Путь

Девочка с белым лицом наблюдала остекленевшими черными глазами за пляской костра, прислушиваясь к тихому треску. Это трещало ее лицо. Грим нагревался и сох.

Она не любила огонь. Она предпочитала холод и безысходность ночи.

— Смотри, что передали для бедной калеки, — по другую сторону огня появился Охотник. Девочка подняла на него немигающий взгляд. Охотник достал из кармана то, что когда-то было белым платьем. Горячий сухой ветер всколыхнул кружевной воротничок и рукава, подобные облакам.

— Нравится?

Она никак не отреагировала, и Охотник бросил тряпку в огонь.

Девочка пальцем на лбу вывела у себя «Ха-ха», потом брезгливо посмотрела на испачканные в белой краске перчатки и начала старательно их оттирать. Об шерсть, об песок, об параллельное пространство. Рядом с ней сел Парень с душой змеи — об него она тоже вытерла пальцы.

Где-то под согнутыми коленями раздался тихий писклявый рык. Девочка с белым лицом посмотрела вниз и приложила палец к губам. Но Щенок не послушал. Он вытащил из укрытия длинных костлявых ног свою морду. Влажные подслеповатые глаза сфокусировались на Охотнике, и он сделал неуверенный шаг, болтая тяжелой головой из стороны в сторону. Вислые уши настороженно пытались подняться.

Охотник не обращал внимания. Он морщил нос, заглядывая в котелок на палках. Палки пахли вкусно, содержимое котелка — не очень. Он доставал из своей огромной заплечной сумки жестяную тарелку и кружку, и ту странную вещь, которую он считал одеялом. Он наваливал себе булькающей еды с торчащими хрупкими косточками и удовлетворенно ухмылялся, устраиваясь на том самом одеяле.

Щенок шел на дрожащих лапах и грозно смотрел влажными голубыми глазами. Нос почти волочился по земле. Хвост торчал от напряжения. Но шерсть, шерсть на холке стояла дыбом в предупреждении.

Охотник извлек откуда-то початок ароматной вареной кукурузы. От него пахло теплом, сливочным маслом и солью. И швырнул его Девочке. Она поймала кукурузу и в предвкушении облизала белые потрескавшиеся губы черным языком. Открыла влажный рот, в свете огня блеснули черные зубы, когда она с явным удовольствием вгрызлась в подаренную еду. Вера не разрешала ей есть убитую плоть. Бывали дни, даже недели, когда они шли по выжженным полям, а на пути попадались только пустые желтые стебли и чудом выжившие мыши (то тут, то там уже и не выжившие, раз они перешли дорогу Охотнику). В такие дни, и даже недели, у нее болел желудок, голова, черные десны, ногти... И Девочка шла по его следам, облизывая пересохшие белые губы черным языком.

Щенок приблизился к костру. Он ткнулся носом в угли, посопел, раздувая пепел, и сделал шаг вперед. В огонь.

Парень с душой змеи, натиравший чешуйки, спрятанные под одеждой, звериным жиром замер. Он неотрывно смотрел за щенком. Он был пружиной, готовой к действию. Правда, Парень пока не решил к какому: то ли следом сунуть руку в огонь, то ли добить тупую тварь, чтобы не мучилась, то ли отвернуться. Парень чувствовал, как рядом с ним, с початком в зубах напряглась Девочка. Она-то смотрела на Охотника, который ел, не поднимая взгляда, только серые отблески заиграли на жиже в его тарелке.

Щенок вышел из костра. Лапы его окрепли, тело стало более пропорциональным. Он снова дышал дымом и злостью. Он приближался к цели.

— Стоять, — тихо произнес Охотник. Он поднял руку и пальцем ткнул себя в грудь. — Охотник, — сказал он и перевел руку. — Парень, — и следом: — Девочка, — потом он сунул палец прямо в нос Щенку и уточнил:

— А ты — Пес. Понял?

— Нет, — сиплым басом ответил Щенок и рванул.

Он открыл пасть и попытался ухватить одну из торчащих из жестяной тарелки косточек. Он был так близко. Он уже чувствовал вкус теплого мяса. Но Охотник поймал его одной рукой под брюхо, поднес маленькое тельце к лицу и с силой вцепился зубами в холку Щенку, после чего убрал руку из-под брюха. Щенок повис всем весом на растянувшейся коже и завизжал, суча лапами в воздухе.

Охотник тряхнул головой из стороны в сторону — Щенок только беспомощно ударился об его щеки — и выплюнул тельце обратно на песок.

— Охотник, — сказал он, ткнув себя в грудь. — Парень, — он указал на привставшего на одно колено Парня. — Девочка, — она сидела, вжав голову в плечи и прикрыв ладонью шею под волосами. — Пес, — закончил свою лекцию Охотник. — Понял?

Щенок не ответил, наблюдая, как по пухлому мягкому носу стекают слезы обиды и боли.

Перед ним легла кость с мясом. На макушку в скупом жесте опустилась ладонь — иди, мол, чего уж, с кем не бывает.

Но Щенок остался.