5. Пытка
И вот наконец-то пошел дождь.
Даже ливень. Тонны воды падали с неба.
Охотник запрокинул голову и открыл рот. Парень с душой змеи снял рубаху, прикрывающую его чешую, и подставил под тяжелые капли сухую потрескавшуюся кожу спины. Щенок со сломанным хвостом начал слизывать грязную влагу прямо с земли, пытаясь успеть до того, как вода бесследно впитается в изголодавшуюся почву.
Они пять дней шли по выжженным территориям.
А Девочка?
Она села на корточки, опустила лицо и дрожала всем телом. Она старалась прикрыть лицо руками в тонких кожаных перчатках, но видела, как белые разводы стекают по ладоням вниз.
Девочка открыла свой черный рот и взвыла бы, если бы могла.
Но они не слышали ее.
Зато она слышала. Тихий шелест капель, разбивающихся о пыль. Шипение воды, моментально испаряющейся от соприкосновения с жарким телом. Она слышала, как поднимается влажным паром душный туман.
Охотник лег на землю, раскинув руки, и промокал. Потом, позже, он достанет из сумки все фляги и миски, но сейчас он становился озером. Он согласился бы утонуть, но утонуть он смог бы только в грязи, что постепенно образовывалась вокруг.
Парень танцевал под дождем и хохотал. Как давно он смеялся в последний раз? Год назад? Сто лет? Тысячу? Но сейчас запекшаяся кровь вымывалась из трещинок его чешуи. Он снова становился гибким и гладким.
Они выжили.
Они будут жить.
Парень с ужасом осознал, как радует его эта мысль.
Он остановился. Запрокинул голову к небу и стоял так, в надежде захлебнуться дождем.
А Девочка?
Она стояла на коленях, прижавшись ладонями к чернеющей земле, опустив лицо, и смотрела, как намокают ее черные косы. Как с кончиков волос начинают капать мутные капли воды. Ее выжженные слезные каналы болели от неспособности излить душу. Ее одежда стала тяжелой и практически прозрачной. Ее ступни стали скользкими и морщинистыми. Каждая капля оставляла синяк на ослабленном теле.
С кончика ее носа сорвалась прозрачная дождинка.
С кончика ее носа сорвалась прозрачная дождинка.
С кончика ее носа...
сорвалась...
прозрачная...
Девочка подскочила и оглянулась в ужасе. Рядом с ней лежал Щенок. Он тяжело и сыто пыхтел, его мягкое брюхо раздуло от выпитой воды. Она аккуратно его потрогала, и он булькнул всем телом, а из ноздрей вытекла тоненькая струйка. Девочка со смытым белым лицом подхватила Щенка, прижала к себе и оглянулась. Они были в поле. В гребаном выжженном поле, постепенно затапливаемом благословенным дождем.
Девочка побежала к блаженно улыбающемуся небу Охотнику. Он перевел на нее мерцающий взгляд, но сквозь пелену воды Девочка была для него спотыкающимся и вязнущим в грязи пятном. Она падала, не могла встать, ее давили тонны воды... Тогда она закусила холку Щенка, приподняла свою голову вместе с его мордой повыше и поползла. Добравшись до Охотника, она закинула на него руку, ища поддержки, но увидела, как его тело просело глубже во влагу. Охотник был счастлив. Скоро он станет озером. Девочка положила на его грудь Щенка и спустила его морду с плеча. Из пасти тут же полилась вода.
Девочка встала и пошла к Парню с душой змеи. Он стоял, запрокинув лицо к небу. В его носу была вода. В его глазах была вода. В его открытом рту была вода. Он был счастлив. Он скоро утонет.
Но она, как она будет жить без него? Девочка толкнула парня. Со всей своей силой. Всем своим весом. Но куда ей пытаться сдвинуть с места века и века, и века.
Она встала на цыпочки, обхватила его блестящее от чешуи и дождя лицо своими руками, измазанными черной грязью и остатками белого грима и кричала, заглядывая в его глаза. Но куда ей перекричать природу.
Тогда она обошла его со спины, разбежалась и врезалась в него, повалив лицом в грязь. Вот поэтому Парень и не любил открывать свою спину. А Девочка отдышалась немного, сидя на его плечах, откинула мокрые волосы с уже не белого лица и потащила его то за руку, то за ногу, то вспахивая лицом землю, обдирая колени, ломая спрятанные в перчатках ногти, зубами цепляясь за камни, чтобы продвинуться еще на миллиметр туда, где тонули в озере Щенок и Охотник.
А дальше?
Дальше было все просто. Она нашла то, что Охотник называл одеялом, собрала какие-то платки и натянула над ними подобие крыши. Какое-никакое, а укрытие. Она стянула с себя некогда белые одеяния. Она спрятала в коленях некогда белое лицо. И дрожала. А на выпирающих под кожей позвонках постепенно проступали синяки, набитые благословенным дождем.
Позже, намного позже, Охотник перестанет быть озером и сможет развести огонь, потому что то, что он называл одеялом, и не горело, и не промокало... только он мог продолжать называть это одеялом.
Позже, намного позже, Парень не утонет, он накинет на избитые кости Девочки свою пыльную, со следами крови, но теплую рубаху и сядет причесывать ее мокрые волосы, пока они не высохнут, чтобы заплести чистые блестящие косы.
Позже, намного позже, Щенок откопает во влажной грязной земле жилку белой глины. И молча будет тыкать Девочку носом, пока она, сжавшись и все еще дрожа, будет наносить ее на лицо.
Позже, намного позже, Девочка будет сидеть и смотреть в небо и думать, что это небо плачет все те слезы, что она не может.
А пока?
Дождь шел пять дней.
И вот наконец-то дождь закончился.