Глава 12.
– Диего, мне нужно идти. Мой брат в опасности.
– Откуда ты знаешь, что он еще жив?
Как ножом по сердцу. Сильвия едва сдержала эмоции в себе, но слезы всё равно выступили. Она не позволит им покатиться. Как выступили, так и высохнут.
– Отсюда, – она указала ладонью на голову. – Этого достаточно!
Минутой ранее Сильвия подобрала нож, которым её чуть не убили, и сунула за ремень, на котором шорты держались на талии, а в широкий карман бросила валяющуюся неподалеку бутылку с зельем, такую же, какую она в спешке схватила в доме Морриган. Страхи оправдывались. Сестры открыли сезон охоты. По спине снова пробежал холод.
Едва Сильвия вышла в коридор, на её плечи легла не то рубашка, не то легкая куртка.
– Ты думала, что я позволю себе отпустить иностранку в ночную Гавану без сопровождения?
– Я не знаю, что от вас... от тебя ожидать.
– Какой я, оказывается, страшный, – Диего улыбнулся.
– То, что ваша родственница оказалась подделкой не означает, что мой брат – такой же, – ответила Сильвия и не стала даже слушать возражения.
Выйдя на улицу, она порадовалась, что вернула доктору его куртку. Вроде и стены, и асфальт отдавали теплом, но воздух со стороны моря шел такой прохладный, что привыкшей к жаре еще в Луизиане Сильвии пришлось закутаться потеплее. Она взглянула на Диего, он кивнул в сторону машины. В этот раз интуиция молчала, и Сильвия села без разговоров. Диего на испанском объяснил водителю ситуацию, потряс перед ним приличной пачкой денег и убрал её в карман. Видимо, водитель пошутил, потому что оба они рассмеялись. Машина тронулась.
Весь салон старой русской машины пропах дымом от сигар, иногда, когда машина тряслась на ямах, Сильвии чудился запах рома, такого же, какой она пила дома у доктора. Вряд ли память даст забыть этот эпизод. Сильвия сломала человеку жизнь. Хотя, кто знает, может, если не она, то русалка сделала бы это первее? Может, и вовсе завела доктора Лосано в море? Сильвия ни разу не встречала русалок, которые бы этим промышляли, и даже не слышала разговоров.
Да кому ты врёшь?
Внутренний голос подсказал, что она едва сама не стала одной из таких. Сильвия вздохнула. Не слышала нигде, кроме как у Меланты. И она понятия не имела, был ли на дне кто-то, кто делал то же самое.
– Тварь говорила правду о западе. Рыбак увел парня туда, видимо, они хотят перебраться через Мексиканский залив.
– А разве так можно? – Сильвия посмотрела на доктора с недоверием.
– Она правильно сказала: если есть ум и деньги, нет ничего невозможного.
– Жаль, что у меня ни того, ни другого.
– Даже если так, ты решительная как черт. А деньги у меня есть, – Диего улыбнулся.
– Решительная?
Диего кивнул.
– В первые дни я думал, ты выкатишься в окно прямо на кушетке, лишь бы сбежать.
– И в итоге сбежала ведь, – парировала Сильвия.
– Девчонка без документов в чужой стране, с ножом за пазухой и целью, как в боевике. Во что я ввязался?..
– В приключение.
– В больнице каждый день – приключение, – ответил он, улыбнувшись одним уголком губ. – Хочешь расскажу историю?
Сильвия кивнула и устроилась на сидении поудобнее. Жаль, не было пледа или наушников, хотя их роль выполняли куртка доктора и он сам. Этого Сильвии было более чем достаточно.
– Я тогда только-только попал на стажировку в больницу. Даже помню точную дату, настолько этот случай меня, совсем еще зеленого, удивил. Даже, наверное, шокировал. Невролог был человеком с юмором, и не предупредил никого из нас, что пациенты по его специальности могут быть слегка... Необычными. Мы проходили это на лекциях, а ты знаешь, как сухие слова отличаются от дел.
Сильвия кивнула. Даже думать не нужно – Селесте. Точнее та, что выдавала себя за неё. Её слова в красной комнате кардинально отличались от действий. Красная комната. Сильвия усмехнулась. А ведь она могла бы хорошо провести там время, если бы не вечные погони и побеги. А доктор тем временем продолжал.
– Это было моё первое ночное дежурство. Знаешь ведь, практикантам редко дается настоящая работа. Сидел, читал, никого не трогал, и вдруг за спиной кто-то начинает смеяться, – Диего посмотрел на Сильвию, и, дождавшись её заинтересованной реакции, продолжил. – Я в тот момент чуть душу богу не отдал, в конце концов, этажом ниже уже морг, а сзади – лифт. Оказалось, что один старый дед после инсульта решил погулять. С тех пор меня ничего не пугало.
– Мистер бесстрашный, – Сильвия усмехнулась. Она хотела в ответ рассказать историю про кино, но не стала. Даже на таком жестком и неудобном сидении под легкой курткой было так удобно, и Сильвию тянуло в сон так сильно, что последние слова доктора она слушала, закрыв глаза.
Когда Сильвия проснулась, уже светало.
– Черт, который час? – она пыталась говорит громко, но спросонья не выходило. Диего с переднего сиденья ответил ей.
– Не так уж и много. Мы поспрашивали о твоем брате, он двинулся дальше на запад. Спи, силы тебе понадобятся.
– А если что-то...
– Если что-то случится, я тебя разбужу. Спи.
Сильвия легла обратно. Кто-то подставил коробки на уровне сидений, чтобы лежать было комфортнее, и укрыл её цветастым платком вместо куртки, но всё это так и не вернуло Сильвии сон.
Полчаса, час. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда машина наконец остановилась. Задняя дверь открылась, и кто-то осторожно потряс Сильвию за плечо.
– На месте, – сказал Диего. Когда Сильвия не открыла глаза, он потряс её сильнее.
– Я не сплю, – ответила она, натягивая импровизированное покрывало на нос, а потом и на глаза. Потянулась, зевнула и только потом вышла из машины, все еще закутанная в платок. Он оказался ярко-красным, ночью Сильвия этого и не разглядела, только узоры. И только пройдя мимо нескольких домой, Сильвия поняла, что платок она позаимствовала у водителя. Она хотела было развернуться, добежать до машины, но от нее уже не осталось и следа.
– Платок, Олучи сказал, можешь оставить себе, –отозвался Диего, посмеиваясь. – Говорит, он идет тебе больше, чем его жене.
– Я ведь даже спасибо не сказала...
– Я сказал за тебя.
– Успокоил.
Сильвия сказала это совершенно без сарказма, но все равно поймала на себе недоверчивый взгляд.
– По тебе и не скажешь.
– Есть тут одно плевое дело, знаешь, – Она пожала плечами и закатила глаза. – Всего лишь на моего брата ведется охота. Ничего, о чем стоило бы волноваться.
Сильвия услышала, как Диего тяжело вздохнул. Видимо, хотел что-то сказать, но решил, что промолчать будет мудрее.
Ночная прохлада с каждой минутой пропадала, передавая эстафету жаркому латинскому солнцу. Сильвия поначалу несла платок в руках, и Диего, не выдержав этой картины, отобрал его у неё и повязал ей на бедра, за что получил тумаков по спине и плечам.
– Ты что себе позволяешь? – крикнула Сильвия.
– Освободить тебе руки, – парировал Диего.
На них стали коситься прохожие. Хоть в такую рань их было еще мало, но работу в первую смену с самого утра никто не отменял. Иностранка в таком богом забытом месте – событие. Кричащая – событие еще более яркое. Диего огляделся и кивком указал Сильвии на переулок между двумя домами с грязью от дождевых стоков и выпавшими кирпичами. Прямо как могилы у алтаря Меланты, вдруг подумала Сильвия.
Да, в узком проулке было прохладнее, но невыносимо пахло мочой и гнилью. Когда они проходили мимо полуразложившегося трупа птицы, к нему подбежала крыса, и Диего, заметив это, крепко взял Сильвию за локоть и ускорил шаг. Она не могла поблагодарить его вслух, речь на английском в темном сыром переулке вызвала бы подозрение, но, поймав взгляд, с легкой улыбкой кивнула.
Через несколько домов они повернули налево, к западу. Количество трупов животных и помоев росло с каждым шагом, в какой-то момент Сильвии пришлось закрыть нос, чтобы её не вывернуло наизнанку. Хотя, желудок освобождать ей было не от чего: завтрака после поездки не последовало. Диего, как джентльмен, мог бы его предложить, но Сильвия только радовалась, что в этот раз он этого не сделал.
– Еще немного и мы дойдем до места, куда нам нужно, – сказал Диего, обходя погрызенную до костей собаку. – Если ты не можешь этого вытерпеть, выйдем на главную дорогу...
– Вытерплю, – ответила Сильвия. – А ты?
– А я – врач, – Диего улыбнулся. Сильвия улыбнулась в ответ и обошла очередную кучу нечистот.
– Почему именно здесь?
– Самая близкая дорога к нашей цели.
– Там Эллиот?
– Может быть.
– В смысле «может быть»?! – Сильвия остановилась.
– У меня нет шестого чувства, чтобы просканировать весь остров и найти человека, которого я видел полраза в жизни, – огрызнулся Диего. – Но я знаю, у кого есть. Так и будешь стоять и ждать?
Сильвия, всем своим видом показывая собственную непоколебимость, двинулась вперед, поскользнувшись на гнилом яблоке, и чудом удержала равновесие. Диего её обогнал. Когда за очередным домом показался яркий свет, Сильвия вздохнула с облегчением, но, как оказалось, им нужно было не туда.
Диего пошел в противоположную от солнца и тепла сторону. Сильвии пришлось опять накинуть платок на плечи. Чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось, в какой-то момент Сильвия заметила, как из её рта идет пар.
– Так должно быть? – спросила она.
– Понятия не имею, – ответил Диего, потирая ладонями плечи.
Сначала замер Диего. Сильвия, шедшая в паре метров от него, заметила, как быстро кровь отлила от его лица. И уже потом перевела взгляд на то, что стало причиной.
Тела. Такие же погрызенные, как тушки котов и птиц, местами разложившиеся и кишащие опарышами. Сильвия сразу узнала это лицо. Тот самый рыбак, ставший её жертвой там, у маяка. За ним – Селесте. Рядом – незнакомая Сильвии женщина, в таком же пестром платке, как у неё, со множеством браслетов, ожерелий и колец. Пальцев на правой руке у неё не было – Сильвия не хотела знать, каким образом женщина их лишилась – а перстни с неё, все четыре, лежали рядом. Никто не забрал их.
– Мы шли к ней, Сильвия, – тихо сказал Диего. Он и не пытался помочь. Наверное, понимал, что если врач здесь и нужен, то патологоанатом. – Я думал... Раз уж Селесте нет... То есть, уже наш... Нашлась...
– Замолчи, – прошипела она в ответ. Если в доме кто-то остался, последнее, что они должны были делать – болтать. Рыбак мёртв. Эллиот остался без защиты.
Сильвия вытащила из-за пазухи нож, смазала его вонючей жижей. На воздухе от неё несло меньше, чем на дне, но запах все равно распространялся с огромной скоростью, но лучше идти на вора с топором и криком, чем тихо и с водным пистолетом.
Осторожно, шаг за шагом, стараясь не ступать по хоть чему-то, что может начать шуршать, она пошла к единственной опрятной двери в этом месте. Сильвия совсем не удивилась факту, что она была гостеприимно открыта нараспашку.
Лучше было бы, останься Диего на улице. Это не его битва, но Сильвия понимала: она лишь девчонка. С ножом, щедро сдобренным ядом, умеющая им пользоваться, но девчонка. Её силы могло просто не хватить. Это не дно, где она спокойно перебрасывала своих соперниц и спокойно пользовалась магией. Диего шел следом за ней, не произнося не слова и с розочкой из бутылки наперевес, и Сильвию это более чем устраивало.
Темный коридор пугал, но деваться было некуда. Шаг за шагом, прощупывая ступнями каждый сантиметр пола, чтобы не наделать лишнего шума, они двигались к свету из дальнего дверного проема. Что-то треснуло, Сильвия резко провела кинжалом рядом с собой, но разрезала только колыхнувшуюся ткань. Чем ближе Сильвия подходила к двери, тем сильнее билось сердце, а дыхание нужно было контролировать, чтобы его не слышали за километр. Как Диего остается таким спокойным после всей заварухи? Сильвия не понимала.
Когда она заглянула внутрь, с её сердца мгновенно упал камень переживаний о брате. Он расслабленно сидел на диване и, закинув ногу на ногу, читал какую-то книгу явно из середины прошлого века.
– Эллиот, – выдохнула Сильвия, и двинулась с объятиями к брату.
Эллиот тоже протянул к ней руки, но сомкнулись они не на спине, а на её шее.
Сильвии не впервой было видеть столько злобы в чьих-то глазах. Вспомнить даже того зеленоглазого их Дуайер-Плам. Сильвия не единожды становилась его жертвой. Каждый раз она застывала, напуганная, как кролик перед волком, будто загипнотизированная, и делала всё, что он говорил. Все двенадцать лет, пока жила там. Каждую мелочь, стоило ему об этом упомянуть.
Но такие же глаза, как у Эллиота, обычно небесно-голубые, а теперь потемневшие, Сильвия видела у отца. Обычно вдалеке, когда мать перехватывала его поперек туловища и давала дочери драгоценные секунды, чтобы успеть сбежать. Но однажды...
Сильвия долго не помнила этого и не помнила еще долго, если бы не поймала на себе взгляд брата. Сколько лет она жила с тетушкой, сколько потом с Диланом, она не помнила, как отец с потемневшими от гнева глазами поднял её над полом, как куклу, за шею и прижал к стене. Что она сделала? Раскидала кашу по полу? Скорее всего. Память старательно выводила детали, будто издеваясь. Борода в бежевой жиже, на руках – следы раздавленных ягод, а там, на тарелке, одна идеальная малинка. Та самая, которую Сильвия хотела отнести младшему братику.
Тогда она не понимала, чем заслужила такого поступка. Не понимала и сейчас. Эллиот был похож на отца сильнее, чем ей раньше казалось.
И ведь тогда, после того как отец наконец успокоился и поставил её на пол с таким видом, будто ничего не было, она пошла и отдала Эллиоту эту ягоду. Совсем малыш, он взял её в руки, покрутил, осматривая, и бросил взгляд на Сильвию. Только когда она кивнула, он позволил себе взять что-то неизведанное, но красивое в рот, и скривился. Сильвия не смогла не улыбнуться, и разлохматила его совсем тонкие светлые волосы.
История повторяется. Так говорила тетушка Джули. Так говорили умные люди в программах по телевизору. Так говорила Сильвии сейчас сама жизнь. Вот только роли меняются.
В глазах темнело, и чем дольше Сильвия ждала, тем больше звезд плясало перед её взглядом. Кольцо на руке брата больно врезалось в ладонь, которой уже не хватало сил сдерживать. Где Диего? Почему он не помог? Сильвия едва заметно кивнула, пытаясь раскрытым ртом глотнуть хоть немного воздуха, и потом потрепала брата по голове. Рука стала тяжелой, будто при температуре, и поднималась совсем нехотя.
Ярость не пропала, нет, Она смешалась с непониманием и... страхом? Эллиот сделал несколько шагов назад, оставив сестру сползать по стене, дрожа и вдыхая драгоценный воздух.
– Откуда ты это знаешь, тварь? – Взгляд Эллиота метался от сестры на Диего, который наконец появился в дверном проеме. – Откуда?! – кричал он.
– Эллиот... Ли...Ли.
– Не верю. Меня предупредили. Ты не можешь быть ею. Сильвия умерла в конце весны!
– Эллиот, дай мне об... – Эллиот бросил в Диего лежащую рядом потухшую свечу в стеклянном стакане. По комнате распространился сладковатый запах манго. Эллиот схватил нож, который Сильвия выронила, пока он держал её за шею, и направил на доктора.
– Молчи, – прорычал Эллиот. – Ты околдован, разве я не понимаю? Не держите меня за придурка!
– Эллиот, – хрипло произнесла Сильвия чуть не плача. – Ты ненавидел, когда тебя звали солнышком, и я придумала звать тебя тучкой. Потом ты сдружился с Кори, помнишь? Он дал тебе послушать диск, и ты просил звать тебя Большим Элом и записывал читку на кассеты с моими мультиками. Родители не дали тебе записываться на диски. Потом, лет, может в четырнадцать, ты объявил всем, чтоб тебя звали Эллиотом и никак иначе, и постоянно ругался из-за этого с Мартином, которого прикрывал отец. Нам обоим попадало, помнишь?
– Откуда ты... – Эллиот выглядел ошеломленным.
– Я твоя сестра. Сильвия Чемберз. Виви.
– Этого не может быть.
– Вы так и не нашли мое тело. Вот оно.
Эллиот молчал. Не опуская кинжала, направленного на Диего, он сел на ближайшее кресло, слишком низкое для его шести футов и двух дюймов. Сильвия рискнула подойти. Шаг за шагом, все еще пошатываясь, она пересекла комнату и села на корточки напротив брата. Его руки были холодными. Как всегда.
– Холодные руки – горячее сердце, – Сильвия улыбнулась, глядя на брата.
– Тогда ты просто снежная королева, – ответил Эллиот. Он не смел сдвинуться с места, когда сестра взяла в свои горячие ладони его руку.
– Какая прелесть, – где-то в глубине темной комнаты раздался хлопок, потом еще один. Эдакие медлительные аплодисменты. Сильвия не могла не вспомнить этот голос. Такой же высокий, как у Розали, и настолько же противный, как его хозяйка. – А я надеялась, что он убьет тебя.
– Ты больная, – констатировала Сильвия. Странно, но страх исчез ровно в тот момент, когда Эллиот принял её как сестру. Пламя в груди не горело. В ней осталась холодная, как сталь на морозе, ярость. Уверенность в собственной правоте: каждый, кто служил Меланте, заслуживал смерти. За её подчиненных и переживать не стоит, а за неё саму – тем более. Сильвия взяла у брата кинжал и поднялась во весь рост.
Теперь, когда их обеих окружал воздух, Сильвия поняла, насколько она крупнее русалки. Как минимум на полголовы, если не на целый фут – длинное платье скрывало каблуки. Безупречная утонченность пропала: то тут, то там в прическе Меланты торчали петухи, а идеально сидящее под водой шелковое платье висело со странными складками. У Сильвии было преимущество. Одно только «но». Меланта оставалась русалкой, а Сильвия – человеком. Стоило ли рассчитывать на размер?
Сильвия решилась. Война давно объявлена. Нечего стоять и трещать. Она едва ли не прыжком направилась к Меланте. Движения на суше стали гораздо скованнее, чем в воде, и это едва не стоило Сильвии брата: Меланта оказалась рядом с ним с нечеловеческой скоростью. Сильвия не успевала нанести удар – если бы она сделала ставку на кинжал, потеряла бы Эллиота снова, и в этот раз навсегда. Оставалось только распорядиться собственным весом, стать пушечным ядром.
Не было понятно, сломалась стена или какие-то кости у Эллиота, но Сильвия достигла цели. Изящное лезвие тонкого ножа, больше похожего на кулинарный в руках с идеальным маникюром, прошло по предплечью Сильвии от внутренней стороны локтя до мизинца, будто бы не пропустив ни одной вены, запачкав кровью светлое платье Меланты и даже её лицо. Кинжал выпал. Сильвия едва успела поймать его левой рукой, хоть и порезав пару пальцев. И все же одна рука у неё осталась рабочей, а многочисленные тренировки позволяли прикинуть, где у Меланты было сердце. Удар, следующий. Изящное и наверняка дорогое платье превращалось в лохмотья. Сильвия наслаждалась тем, как меняется лицо русалки – уверенность сошла на нет, уступив напряжению. Через плоть виднелись странные часы, будто бы собранные из костей. Сильвия не смогла удержаться от смеха.
– Приятной дороги в ад, – прошептала Сильвия сквозь смех.
– Тебе не убить меня, глупышка, – Меланта улыбнулась одними уголками губ, чудовищно напомнив Сильвии наставницу. Так вместе они и улыбались, пока русалка не пропала совсем.
Меланта была слишком спокойной для умирающей русалки. Сильвия не становилась прозрачной, как должна была, вместо этого по безжизненно свисающей ладони текла темно-алая кровь. Странно. Меланта, она же была в крови. Кровь даже как-то оказалась на Эллиоте. Даже на Диего, который все это время стоял в дверях
Смех продолжался, пока Диего перевязывал Сильвии руку. Продолжался, пока не перешел в рыдания в объятиях Эллиота.