Глава VII. Отголоски разрухи
Сезон Голых Деревьев был в самом разгаре, пустоши всё ещё покрывал плотный слой снега. Однако на горизонте уже можно было завидеть следы новой поры, и это дарило надежду.
В этот день Мокролапка, Перьелап и Волколап носились друг за другом, как стая крольчат. Они уже долго бродили в поисках дичи, но она никак себя не выдавала. Наставники ослабили хватку над учениками, и те сразу вернулись в беззаботное котячество, хотя уже давно вышли из такого возраста... Всё-таки трудные времена иногда просто необходимо переживать так: сплотиться, отбросив тягость переживаний.
Млечнонрав шёл позади Зайцехвоста и Цаплеспина. Те обсуждали новые способы охоты, не замечая воителя. Но Млечнонрав не смог бы поддержать разговор, даже если бы хотел. На душе у него было противно, будто он проглотил жабу. Его не покидали дурные мысли. Млечнонрав хотел поговорить со Стремительной Звездой, но ему не хватало решимости. Да и что он скажет ему? «Я собираюсь выведать все твои тайны, подозрительный ты тип, потому что не доверяю твоим решениям, так что не заставляй меня сомневаться дальше».
Вздор. Млечнонрав слишком уважал Стремительную Звезду, чтобы открыто выражать неуверенность в нём. Но кот не мог просто взять и забыть о своих переживаниях после Совета.
— Племена... они затеят войну из-за того, что мы объединились с Речным племенем? — спросил его Перьелап, когда они вернулись в лагерь. — Или это Речное племя снова атакует нас?.. Я... я не хочу снова...
Я не хочу снова убивать. Не хочу видеть кровь на своих когтях. Хоть в битве с Речными Перьелап был ещё котёнком и лишь ослепил вражеского воина, это навсегда ляжет на его душу неподъёмным грузом. Сможет ли он выдержать это во второй раз? А в третий?
Млечнонрав тогда лишь отмахнулся, но он не мог дать ответ даже себе. Они все стояли на бревне, которое раскачивало волнами. Любое препятствие — и бревно сразу же перевернётся, смоет суровым потоком.
Как назло, Стремительная Звезда редко показывался в их лагере. Как-то раз Шалфей увидел его в компании Вечерней Звезды, они охотились на Речной территории. Это не было чем-то шокирующим, всё-таки именно Стремительная Звезда выступал за помощь соседям. Но когда Шалфей легкомысленно сболтнул это у кучи с дичью, племя зароптало. В свете последних событий многим не нравилось, что их предводитель не только не прислушался к ним, но и продолжил сам быть опорой Речному племени. Как будто бы он надеялся, что своим примером покажет остальным, как хорошо работать на два лагеря.
— Какая чепуха, — хмыкнула Водомерка. — Вас никто не заставляет делать это. Стремительная Звезда просто выполняет своё обещание Вечерней Звезде, только и всего.
— А не кажется ли вам это странным? — вдруг сказала Кленолистая. — Знает ли кто-то ещё предводителя, что жил бы на два племени?
Горностай сомнительно глянул на кошку.
— К чему ты клонишь? Стремительная Звезда не тот, кто поставил бы нас в уязвимое положение.
— Да что ты? Охотиться для Речных — по-твоему это не прямая угроза нам? Уже даже на Совете все высмеяли наше племя, а этот почтенный лидер и в ус не дует.
— Я просто видел, как они охотились, — смущённо сказал Шалфей, будто желал оправдаться. Он думал, что из-за него Стремительную Звезду незаслуженно осудят. — Это не проблема, наверное...
Кленолистая подняла рыжий мех вокруг шеи, её взгляд вдруг обрушился на воителя.
— Для тебя нет, конечно, кто бы сомневался. Кровь даёт о себе знать. От вас можно ожидать только такого. Речные сказали, что мы истребляем их племя, но что-то мне подсказывает, что вы хотите такого именно для племени Ветра!
Золотистый кот опустил голову и подался назад, но из-за его плеча решительно показалась Гадючка, полностью оправдывая своё имя. Её взгляд сцепился со взглядом Кленолистой в невидимой схватке.
— Ища предателей, легко самой попасть в эту сеть. Заканчивай трепаться или лично скажи Стремительной Звезде, что ты о нём думаешь.
Кошка зарычала, но Гадючка не двинулась, и та не нашла слов. С оскорблённым видом Кленолистая покинула кучу с дичью, но уже никто не хотел оставаться там. Того и гляди, простое обсуждение могло перерасти в скандал.
Охотничий патруль вернулся в самый разгар этого спора. Млечнонрав хмуро проследил за Кленолистой, которая выходила из лагеря. Все уже расходились, но патрульные заняли место у полупустой кучи. Ясно, почему кто-то был недоволен. С каждым днём пустоши приносили всё меньше дичи. В это время Стремительная Звезда жертвовал её соседям.
«А ведь я тоже повёл себя так, — вдруг подумал Млечнонрав. — Когда Куницелапка поймала нашего кролика, я не стал требовать его обратно...»
Тогда он не хотел нагнетать и без того спорную ситуацию на границе. Он встретил неплохих котов, не считая Гребня, почему бы не скрасить эту встречу, сделав им небольшое одолжение? Из-за этого можно было не переживать, что завяжется конфликт.
Мог ли Стремительная Звезда действовать по такому же принципу?
Он не раз намекал на незрелость Речного вожака. Что уступив им и заключив договор, они уменьшают шансы следующего нападения. Худшее, чего можно ожидать в Голые Деревья, — это войны. Когда трав не хватает и холод ослябляет тело, риск лишиться воителей в битве растёт.
Другие коты не хотели заглядывать так далеко в будущее. Им было проще обвинить Стремительную Звезду в излишней мягкости с соседями. А другим — подозревать его в захватнических планах. Ведь кто, как не завоеватель, шныряет по чужой земле.
Млечнонраву стало совестно, что он так быстро засомневался в Стремительной Звезде, как остальные.
«Рано или поздно Речное племя отвоюет себе дом, — сказал как-то в битве с ними Вечерняя Звезда.
«В таком случае вам следует искать его далеко за пределами племени Ветра», — не колеблясь, ответил ему Стремительная Звезда.
Это не было поведением того, кто боялся врага и поэтому стал ему прислуживать. Как и не походило на коварные планы. Всегда племя Ветра сидело в стороне, и только Речное племя нарушило мир, вторгнувшись в их лагерь.
Очевидно, что Стремительная Звезда хватался за любую возможность не повторить тот день. Но Млечнонрав сам не придавал ему такое значение, как и почти всё племя. В битве они потеряли всего одного кота, Камнекола. Да, это горе, но не такое, чтобы заставить всё племя заключать с врагом договор. В таких ситуациях жертв должно быть гораздо больше. Млечнонрав долго думал, но всё равно не смог окончательно избавиться от червяка подозрений.
Возле кучи ещё оставались Водомерка и Шалфей с Гадючкой. Последняя из принципа не стала уходить, всем видом выдавая, что случившееся её даже не встревожило.
Воители отослали учеников отдыхать в их палатку, а сами присели рядом с тремя соплеменниками. Млечнонрав не сдержался и фыркнул:
— Какая бешеная лиса её породила?
Он не любил таких котов, как Кленолистая или Гребень, которые вздымают землю и сотрясают воздух из-за своей глупости.
— А ты подойди и спроси её, может и найдёте общий язык, — огрызнулась Гадючка.
Млечнонрав не ожидал услышать такое, но Гадючка резко поднялась и ушла, будто грозовое облако. Слова Млечнонрава легко разорвали её невозмутимость. Шалфей вздохнул.
— Не стоит им говорить друг с другом. Это всегда кончается так.
— И что произошло? — Млечнонрав невольно попал под горячую лапу и из-за этого чувствовал досаду.
Шалфей огляделся. Рядом сидели Цаплеспин, Зайцехвост и Водомерка, пережёвывая дичь и внимательно наблюдая за ними.
— Все и так знают это, кроме тебя, — воин кивнул своим мыслям. — Гадючка была бы против, если я расскажу... Но раз она не слышит...
Млечнонрав нахмурился, ожидая ответ. Гадючка и сама попадала в ряды «лисьих детей» из-за своего непереносимого характера, но она по крайней мере имела принципы.
— Так сложилось, что Кленолистая — наша мать.
«О, это многое объясняет», — тут же подумал Млечнонрав.
— Змеиный выводок никогда не останется друг с другом в одной норе надолго, верно?
Шалфей грустно моргнул.
— Нет. Гадючка не всегда была такой.
Он ещё раз огляделся.
— Всё оттого, что наш отец завёл роман с бродячей кошкой, — негромко сказал Шалфей. — Кленолистая была в ярости из-за этого. Она постоянно винила нас. Словно появление меня и Гадючки спровоцировало отца на уход. Потом он вовсе ушёл из племени вместе с той бродячей, и Кленолистая потеряла любые границы. Мы не любим вспоминать то время... Хорошо, что теперь мы воители и ничем от неё не зависим. Но Гадючка до сих пор не простила Кленолистой те дни. Её очень легко вывести из себя. Поэтому Гадючка так остро относится к бродягам и королевам. Это ворошит её раны.
— Не только к ним, — поёжился Зайцехвост. — Она чуть не прокусила мне лапу, пока я спал, просто из-за моего храпа...
С самого появления Млечнонрава в лагере Гадючка решительно выступала против него. Она также не считалась с королевами, видя в них жалкую прослойку племени вроде больных. Казалось, любой, кто ей не нравился, просто не заслуживал хорошего отношения.
Точно так же, как и два котёнка, на которых свалился гнев собственной матери. Их вины не было, но они всё равно вынуждены были терпеть на своей шкуре холод и отчуждение. Единственной их опорой были они сами друг для друга. И пока местами недалёкий и доверчивый Шалфей продолжал тщетно пытаться заслужить любовь матери, Гадючка с каждым днём отдалялась и выстраивала между ней и Кленолистой шипастую стену. Поняв, что он навсегда останется для матери врагом, Шалфей понял свою сестру. В силу характера он не озлобился на Кленолистую, как она, но теперь он перестал бегать за матерью с щенячьими глазами.
Рядом всегда была Гадючка, такая ехидная и колкая, что можно было обжечься об её взгляд. Но только она отгораживала Шалфея от по-настоящему ядовитого влияния Кленолистой. Ей пришлось обрасти шипами, чтобы дикий зверь не смог сквозь них прорваться.
— Но сейчас она не так часто тычет носом в моё происхождение и не кривит морду, — заметил Млечнонрав.
— Похоже, ты доказал ей, что не все бродяги рождаются с гнилыми сердцами, — Шалфей качнул ушами в сторону выхода из лагеря. — Как и то, что рождение в племени не делает тебя безгрешным. Ты доказал это, когда мы были в Речном племени.
Все здесь хотели для своего племени только лучшего. В тот злополучный день они последовали плану Млечнонрава и сговорились с Иглобрюхом в мнимой надежде на лакомый кусок. Юношеская наивность привела к непоправимой ошибке. Они все видели в себе недостатки. Гадючка не отговорила Шалфея от похода, а пошла с ним не только ради того, чтобы защитить. С ранних лун кошка слышала про себя столько грязи, что со временем она вросла в её шкуру. Вы должны сделать что-то грандиозное, чтобы на вас не смотрели, как на падаль. И пусть их видела такими лишь мать, часто Гадючка и Шалфей смотрели на себя её глазами.
— А у меня вообще нет матери, — вдруг фыркнула Водомерка — Кленолистая ужасна, но вы хотя бы знаете о ней. Свою мать я вообще не помню.
Она грустно опустила взгляд, и Зайцехвост тут же утешающе лизнул её в круглое ухо.
— У меня тоже, но это ведь не делает тебя хуже? Они все отдали жизни ради нас.
Млечнонрав вскинулся.
— Кто они? Как они умерли?
Белый кот осуждающе зыркнул на него, но Водомерка охотно ответила:
— В битве, конечно. Мой отец, Горностай, не рассказывал о ней много. Тогда погибло много котов.
— Даже некоторые королевы, — кивнул Зайцехвост. — Длинноус говорил, что они сами уходили на сражение. Знаешь, почему Кудряшка не покидает детскую? Она видела все их смерти и одна вы́ходила нас, потому что в то время из-за волнений рано потеряла котят ещё в утробе.
«А чего ещё можно ожидать от них? Все знают, каким их племя было в прошлом...»
Значит, их прошлое правдо не было гладким? Когда-то случилась битва, оставившая глубокий след на многие луны? Млечнонрав мысленно перенёсся в то время, но всё ещё не мог поверить. Стремительную Звезду вынудили сражаться или он сам начал войну? Насколько же жестокой и серьёзной она была, если даже королевы добровольно в ней участвовали?
«Он никогда не говорил о ней», — обиженно, как котёнок, подумал Млечнонрав. Ни когда он был учеником Стремительной Звезды, ни после — вожак открыл ему все тайны племенной жизни, кроме тайны своего племени.
Но если Стремительная Звезда не говорил, то должен же хоть кто-то ещё об этом помнить? Почему в их племени не продолжались обсуждения, никто не пугал котят и не рассказывал легенды о своих подвигах?
Вновь цветок подозрения раскрыл бутон. Млечнонрав чувствовал себя обманутым. Неужели он не заслуживал доверия предводителя, раз он не раскрыл ему события тех дней?
Всё это время Цаплеспин молчал, мрачно сверля взглядом дичь. Ему не нужно было рассказывать о своих родителях, Млечнонрав уже всё знал. Дитя Грозового предателя и Ветряной кошки; полукровка, оба родителя которого давно мертвы. В отличие от Зайцехвоста, Водомерки, Гадючки и Шалфея он не видел ни отца, ни матери. Что бы он сказал им, если бы выдалась возможность? Обвинил бы, что они так рано его оставили наедине с гневом племени?
Неожиданно для себя Млечнонрав уловил между ними ещё одну нить единения. Одиночество после ухода от семьи стало привычным для Млечнонрава, а из-за вражды с Цаплеспином он просто не замечал этого. Раньше он думал, что отрёкшись от семьи и уйдя в племя, то один в нём стал белой вороной. Что только его не согревало родительское тепло. Откуда ему было знать, что заносчивый Цаплелап, как и Млечнолап, переживал такую же рану.
За всё время в племени Млечнолап не видел рядом с Цаплелапом никого, кто был бы похож на его родителей. Как и он сам, этот кот всегда был один.
На компанию у кучи с добычей вдруг опустилась тень. Млечнонрав поднял голову, увидя, что с оврага над их головами спускался Стремительная Звезда. Он вносил убитого кролика. Видимо, помимо охоты у соседей он не забыл и о своём племени.
Рыже-белый кот опустил добычу, развернувшись вглубь лагеря. Но Млечнонрав не дал ему возможность так просто уйти на отдых. Он спешно встал и догнал предводителя.
— Мне нужно поговорить с тобой, — твёрдо сказал Млечнонрав.
Он увидел усталый взгляд Стремительной Звезды.
— Это срочно?
— Да.
— Ну... хорошо, мы можем отойти за край лагеря.
Они так и сделали, и когда Стремительная Звезда сел, расчистив себе место за кустами, Млечнонрав негромко спросил:
— Я уже много раз слышу, что раньше племени Ветра коснулась война. Я хочу услышать от тебя, что было тогда? Какую в ней роль занимало наше племя?
Млечнонрав заметил, как морда Стремительной Звезды еле заметно вытягивается от удивления. Он ожидал какой угодно вопрос, кроме этого.
— Всего лишь стычка племён, коих бесконечно за всю историю. Какой толк обсуждать это?
Раздражение кольнуло сердце Млечнонрава.
— Но ведь от простой стычки не умирает столько котов. Остальные племена тоже до сих пор помнят, на последнем Совете они же говорили про ту битву? Я не...
— Млечнонрав.
Чёрный кот осёкся на полуслове, словно кто-то насильно захлопнул его пасть. Он воззрился на Стремительную Звезду, непривычно серьёзного и полного холодной уверенности во взгляде.
— Настоящий воитель должен уметь выбросить прошлое из головы, если хочет жить настоящим.
Было видно, что все конфликты сказывались на нём негативно. Кот стал понурее, словно увядающий лист, побитый морозом. Но в нём до сих пор сияла решимость следовать своим идеям.
Млечнонрав стиснул зубы. Стремительная Звезда не собирался ничего ему рассказывать. Однако даже эти наставления дали понять, что все слухи вовсе не надуманные.
— Млечнонрав, — уже мягче сказал предводитель, — я знаю, что соплеменники думают. Им не нравится сталкиваться с кем-то чужим плечами. Речное племя уже долго для нас камень преткновения. Но я делаю всё это не из-за своих капризов или Вечерней Звезды.
— Я понимаю, — сухо кивнул Млечнонрав.
— Мир очень хрупок. Ты тоже должен это понимать. Для меня не имеет значения, сколько споров случилось в прошлом на границах, когда уже в будущем маячит настоящая опасность.
Млечнонрав опустил голову.
— Ты один из самых преданных котов нашего племени, — сказал Стремительная Звезда. — Я верю, что в нужный час ты защитишь наш дом. Но лучше, если этой нужды вообще не потребуется, не так ли? Давай жить этим днём, а не прошлым. Его не изменишь, зато сейчас мы сами можем вершить свою судьбу. Судьбу, в которой не будет ни одной битвы.
Между ними пролетела снежинка, и сквозь неё Млечнонрав увидел затянутый вьюгой взгляд Стремительной Звезды. Вопреки своим словам, он не жил настоящим, в своих мыслях он переносился далеко назад во времени.
Что же он видел там?
Млечнонрав пожалел, что не умел забираться кому-то в голову. Ему оставалось только с горечью признать, что он не добьётся от бывшего наставника чего-то большего.
— Тогда... мне больше нечего сказать, — прервал Млечнонрав молчание. — Я всё понимаю. Спасибо.
Стремительная Звезда моргнул и внимательно посмотрел на кота.
— Мне правда приятно видеть такую вовлечённость в дела племени. Ты хороший воин, Млечнонрав.
Кот кивнул и поднялся с места, оставив Стремительную Звезду в одиночестве обдумывать этот странный разговор.
Может, сегодня Млечнонрав и не получил желаемых ответов, но он хотя бы понял, что не сумасшедший. Его тревоги обоснованы. Вот только сможет ли он когда-нибудь ещё докопаться до истины, пока туман будущего не затянул их всех в новую беду?
слово от автора:
в тему ко всем этим семейным дрязгам, когда млечноцапли были оруженосцами ⁽⁽ଘ( ˊᵕˋ )ଓ⁾⁾
