезал у них из-под носа. Корабли с запрещенным товаром приходили в порт едва ли не столь же часто, как и с разрешенным, а чёрный рынок был даже более кипучим и богатым.
Вот и сейчас в порт входил ничем не примечательный на первый взгляд корабль. Однако его капитан, бывалый старый моряк, почему-то нервно мял в руках треуголку да грыз прокуренную трубку, с опаской поглядывая в сторону возвышающегося на холме форта, что прикрывал устье реки. Якорь с плеском упал в воду, двое матросов спрыгнули на причал и ловко привязали швартовы к палам. Едва трап коснулся досок причала, по нему споро засновали грузчики, стараясь перенести груз в склад прежде, чем око Его Благородия или его помощников снизойдет до вновь прибывшего корабля.
Трактир "Морские пучины"
Звон бокалов, монет, струн и клинков, грохот игральных костей, смех, песни, пьяные крики, а иногда и предсмертные - шум, издаваемый таверной "Морские пучины" заглушал даже шумный рынок, рядом с которым трактир располагался. Снаружи гвалт был не меньшим - моряки, привезшие товар из близлежащего порта, торговались с местными купцами, а те, в свою очередь - с работниками, пришедшими с другой стороны реки. Но и те, и другие. и третьи рано или поздно спускались сюда, за скрипучую полукруглую дверь, дергали за позеленевшую от времени ручку - и оказывались в месте, которое знающие люди называли настоящим центром всего города, где вершатся все его дела и судьбы.
Просторный зал, беспорядочно заставленный столами и скамьями, никогда не пустовал. Компании пьяных моряков - и даже пиратов! - веселились здесь ночь напролет, бродячие барды заходили сюда исполнять свои баллады и польки, справедливо рассчитывая на звонкую монету. Купцы обмывали за лучшими столами удачные сделки, заключали и планировали новые. Авантюристы всех мастей назначали здесь встречи, будучи уверены, что трактирщик их не выдаст и даже поможет в осуществлении их коварных планов. Городская стража тоже частенько посещала кабачок - но вовсе не для того, чтобы навести порядок, разнять режущих друг другу глотки бретеров или проверить, нет ли среди посетителей разыскиваемых пиратов. Нет, карманы стражников давно звенели серебром и золотом, подсыпаемым туда хозяином "Морских пучин", и в их хмельные головы даже не могли залететь мысли об исполнении своего долга. Нет, они приходили сюда, как и все - повеселиться, сыграть в кости и карты, послушать песни и сполна вернуть трактирщику его монеты, пропивая их и даже влезая в долг. И если вдруг случалась (почти кадый день) схватка между посетителями трактира, они первыми делали ставки на победителя. Так же посетители могли взять спутниц на ночь, любой рассы.
Но сегодня с утра в трактире все было спокойно - пока. Трактирщик ухмыльнулся, потянулся, наслаждаясь коротким покоем, и погрозил пальцем своему человеку, присосавшемуся было к крану бочки. В трактир начали заходить первые посетители, а просидевшие всю ночь только-только начали приходить в себя - со страшным похмельем и, разумеется, без кошельков.
Рынок
- Подходи! Налетай! Шелка заморские, нежнейшей пряжи!
- Кому скакуна чистейших кровей, которого в мире не сыщешь резвей?! Сам бы катался, да ветром сносит!
- Специи южные, любой кухарке нужные! С такими и тухлятина покажется вкуснятиной!
- Снадобья, волшебные снадобья! Для приворота, для отворота, против сглаза и порчи! Стопоцентная гарантия от потомственного мага!
(на этот возглас обернулись проходящие мимо маг. Пока он пробирались сквозь толпу, чтобы проверить "чудо-зелья", испуганный шарлатан уже свернул свой ковер и ретировался)
- Покупай клинки эльфийские, острее во всем Королевстве не видывано!
- За кой чорт нужны твои эльфийские? - обиделся местный кузнец, - У нас своя кузня имеется!
- Да что может твой жалкий новодел против волшебных клинков древних мастеров? Иди коров подковывать, чугунщик! - купец грубо расхохотался, а кузнец лишь с досадой плюнул и пошел по своим делам.
Рыночная площадь, утыканная шатрами, торговыми рядами и просто расстелеными на земле ковриками коробейников, бурлила с рассвета до заката. Здесь пересекались дороги в порт, откуда везли все новые заморские дива, в ремесленный квартал, откуда несли местные изделия, и в белый город, откуда приходили за тем и другим знатные, состоятельные лорды.
Толпа бурлила, звенела деньгами, надрывалась криком, зазывая покупателе и торгуясь до хрипоты. Снующие в толчее воришки частенько оставляли продавцов и покупателей без предмета разговора, но здесь городская стража, живущая на деньги купцов, была начеку, и без устали бегала за негодяями. Едва ли не половина зевак приходила сюда вовсе не собираясь что-нибудь покупать, а просто поглазеть на пестрых говорящих птиц, на разодетых в золото и шелка купцов, чёрных как смоль арапов, крикливых бородатых гномов и еще более диковинных гостей, каких тут бывало в достатке.
Ищущие настоящих покупок знатоки, впрочем, не толпились на площади среди черни а ходили по окружающим площадь тихим и обустроенным лавкам. Здесь продавались действительно стоящие товары, такие как эльфийское оружие, книги магии, снадобья. У самого моста стоял храм, знаменитая городская лечебница, где можно было исцелиться от болезни и проклятия и купить целебных снадобий
Площадь
Развлечения не ограничивались просмотром разнообразных товаров и еще более разнообразных купцов. Недалеко от торговых рядов находилась ярмарочная площадь, куда приходил еще более пестрый люд показать себя и, что важнее, посмотреть других. К северу находились особняки аристократов, готовых сорить деньгами и устраивать дуэли. К западу - порт, исправно поставлявший диковинки и различные средства для получения К югу - торговые ряды, где всегда толпилось довольно народу, чтобы обеспечить бесконечный поток зевак и потребителей. Неудивительно, что, когда эта три мира встречались на просторной площади, они образовывали это диковинное, пестрое место.
В центре площади раскинулся цирк-шапито кочевавших по округе цыган. Здесь тоненькие девочки-акробатки вытворяли на канатах и кольцах невероятные кульбиты, ежеминутно рискуя жизнью на глазах почтенейшей публики. Их распиливали надвое смуглые бородатые фокусники, через мгновение "воскрешая" под восхищенные аплодисменты. Циркачи играли, как с котятами, со страшными тиграми и львами, огромными слонами и ядовитыми змеями. Силачи показывали чудеса своей силы, шуты острили и кувыркались, а карлики и бородатые женщины хвастались своими уродствами. Поток серебра, который восхищенные зрители направляли в шляпу, проносимую по кругу перед представлением и после него, не иссякал. Циркчами восхищались, и одновременно побаивались их - не секрет, что цыгане похищали или покупали талантливых детей по всей стране, чтобы воспитать их бродячими артистами.
У самых стен белого города расположилась площадка для более благородного развечения. Здесь сходились на поединки мастера быстрого клинка, меткой стрельбы и могучего кулака. Рыцари - завсегдатаи турниров, дуэлянты с задетой честью и профессиональные гладиаторы, дерущиеся за деньги - все они приходили на это ристалище показать свою удаль в каком-нибудь бою, до первой крови, а то и до смерти. И это зрелище привлекало не меньше, а то и больше зевак, чем скачущие под куполом гимнастки. Особенно трудно было пробиться на те редкие дуэли и состязания, когда в своем искусстве мерялись боевые маги, оглашая арену возгласами заклинаний и освещая ее молниями, волшебным огнем и разноцветными искрами. Высокие ставки азартных богачей еще подогревали кровожадный рев толпы.
Желавших спокойных развлечений ждали салоны с услужливыми массажистками, свежим вином и - если знать кого спросить, и как - запрещенные городской стражей дурман-травы в тайных курильнях. А по западную сторону площади, недалеко от порта, стояла известная всей стране харчевня "Морские пучины"