Ты ошибаешься. Часть 5
– Валяй, – отвечаю я так дерзко, что сам себе удивляюсь.
Стоило бы испугаться или как минимум напрячься от ее действия. Разъяренная и вся в крови, она действительно вселяет ужас, но кажется, мне становится понятен характер девочки-волчицы. Нравится ей, когда боятся и подчиняются, но будь ей правда плевать, не спасала бы меня снова.
Девушка медлит, возмущенно надувает щеки и еще раз шумно втягивает воздух, после чего опускает меч и возвращает взгляд к волку. Некоторое время она молчит, наблюдая как приближается огненный зверь.
– Я удивлена. Для человека, способного создавать лишь примитивные формы, ты сотворил нечто невероятное, – наконец произносит Клеа. – И все же, это скорее исключение. Не получись у тебя, мы бы уже не разговаривали. Глупый поступок.
Она вытягивает руку, чтобы потрепать за бок подходящего к нам волка. Как раз это действие сейчас кажется мне глупым. Но огонь под ее пальцами ведет себя словно реальная шерсть, что сразу пробуждает во мне любопытство, поэтому, когда двухметровый зверь останавливается и ложится напротив, тоже тяну ладонь к его огромной морде.
Волк заметно потускнел с нашей последней встречи и снова больше смахивает на призрака, тем более что мое пламя итак почему-то выглядит светлее, чем тот огонь, что создает Клеа. Как и ожидалось, пальцы не проходят внутрь зверя, а сталкиваются с его материальной оболочкой, погружаясь в языки пламени как в настоящую шерсть, но ощущение совсем иное. Словно огонь покрывает поверхность плотного воздушного шара, и не огонь это вовсе, а теплая приятная вода.
– Эта литарда спешила к тебе. Хотел увеличить твои шансы на выживание, – вполне спокойно говорю я, мотнув головой в сторону трупа, а потом обращаюсь к волку, – Что бы она ни говорила мне, ты все равно молодец.
Клеа фыркает, а я с удовольствием тянусь выше и чешу своего волка за ухом. Зверь не издает никаких звуков, но подается мордой навстречу, прикрывает глаза и начинает махать огромным хвостом, раскидывая вокруг искры и вызывая у меня улыбку. Полюбовавшись им еще какое-то время, я, наконец, мысленно велю ему скрыться, как обычно поступаю с пламенем в руке, и тот послушно исчезает, растворяясь в воздухе и сливаясь с силой внутри. А после обнаруживаю на себе заинтересованный взгляд девушки.
– Что? – спрашиваю коротко. – Я опять сделал какую-то глупость?
– Уже второй раз вижу, как тепло ты улыбаешься волку, но с людьми делаешь это скорее из вежливости. Немного странно, – подмечает Клеа. – Больше любишь животных?
– Даже не знаю, – я серьезно задумываюсь на пару секунд. – Скорее всегда хотел завести собаку.
Девушка вперяет в меня испепеляющий взгляд, и я не сразу понимаю, что именно в моем ответе могло ее разозлить.
– Вот не надо... Не сравнивал я тебя с собакой! – заявляю я, как только до меня доходит, чего она надулась, однако волчица озадачивает меня лишь сильнее:
– Вот так просто?! Чего раньше не сказал? Я могу быть волком большую часть времени. Даже разрешу чесать меня за ухом, если позволишь спать на кровати, еще лучше, если отдашь мансарду. Там тоже есть кровать. Я видела...
– Эй, стоп, стоп, стоп! – торможу не на шутку разошедшуюся девушку, у которой аж глаза загорелись от собственной идеи.
Вот не понимаю, она совсем дура? Решила, что в качестве собачонки пущу к себе жить? Как будто у меня получится забыть, что она человек, а не зверь.
– Я, кажется, уже спрашивал сегодня, но спрошу снова: как у тебя с адекватностью? – обращаюсь к Клеа, когда та недовольно умолкает.
В целом меня не особо заботит ответ. То, что у нее дурь голове, мне уже ясно. Ведет себя как избалованное дитя. Но у меня еще теплится надежда на то, что она осознает абсурдность своего предложения.
– По-моему, прекрасно! Видишь, как удобно выходит: хотел завести питомца, а тут я, такое сокровище, сама тебя нашла! – оптимистично заявляет девушка, заставляя меня закрыть лицо ладонью и опустить голову.
– Правда, я поумнее собаки буду, поэтому не рассчитывай меня выдрессировать. Команды дурацкие выполнять не стану, – продолжает тараторить Клеа, – но, раз у меня будет возможность наблюдать за тобой только в волчьем обличии, так и быть, потерплю.
– Да на кой черт за мной наблюдать?! Я что, подопытный кролик?! – не выдержав, выпаливаю я в гневе. – Чего ты докопалась? Сказал нет, значит нет! И думать забудь! И вообще, разве это сейчас важно?!
Восторг на лице девушки моментально испаряется, уступая место сначала удивлению, а затем беспокойству. Брови смещаются к переносице, образуя хмурую складку посередине, взгляд утрачивает былой задор, становясь серьезным.
– Успокойся. Если Бронт увидит тебя таким, убьет, не раздумывая, – говорит она сухо, и я, угомонившись по одному поводу, теперь мысленно ругаю себя за несдержанность по другому.
Мне не нужно зеркало, чтобы сказать, что сейчас в глазах танцует пламя. Эта девчонка второй раз заставляет меня забыться и дать волю эмоциям. Плохо. Я даже не замечаю, как теряю контроль.
– Ты хотела разобраться с литардами. Разобралась. Давай уже вернемся в город, – смиренно предлагаю я, зажмуривая глаза и пытаясь сбросить внутреннее напряжение.
– Не могу. Фо говорит, Бронт совсем рядом, а у меня есть к нему вопрос.
– Настолько важный, что готова встретиться с ним снова? – поднимаю на нее непонимающий взгляд.
Девушка кивает. По выражению лица и практически мольбе в глазах видно, что ей движет не простое любопытство, а нечто очень значимое. И все же мне хочется ее отговорить. И дело не в моем эгоистичном желании поскорее убраться из леса. Сама идея не кажется мне безопасной.
– Он же убить тебя хочет, – еще раз пытаюсь вразумить свою спутницу, когда та поднимает меч и начинает идти куда-то прочь от обезглавленной туши. Я стараюсь говорить с Клеа так, как разговаривал бы с Лили, задумай она рискованное дело: с искренней заботой и участием.
– Я не собираюсь умирать сегодня, – улыбается девушка в ответ, притормозив и обернувшись к плетущемуся позади мне. – Но... – она опускает глаза и свободной рукой заправляет выбившуюся прядь за ухо, улыбка становится грустной и совсем исчезает с лица. – Можешь в этот раз послушать меня и не высовываться? Ты сильно рискуешь.
Мне и самому не особо хочется сознательно подвергаться опасности. Учитывая, что Клеа сотворила с литардами, нет причин волноваться за нее. Пожалуй, это Бронту стоит опасаться. Однако свежие воспоминания о стрелах, полученных от старого знакомого волчицы, не дают мне полной уверенности в превосходстве сил девушки.
– Хорошо. Раз обещаешь не умирать, – немного помедлив, соглашаюсь я. – Но будь осторожна со стрелами. Я ведь не смогу исполнить роль щита.
Девушка, чуть улыбнувшись, хмыкает и отворачивается, снова отрывает от земли огромный меч, который опускает каждый раз, когда останавливается, и движется дальше в чащу. Я тут же спешу за ней.
– Кстати, этот меч... Видел, как ты его создавала, но не понял, что ты сделала, – возможно сейчас совсем не время, но любопытство не дает мне покоя.
Клеа тормозит так резко, что я чуть не врезаюсь в нее.
– Что ты почувствовал в тот момент? – интересуется она, не поворачиваясь. – Было... больно?
– Не то чтобы больно. Неприятно. Фениксу явно не нравилось происходящее.
– Извини. Мне стоило спросить у тебя разрешения.
Она явно считает себя виноватой, вот только я не понимаю в чем. Еще тогда реакция моих внутренних сил показалась мне странной, но Клеа никак ее не объяснила, собственно, как и создание меча из деревьев.
– Так что ты сделала? – продолжаю выпытывать я.
– Потом расскажу, ладно? – просит девушка. – Не ходи дальше. Жди здесь.
Вместо ответа я обреченно выдыхаю и остаюсь на месте наблюдать, как удаляется светящаяся фигура. Некоторое время после я честно стою и жду, залечиваю раны, хожу из стороны в сторону, останавливаюсь, подпираю дерево, всматриваюсь в глубь леса, но никак не могу избавиться от чувства тревоги. В какой-то момент я понимаю, что больше не в силах выдерживать пытки неизвестности, и направляюсь вслед за девушкой.
Прости, Клеа. Кажется, я снова нарушаю твою просьбу.
***
Крошечная огненная пташка, сопровождающая Бронта, гаснет, как только тот проходит мимо. Мужчина замирает и тут же напряженно сжимает в руке свой арбалет, другой тянется к кинжалу на поясе. Огонь, окружавший меня ранее, сейчас не горит, чтобы не привлечь его внимание раньше времени, и как только моя цель останавливается, я начинаю действовать.
– Меня ищешь? – интересуюсь, выскользнув из укрытия и подставив острие меча к шее мужчины, при этом крепко сжимаю рукоять двумя руками. Длина моего клинка создает хорошую дистанцию между нами: достать меня коротким оружием затруднительно, а за стрелами я слежу теперь внимательнее вдвойне. Одна уже точно заряжена в арбалет.
– Ты еще глупее, чем я думал, – усмехается Бронт. – Мало того, что домой сунулась, так еще и не бежишь.
Он не поддается на провокацию, не верит, что убью, по-прежнему оставаясь наготове. И все же поворачивает голову в мою сторону с осторожностью, после чего издевательски продолжает:
– Кажется, понял. Твоему пареньку стрелы пришлись не по вкусу?
– Где ты их взял? – едва вспомнив, как плохо было Алану накануне, я с трудом сдерживаю нахлынувший порыв гнева. Однако выдать врагу свое раздражение – все равно, что допустить ошибку в бою.
– Поняла, что непростые, да? Убери-ка меч, может тогда и расскажу, – хитро предлагает Бронт.
– Арбалет и нож в сторону, может тогда пощаду тебя, – парирую я, отчасти перенимая его интонации.
– Как же ты несговорчива, принцесса. Вся в отца, – ворчит мужчина, неторопливо отнимая руку от ножа. – Никогда он мне не нравился. А ведь заверил всех, что и носа не сунешь обратно в Севрид.
Слова пронзают меня словно молния. Кажется, даже сердце замирает на секунду дольше обычного.
– Он жив? – спрашиваю в изумлении. Я не смела даже надеяться, что покрывающего мой побег отца, оставят в живых. Мысленно уже простилась с ним, предполагая, больше мы никогда не сможем встретиться. Но что, если его отправили в темницу и терзают изнурительными пытками, пока я пытаюсь обрести новое место в жизни?
«Не позволяй сбить себя с толку,» – слышится встревоженный голос Фо.
Правильно, сейчас мне нужна максимальная внимательность. Не время для эмоций.
– Да что ему будет? – ехидно отвечает бывший командир. – Правитель он хороший. С дочуркой только не повезло.
В самом конце фразы мужчина резко отклоняется назад и в сторону, подальше от угрожающего жизни клинка, и разворачивает корпус, вытягивая руку с арбалетом в моем направлении. Впрочем, как и ожидалось.
Огонь мгновенно покрывает все тело плотным слоем, клинок меняет свою плоскость, разворачиваясь широкой частью ко взгляду, и также источает пламя – вверх и вниз по толщине лезвия, образуя своеобразный барьер. Уклониться от выстрела было бы логичнее, но Алан смог оправиться от них, поэтому я уверена, что щит, созданный природой двух миров, выдержит.
Щелчок арбалета, короткий свист, и древко застревает в стене огня, пройдя сквозь нее лишь на треть. Стрела вспыхивает алым и быстро сгорает, роняя пепел на землю. Даже наконечника не остается.
Застряла. И все же прошла, значит тоже смешанной природы, как и мое оружие, создана фениксом в чужом мире. Кем-то сильнее меня. Неудивительно, что парень поначалу встать не мог.
– Где ты взял эти стрелы? Кто их создатель? – требую ответа и уверенно напираю на Бронта, заставив его почти прижаться спиной к широкому дереву. Сверкающее лезвие меча вновь устремляется к шее мужчины и не дает возможности перезарядить арбалет.
Теперь, в свете собственного огня, я могу рассмотреть противника гораздо лучше. В моих воспоминаниях он всегда был облачен в благородную форму дворцовой стражи, сейчас же больше походит на разбойника или охотника. Штаны темно-серого цвета заправлены в грубые поношенные сапоги. Сверху простая пестрая сорочка из плотной ткани с рукавами, зашнурованными кожаными полуперчатками почти до локтя длиной, а вот пояс широкий тряпичный, затянутый в тугой узел, по бокам которого закреплены ножны для кинжала, небольшая фляга и кошель. Из-за плеча удерживаемый перекинутой через грудь толстой веревкой из кожи выглядывает колчан с еще парой стрел.
За полтора года, что мы не виделись изменилась не только одежда. Темные слепленные волосы Бронта давно следует вымыть и остричь, даже у Алана они сейчас короче, а ему бы тоже не помешало посетить цирюльника. Но лицо парня хотя бы не скрывается под спутанными зарослями усов и бороды.
Мужчина не делает резких движений, не тянется к кинжалу, но и расставаться с арбалетом не спешит. Карие, почти черные, глаза несколько секунд изучают приставленный к горлу меч, а затем поднимаются и продолжают издевательски наблюдать за мной. Рот снова растягивается в усмешке. Такими темпами, убью его раньше, чем тот что-то расскажет.
– Отвечай, – требую я, теряя терпение.
– Забавно, Клеарлин. Даже Боги хотят тебя убить! – произносит он с каким-то чрезмерным восторгом. – А знаешь, что самое смешное? Это ведь стрелы твоей матери.
Он разражается хохотом, а я цепенею.
«Скажи, что он врет,» – прошу у феникса, не веря, что мама создала стрелы, чтобы убить меня.
Я понимаю, что будь они работой моего огненного друга, тот признал бы их сразу. Однако внутренний собеседник медлит с ответом, и невольно я поддаюсь тревоге.
«Фо?» – в надежде зову его снова.
«Не мое творение,» – наконец отзывается феникс. – «Когда мы только явились в Севрид, Лана отдавала военачальнику пять стрел, которые случайно принесла с собой из Ярринсталла. Мы использовали их для победы над тардосами. Похоже, собрали после битвы.»
Напряжение сразу отпускает меня. Если бы Фо рассказал об этом раньше, мне не пришлось бы искать стрелка, чтобы получить ответ. И все же про создателя феникс ничего не упомянул. Но главное, что другие его сородичи тоже не желают мне смерти.
Все это время Бронт хохочет, но неотрывно следит за моей реакцией на сказанное. Видно, он улавливает мои внутренние колебания, так как неожиданно умолкает, отклоняется назад вплотную к дереву и на сей раз ныряет вниз. Буквально за секунду мужчина бросает арбалет на землю, ловко сокращает дистанцию и под паническое «Клеа!» в голове силой вырывает меч из моих рук.
Я толком не понимаю, как такое произошло, но можно сказать, мы поменялись ролями. Обезоружив меня, капитан тут же занимает атакующую позицию. Воспользоваться крыльями, чтобы удрать, мне мешает собственный клинок, красующийся теперь над плечом в непосредственной близости к горлу.
– Ты очень плоха в ближнем бою, – сухо констатирует Бронт, приближая лезвие к коже и чуть проводя по ней.
Легкое жжение на шее сообщает о только что полученном порезе, а довольная рожа мужчины дает понять, что тот уже мысленно празднует победу.
– Я могу сжечь тебя прямо сейчас, – угрожаю ему, хотя на самом деле мне страшно.
И становится еще страшнее, когда вояка перехватывает меч одной рукой, а второй вынимает кинжал. Острие ножа проминает футболку, упирается в оболочку из пламени меж ребер и замирает.
– Я успею забрать тебя с собой, – равнодушно сообщает Бронт. И явно не шутит.
«Можешь разрушить меч?» – спрашиваю феникса, пытаясь понять, как выйти из сложившейся ситуации. Кинжал меня не пугает, а вот сконцентрированная мощь материи этого мира может оставить серьезные повреждения. Понимает ли это Бронт?
«Сил не хватит на полное разрушение. А если извлеку из него свою часть, он станет для тебя еще опасней, чем сейчас.»
– Тебе стоило подохнуть в тот раз, – со злостью произносит капитан, сильнее надавливая на кинжал, чем заставляет меня сделать небольшой шаг назад. Тут же ощущаю как клинок оставляет на шее новый обжигающий разрез.
– Не было бы такой суматохи в мире, – продолжает мужчина, двигаясь за мной вслед, – и Аланамель оставалась бы нашей живой Богиней.
– Моя жизнь – дар и воля твоей Богини, – напоминаю я.
– Ты не заслуживаешь ее дара! – орет Бронт и пытается вогнать нож в мой живот. Лезвие скользит по огненной оболочке и срывается в сторону, разрывая лишь ткань футболки. В тот же момент клинок слегка отклоняется от шеи, а я отскакиваю в противоположную сторону.
Капитан отбрасывает оказавшийся бесполезным кинжал, хватается за меч двумя руками и совершает быстрый круговой разворот, с размаху глубоко рассекая клинком мне правую ногу прямо под коленом. Я падаю и отчаянно пытаюсь не закричать.
– Куда это ты собралась? – озлоблено шипит сверху Бронт.
Голова кружится. Меч действует также как стрелы: жгучая боль словно яд моментально растекается по телу. Нога ниже колена теряет чувствительность. Всю свою энергию я тут же направляю к ране, пытаясь прекратить разрушительный процесс.
«Взлетай, пока еще можешь!» – велит Фо.
Верно. Крылья. Мне нужны крылья...
Тяжелый сапог с силой впечатывает меня в землю, сбивая дыхание.
«Сожги его!» – требую я, корчась от боли.
– Отвали от нее, мразь! – слышитсярядом еще один разъяренный голос.