16. Магия трав
Собирались серые тучи, закрывая собой Солнце. С неба начинали падать мелкие капли дождя, оставляя на одежде мокрые следы. Много зим жители горы не видели дождя.
Троица дошла до деревни. Все были очень уставшими, изморёнными и голодными. Круза Риа послала домой, чтобы он сообщил матери о том, что с ними всё в порядке. Сама же девушка довела Трюггви до порога избы Эйвы. Они постучались. Травница, почти сразу, открыла дверь.
– Заходите. Не стойте под дождём. – Пробурчала она. – Что случилось?
– Ну вот, по лесу бегал, да счёт времени потерял. – Указала Риа на друга, снимая намокший плащ. – Весь ветками исцарапался и в крапиву упал.
– И видел оленя! – гордо добавил Трюггви. Он последовал примеру подруги и тоже разделся
– Да уж, какой молодец! – сказала Эйва без эмоций, не разделяя его энтузиазма. – Покалечил себя, но зато оленя увидел.
Риа взяла плащ Трюггви и отошла повесить его вместе со своим на стену, чтобы обсыхали.
– Да что вы ко мне пристали? Это всего лишь пара царапин. Заживут. – Он махнул рукой и развернулся чтобы уйти, но Риа его остановила.
– Не просто пара, а пара десятков царапин! – поправила Риа.
Эйва прошла в другую комнату. Оттуда она принесла несколько пучков трав. Риа не смогла бы назвать ни одного. Для неё это были: зелёное, что-то с жёлтыми цветочками, нечто суховатое.
Эйва взяла несколько веточек каждого тучка трав и положила в каменную мисочку, что стояла на столике.
Травница стала перемалывать их и что-то нашёптывать. Потом сказала Трюггви:
– Раздевайся.
Нехотя парень стянул с себя верхнюю одежду, бурча о том, что сейчас он весь будет вонять.
– Матерь Божья! – удивилась Эйва, увидев правую руку Трюггви. – Это что такое?
– Это крапива, расчесал. – Он смутился, осознавая свою ошибку.
– Да уж, дружок, не ценишь ты себя, ой, как не ценишь...
Пока Эйва ругала парня, Риа осматривала дом изнутри. Здесь она бывала очень редко, ведь не выходила на улицу во время бушующей метели, не пила холодную воду и тепло одевалась.
Внутри деревянной избы царила уютная атмосфера. На полу, поперёк всей комнаты, лежал вязанный ковёр с пляшущими узорами, бросающимися в глаза. Сквозь заткнутые соломой щели в стенах посвистывал ветер, заботливо укачивающий и клонящий в сон.
На невысоком столике, посередине комнаты, стоял чайничек, из горлышка которого поднимался пар, тут же растворяющийся в воздухе. Казалось, когда здесь нет никого, помимо самой хозяйки, дом начинает жить своей жизнью: в нём летают зелёные огоньки, а метла сама подметает полы.
У стены, справа от входа, стояла постель с матрасом и подушкой, плотно набитыми сеном. Одеяла не было. Туда Эйва и уложила голого по пояс Трюггви.
Риа смотреть на него не могла – весь такой уставший, грязный и раненый. Она на его месте и стоять не могла бы, не то, что ходить и носиться по лесу.
Сама старуха, пока Риа осматривалась, размяла травы до состояния кашицы, налив кипятка из чайничка. Она открыла ящичек в тумбочке, что стояла в углу комнаты, и достала из него стеклянную баночку размером с маленькую ладошку. В ней лежали семена какого-то очередного растения, название которого знала только Эйва. Травница открыла баночку и, взяв несколько зёрнышек, снова закрыла её, а после, сразу же, убрала обратно. Зёрна Эйва кинула в мазь и снова всё перемолола.
Вскоре, когда мазь была доведена до совершенства, Эйва подошла к Трюггви и присела на один из четырёх стульев, стоявших прежде под столом.
– А будет щипать? – спросил Трюггви, приподняв голову. Лежал он на животе.
– Если занёс какую-нить болячку, то вопрос нужно ставить под другим углом: «Щипать будет до чёртиков больно, или как будто сотня иголок упала мне на спину?» – грозно ответила Эйва. Трюггви юмора не оценил и напрягся. – Будет щипать, глупый вопрос.
Эйва поднесла мисочку с мазью и поставила её на постель. Макнула в неё средний и указательный пальцы и стала водить ими по плечам парня, царапин на которых расположилось больше всего. Ещё немного ран краснело на лице и спине. Ну и ещё чуть-чуть на руках. Эйва плавно наносила тонким слоем мазь на раненные места под стоны Трюггви, который, к тому же, изворачивался и жмурил нос от запаха, наполнившего комнату. Он и правда был отвратительным.
– Ничего, потерпи, ещё немного осталось. – Говорила Эйва, успокаивая Трюггви. – Ещё совсем чуть-чуть...
Она постоянно повторяла это, пока не закончила. Скоро настал конец мучений парня. Вернув стульчик на место, Эйва отошла промывать лодочку и руки в большой посудине на столе. Риа, всё это время сидевшая на таком же стульчике, встала и подошла к другу.
– Ты как? – спросила она, присев на кровать.
– Бывало и хуже. – Ответил Трюггви, извиваясь на постели. – Вот только, рука так чешется! – пожаловался он.
– Спасибо, что напомнил. – Повернулась к ним Эйва. – Сейчас схожу за петрушкой.
Эйва вышла из избы и пошла в огород. Сорвала несколько листков зелени и вернулась в дом. Она кинула их в ту же мисочку, капнула две капли кипятка, что уже начал остывать, и стала растирать петрушку. Когда из неё стал выделяться сок, Эйва подошла к Трюггви, взяла его руку в свою и накапала на ожог. Парень немного поморщился. Травница растёрла сок по всей руке.
– Заночуешь сегодня здесь. – Решила старуха. – Ходить и беспокоиться тебе сейчас не о чем. Рататоск я сама обо всём расскажу.
Трюггви ничего не ответил. У него не осталось сил. Он смог только шевельнуть пальцем. Потом парень склонил голову и засопел. Иногда он подёргивался во сне, но не просыпался.
– Сможешь пока побыть с ним? – спросила Эйва. – Я схожу к Рататоск.
Риа сначала и не поняла, к кому она обращается, несмотря на то, что в комнате кроме неё и Трюггви никого не было. Она засмотрелась на друга.
– Да-да, конечно. – Улыбнулась Риа.
– Укрой его. – Посоветовала Эйва, накидывая плащ на плечи. – Одеяло в той комнате возьми.
– Хорошо. – Кивнула Риа.
Эйва захлопнула за собой дверь и зашагала между домами к пекарне Рататоск. Риа осталась с Трюггви наедине. Он мирно посапывал.
«Мило... ой! Ничего милого!»
Девушка пошла в соседнюю комнату и взяла одеяло с постели Эйвы. Мимоходом она взглянула на большие полки, полностью забитую свитками.
«Сколько же тайн там хранится? – думала она, проходя мимо. – Возможно, в скором времени, я узнаю их все до единой.»
Прикоснуться к свиткам она не решилась. Просто интуиция подсказала, что лучше этого не делать, и на этом всё. Хотя глаза так и тянулись к ним.
Истории хотят жить
Она принесла одеяло и накрыла им Трюггви.
– Псибо... – Пробормотал он, приоткрыв глаз. – Она ушла?
– Я думала, ты спишь. – Сказала Риа.
– Спал, да вот мне приснился наивкуснейший кусок мяса, и я вспомнил о своём голоде... – Рассказывал Трюггви, не открывая глаз. – А ещё, я притворился мёртвым, чтобы она перестала мазать меня этим ядом.
– По-настоящему умный, но, в то же время, глупый поступок. – Закатила глаза Риа. – Мне твоему актёрскому мастерству ещё стоит поучиться.
– Да-да. Это, конечно, всё интересно, но ты так и оставишь меня голодным? Тогда притворяться мёртвым больше не придётся.
– Сейчас посмотрю, что есть съедобного. – Сказала Риа, встав с края постели.
– Предупреждаю, траву пихать мне не надо, меня от неё уже тошнит! – сказал Трюггви голосом, полным смешливых ноток, немного поднявшись на локтях.
– Запашок здесь и вправду не из лучших. – Согласилась Риа. – Но, давай потерпим. Всё равно тебе ещё тут всю ночь спать.
– А не могла бы ты окошко открыть, чтобы запах выветрился? – предложил Трюггви.
– Это чтобы ты, чудо моё, ещё и заболел? Нет уж, такого добра мне не надо. – Риа покачала головой. – Лучше я буду дышать этим запахом, чем каждую минуту говорить тебе: «будь здоров».
– Посчитаю это за милость с твоей стороны. – Трюггви присел на край кровати, собрав одеяло на коленях.
Риа открывала и закрывала ящички вдоль всей стены в поисках пищи всё то время, что они болтали. И пока, кроме трав и засоленных корней, ей найти ничего не удалось.
– Корни будешь? – спросила она. – Говорят, полезная штука.
– Откажусь. – Ответил Трюггви. Потом передумал. – А давай! Лучше уж это, чем ничего.
– Я пошутила, дурашка. – Недоумённо повернулась на него Риа. – Сейчас найду что-нибудь посъедобнее.
Она открыла очередной ящик, в котором и обнаружилась заветная еда. В длинной лодочке лежало почти две дюжины маленьких булочек.
Девушка повертела в воздухе ими, демонстрируя другу.
– Во имя Костра! Ты – моя спасительница! – почти просвистел Трюггви, принимая лодочку в руки.
– Да, не будь меня здесь, тебе бы не сладко жилось. – Согласилась Риа.
Сам того не замечая, Трюггви проглотил, одна за другой, все булочки – настолько он был голоден.
– И что я теперь Эйве скажу? – удивилась Риа.
Буквально только что перед ней стояла целая лодочка булочек. Она не могла поверить в то, что за считанные минуты Трюггви их все слопал.
– Скажи, что это ты их проглотила, мол, не сдержалась. – Предложил Трюггви.
– Ага, и потом меня дома не покормят. – Ответила Риа. – Придётся сказать правду. Такие дела.
– Ну ладно, твоя взяла. – Согласился Трюггви. – А можно мне чего-нибудь попить?
Когда пришла Эйва с Рататоск, Риа никуда не ушла, она слушала их разговоры о беспечном поведении друга и о том, какой он неряшливый.
– Зато, я жизнь вижу. – Подал он голос из-под одеяла.
– С такими темпами ты лишишься своих глаз и ничего больше видеть не сможешь. – Парировала Эйва.
Когда травница предложила чаёк, девушка с радостью согласилась. Втроём они уселись за стол. Эйва принесла травы и кинула их в воду, которую поставила кипятиться, ещё по возвращении.
Когда вода окрасилась в желтовато-зелёный, такой уютный, греющий цвет, Эйва потянулась к ящику, в котором ещё совсем недавно лежала лодочка с булочками. Открыв ящик и увидев, что посуда пуста, травница обернулась на подростков с осуждающим взглядом.
– Это не я сделала. – Девушка подняла руки. – Это всё, вон, тот голодный лесник.
Риа указала на Трюггви. Щёки Рататоск приобрели багровый оттенок от стыда. Она блуждала глазами по комнате, переводя взгляд с сына на травницу.
– Простите меня, пожалуйста, и моего сына. – Сдавлено проговорила Рататоск. – Он ведь и не завтракал вовсе. Я вам сама завтра принесу сколько захотите булочек. Я их постоянно готовлю.
– Что ж, ничего страшного. – Ответила Эйва. – Прошедшего не воротишь. Будем пить голый чай.
Под конец вечера, когда травница с Рататоск начали обсуждать всякие рецепты хлеба, Риа стала ловить себя на мысли обо сне. Сама, не ведая того, что делает, девушка улеглась на край кровати рядом с Трюггви и почти мгновенно уснула. Лишь одна мысль успела проскользнуть в её сознании:
«Как быстро прошёл день»
Она даже не подумала о еде, которой в её сегодняшнем дне почти не было. Её, отчего-то, это совсем не волновало, и завтра поесть сможет...
