Эпилог
Городское кладбище Либерштадта разительно отличалось от погоста за Собором Святой Лауры. Здесь не было покорёженных памятников, заросшими чертополохом, и угнетающей атмосферы. Как раз всё наоборот: ухоженный газон, аккуратные могильные плиты безо всяких излишеств – только имя и даты жизни усопшего, – установленные в ровные ряды и даже лавочки для отдыха. Вечером здесь было не темно и мрачно, а свежо и уютно, будто в парке.
Софи любила приходить сюда с наступлением сумерек, чтобы поразмыслить о прошлом и будущем. Порой она заглядывала на собственную могилу, которую установили после её инсценированной смерти. Сейчас она выглядела красивой и ухоженной, но, Софи была уверена, скоро она зарастёт высокой травой, потому что ухаживать за ней больше никто не будет.
Но сейчас Софи пришла не для того, чтобы поразмыслить о своём бытие или посмотреть, как в лунном свете блестит её имя, выбитое на мраморном камне. Она направилась в дальнюю часть кладбища, где стояли ещё свежие могилы, и остановилась возле одной. «Эдвард Вукл», – гласила свежая табличка.
– Ты был хорошим человеком, – прошептала она невидимому духу, положив на его надгробие розу цвета запёкшейся крови. Также, как и он когда-то на её. Только Софи до сих пор жила и здравствовала в молодом и красивом теле, в то время как Эдвард гнил на глубине двух метров под землёй. Он не заслуживал такого конца, как и она – своего продолжения.
– Лучшим из всех, кого я когда-либо знала, – дополнил кто-то приглушённо.
Софи сразу распознала голос своей подруги Мэри и обернулась к ней с перекошенным лицом.
– Что ты тут делаешь? – процедила она.
– Почему у меня постоянно спрашивают это, когда я прихожу к своему мужу, – устало произнесла Мэри.
Софи изумлённо на неё уставилась – бывшая царица жизни не была похожа на саму себя. Вместо пышного алого платья средневекового образца – тёплый кардиган поверх кофты и приталенные брюки чёрного цвета, красные туфли на длинной шпильке заменились обычными весенними сапогами, из украшений – драгоценных серёжек, бус, браслетов и перстеней, нанизанных по несколько штук на каждый палец, – осталось только обручальное кольцо, а волосы, вечно уложенные в напоминающую стог сена объёмную капну, завивались тёмно-рыжими прядями, подвязанные траурным ободком. Это уже была никакая не Кровавая Мэри, а простая женщина Мария.
– Я думала, мы подруги! – словно гром раскатился отчаянный крик Софи. – А ты отдала Временной кулон той девчонке? Как мне его теперь вернуть? Без сил я не смогу с ней совладать!
– Зачем он тебе нужен, Софи? – бесстрастно поинтересовалась Мария.
– Что значит зачем? А как же мой план? Я же собиралась...
– У тебя всё равно ничего не выйдет, – сухо прервала её Мария. Пока Софи пребывала в замешательстве, она зажгла свечу и пристроила её на могилу Эдварда. Ещё одна свеча осталась у неё в руке.
– Я обращусь к Ордену Эксулесы, и они мне помогут с ней справиться, – высокопарно заявила Софи.
– Я ушла из Ордена, а без меня тебя там никто ждать не будет.
– Зря ты это сделала, – неодобрительно покачала головой Софи. – Они явно что-то замышляют...
– Ясно что! – хмыкнула Мэри. – Конец Света через полгода, и они готовятся напасть на Духов, чтобы вернуть свои места, а не сгореть дотла вместе с остальными людишками.
– Ты тоже хочешь умереть? – оторопела Софи.
– Как же ты ничего не понимаешь...
– Я всё понимаю. Мы ещё можем спастись, если это мне поможешь, – упрямилась Софи. – Та девчонка, Эльмия... Она смешала мне все карты, но мой план можно осуществить и за счёт неё. В ней таится огромная энергия! Если мы её впитаем, то сможем протестовать даже против Лонея.
Мэри поднесла кончики пальцев к вискам и зажмурилась, будто у неё заболела голова.
– И ещё мне удалось связаться с Селеной, – настойчиво продолжала Софи. – Она сказала, что у неё свои счёты на девчонку, но, если у нас есть шанс вернуться, она нам обязательно поможет.
– В твоих планах нет смысла! – неожиданно заорала Мэри с такой силой, что даже гигантский ворон, пригнездившийся на ветке старого дуба, громко гаркнул в ответ и от испуга перелетел подальше. – Все... и ты, и даже Селена!.. Вы все не замечаете очевидного! После Войны Бесконечности на время наложили печать, и в тот же момент было предрешено всё наше будущее! Ты же была там, знаешь, что нас ждёт?! Планеты не столкнутся, человечество не вымрет, а Эльмия не погибнет. Всё давно предрешено, это фиксированная линия времени, единственная возможная реальность нашей Вселенной! Если бы я не отдала кулон Эльмии сейчас, она бы рано или поздно всё равно заполучила бы его. И чтобы ты сказала на это?
– Я думала, ты всегда будешь на моей стороне, – осипшим от горести голосом проговорила Софи. – Мы же грезили вернуться к Духам, занять места нынешних Верховных, получить вечную жизнь и власть!
– Нет ничего вечней любви! – со слезами на глазах прохрипела Мэри. – Да, раньше власть и бессмертие были единственным, к чему я стремилась. Но после смерти Эдварда я поняла, как никчёмны были мои помыслы! Я не хочу жить вечно. Не хочу без него! Подожду, пока младший окончит обучение и начнёт самостоятельную жизнь, а сама уйду на тот свет.
– Ты не думаешь, о чём говоришь!
– Ох, если бы я не думала, – истерично захохотала Мэри. – Только я думаю об этом каждую ночь!
Не собираясь больше спорить с упершейся в своё бывшей подругой, Софи демонстративно развернулась и быстро зашагала прочь с кладбища. Но, так и не уйдя далеко, задумчиво остановилась и подплелась обратно к Мэри.
– И что же мне теперь делать? – спросила Софи. – Ради чего жить? В Орден меня не примут, равно как и в Духи, а моя семья больше знать меня не хочет!
– Ты сама виновата в своих бедах, – осуждающе проропотала Мэри.
Ей уже самой не терпелось закончить затянувшийся диалог, но бросить старую подругу в беде не давала ей совесть. Она устало потёрла переносицу и неуверенно проговорила:
– Отправляйся в прошлое.
– Что? – Софи вдруг выпала в осадок.
– Мы знакомы с тобой почти пятьдесят лет знакомы...
– Ровно пятьдесят пять, – поправила её Софи.
– Не строй из себя Часовую смотрительницу, – резонно пресекла её Мэри. – Всё это время ты мне без устали талдычила, что кроме способностей Духов у тебя никаких интересов нет. Но это совсем не так. Ты и сама это недавно поняла, только вновь замуровала всё в пелену эгоизма.
– О чём ты говоришь? – Софи остановила философский трёп подруги.
– Чем ты жила после того, как тебя изгнали?
– Искала способ вернуться.
– Не-ет, – назидательно протянула Мэри. – Ты врёшь мне, хоть и не осознаёшь этого. «После того, как меня изгнали из Духов, я только и видела счастье в детях», – спародировала она голос Софи. – Не твои ли эти слова?..
– Я не помню, чтобы когда-то такое говорила...
– Мы часто не замечаем, когда говорим правду, – Мэри вновь ударилась в высший слог. – Ты так сказала на Дикастерии нереид. Мы всем Орденом наблюдали за твоим красноречием. Я-то знала, что практически каждое твоё слово – завуалированная ложь, меня ты обмануть не смогла, но остальные... они верили в каждое твоё слово. А почему? Потому что, прежде чем начать кидаться обвинениями, ты рассказала слёзную историю о том, как сначала вырос твой сын, потом твоя внучка, а правнуков у тебя никогда не будет. Мы видели истинное сожаление, истинные эмоции и самую настоящую боль в твоих глазах.
– Как на сеанс к психологу сходила, – съязвила Софи.
– Я вообще-то помочь тебе пытаюсь! – зыкнула на неё Мэри, та мгновенно присмирела, и она продолжила: – В тот момент на суде говорило твоё сердце, и тебе стоило к нему прислушаться. Забота о детях – вот твоё призвание.
– Только детей у меня нет, – напомнила ей Софи.
– Существуют детские сады, учреждения для детей и сирот. Ты можешь устроиться воспитателем...
– Всё это возможно и здесь, зачем нужно прошлое?
– А сможешь ли ты начать жизнь с чистого листа, когда вокруг такое творится? Ты ведь сама говорила, что раньше обстановка была гораздо пригоднее для мирного существования. Это время тебя испортило.
– Без Временного кулона я всё равно не смогу никуда отправиться, – понуро опустила голову Софи.
– Ты скакала с ним во все времена несколько лет, – припомнила ей Мэри. – За эти годы его энергия частично передалась тебе. Ты ещё можешь совершить один небольшой прыжок.
– Но я всё равно не Дух, – сомнения не покидали Софи. – Я каждый день буду проживать как два, и умру также рано, как и Эдвард... Подожди, – вдруг нахмурилась она. – Ты ведь этого и хочешь? Чтобы я побыстрее свалила на тот свет?
– К чему тебе долгая жизнь? – вскинула рукой Мэри. – Я даровала тебе достаточно частиц, чтобы ты использовала свой второй шанс правильно.
– Я всё понимаю, – уныло кивнула Софи. – Что ж, прощай, Мэри... Больше вы меня не увидите.
Она исчезла в золотистом тумане быстрее, чем Мария успела ей ответь. Оно и правильно. Долгие прощания внушили бы ещё больше сомнений.
Мария провела рукой по надгробию, словно смахивая пыль, а затем сама испарилась в красном облаке. Когда дымка рассеялся, она уже оказалась на другом кладбище – неподалёку от Собора Святой Лауры. Над памятниками здесь клубилась тьма, от которой по коже бродил мороз. В своём новом костюме Мария выглядела здесь ни к месту – даже её старомодное платье, томящееся теперь на чердаке в коробке с другим хламом, смотрелось бы куда гармоничнее с окружающей атмосферой.
Мария стояла напротив громоздкого памятника в виде счастливой старушки в окружении маленьких детей. Надпись на табличке гласила:
Софи Мирати
лучшая на свете женщина
чья любовь никогда не погаснет в наших сердцах.
Знакомые. Коллеги. Воспитанники.
Мэри подожгла вторую свечу, вставила её в рыхлую землю и повторила в пустоту:
– Всё давно предрешено.