Синяя Фемона

Bastille - Shame
Mylene Farmer - Rolling stone
Echosmith - Lessons

***

Шли долго. Изредка я оборачивалась на все чаще вздыхающую Джайлу. Было видно, что она устала, но не хочет произносить этого вслух. Потому давала это понять единственным доступным ей способом – тяжелыми вздохами.

Михаэль, шедший впереди всех, не обращал на это никакого внимания. Я же просто молчала, не давая слабости взять вверх. Хотя мне так хотелось взять и свалиться где-нибудь на обочине в жухлую, желто-бурую траву.

Ветер немного стих, и стало не так холодно. Но, увы, моя модная кофта была недостаточно теплой для ирландской осени. Джинири тоже оделась не по сезону: черная приталенная кожанка, рукава которой потрескались от времени, да дырявые джинсы. Впервые я видела, чтобы она так неаккуратно подошла к выбору одежды. Однако мне это даже понравилось: подумалось, может, у нее меняются приоритеты.

- Долго мы будем еще идти? Уже темнеет, - наконец, нарушила молчание Джайла, после чего несколько раз чихнула: ветер взметнул с дороги облако пыли.

- Почти пришли. Не ной. Правда, Михаэль? – тот остановился и взглянул на нас. Вид у него был рассеянный, как будто он только пришел в себя. Не знаю, о чем он думал, но мысли эти были явно не из веселых.

- Что ты сказала? – хлопая глазами, спросил ангел. Я лишь махнула на него рукой.

- Нам осталось перейти мост, а потом пройти еще несколько миль, - ответила я за него, сверяясь с картой, которую перед нашим уходом мне сунул Нибирос. Джайла недовольно хмыкнула, но отвечать ничего не стала, чему я искренне и от души порадовалась.

Когда мы добрались до города, уже совсем стемнело. На небе загорелись звезды, а из-за туч выплыл белый месяц. Глядя на него, я вспомнила, что у Веры когда-то давно была похожая подвеска. Помню, как однажды в детстве вытащила ее из шкатулки и, надев на шею, крутилась перед зеркальцем.

Хоть я и была девочкой, украшения мне никогда не нравились, но тот месяц из лунного камня мне приглянулся. Жаль, что я не успела тогда вовремя положить подвеску на место, Вера слишком рано вернулась с базара. Зато так приятно было, когда она подарила мне ее, зная, что мне никогда и ничто так не нравилось. Грустно вспоминать, что я потом где-то ее потеряла, а больше ничего подобного не покупала – все уже было не то.

- Мы пришли, - выдохнув, сказал серебряновласый, чем вывел меня из размышлений. И очень вовремя: когда угрожает опасность, предаваться ностальгии – не самое лучшее занятие. Мысленно я себя отругала за то, что потеряла бдительность.

Окинув взглядом пространство, я не увидела ничего интересного. Мы находились в исторической части города, а напротив нас располагался бар «Bugler Doyles», на втором этаже которого наверняка есть пара-тройка номеров. Маленький рекламный щит перед баром, по крайней мере, сообщал именно об этом.

- Я думаю, все номера уже заняты, – подала голос Джайла.

- Вряд ли. Сейчас не туристический сезон, - ответила я.

В этот момент дверь бара распахнулась, и оттуда вышли два мужчины, причем, явно навеселе. Они с интересом посмотрели в нашу сторону. Еще бы! Синеглазая девушка в ярко-морковной кофте и молодой человек, у которого волосы, кажется, седые, хотя на вид ему не больше двадцати шести лет. При этом мы грязные, чумазые и выглядим так, будто вот-вот упадем в обморок. Только одна джинири смотрелась относительно прилично, а уж на нашем-то фоне – тем более.

Однако мужчины, посмеявшись, прошли мимо нас, ничего не сказав. Еще один повод для радости.

- Как мы забронируем номера? У нас нет денег, а когда приедут Камиль и Нибирос – неизвестно, - заканючила девушка, зарывшись ладонями в спутанные длинные черные волосы. Она с мольбой в глазах смотрела на меня, будто говоря «Придумай что-нибудь!». Я закатила глаза.

- Хорошо, внушение так внушение, - я уже было направилась ко входу, но Михаэль больно схватил меня за локоть. Я повернулась к нему, намереваясь вырваться.

- Это темная магия. Нельзя подчинять своей воле смертных. Ты нарушишь закон! – в ужасе зашептал он. Я чуть не рассмеялась.

- Есть идеи получше? – съязвила я. – Может, у верховных помощи попросишь? Они наверняка скинут нам еще одну палатку!

Я видела, что где-то в глубине души обидела его, но такова была правда. Низшим позволяют нарушать правила и некоторые законы, если это делается на благо тьмы. Разумеется, верховные о таких нарушениях обычно узнают постфактум. Но что они могут сделать? У жителей Эдемуса о подобном и речи быть не может, они слишком для этого правильные. Максимум, на что они способны, - это исправить или как-то смягчить злодеяния своих предшественников. Для этого среди Гвардии есть целые отряды Зачистки. Почетный чин, хоть и о смертности в рядах этого отряда ходят легенды.

- У всего есть два пути, важен лишь твой выбор, - сказал Михаэль и, выпустив меня из своей цепкой хватки, не дожидаясь нас, вошел в бар. Джайла и я неуверенно зашагали за ним.

Внутри громко играла музыка: выступала какая-то местная группа с новыми аранжировками на старые ирландские песни. Звучание у них, конечно, было не ахти, но публике нравилось. Многие уже разошлись, и в зале от силы осталось человек десять, что, наверное, было для нас плохо: нет никакой возможности затеряться в толпе.

Краем глаза я заметила, как Михаэль уверенно направился в сторону барной стойки, за которой лысый мужчина, на вид ему было не больше сорока, наливал очередной бокал пива для посетителя. Ангел заговорил с барменом, и тот, кивнув и отдав заказ парню, сидящему на высоком деревянном стуле, ушел в подсобное помещение, где, наверное, располагалась кухня или офис. Что он творит?

Я встретилась взглядом с Михаэлем и недоуменно развела руками, мол, какого черта происходит? На что ангел лишь улыбнулся и отвернулся. Вдохнув, я подошла к Джайле, которая устроилась на желтом диванчике за одним из столов.

- Безумный выдался день, - вымолвила она и подмигнула молодому человеку за соседним столиком. К сожалению, то увидела его девушка, потому что парень тут же схлопотал удар по руке и возмущенную тираду. Джинири тихо захихикала.

- Джареда уже забыла? – я постаралась, чтобы эта фраза звучала как можно невиннее и обыденнее.

- Понятия не имею, о чем ты говоришь, - фыркнула девушка и развернулась всем телом ко мне. – Куда ушел святоша?

- Понятия не имею, - повторила я за ней.

Спустя несколько минут в зал вышел мужчина в красной клетчатой рубашке поверх синей футболки и направился прямиком к Михаэлю. Они о чем-то заговорили. В основном говорил серебряновласый, собеседник ангела лишь пожимал плечами, улыбался и изредка вставлял несколько слов. Потом он посмотрел в нашу сторону, и мне сразу стало как-то неловко, особенно за свой внешний вид. Господи, почему меня это вообще волнует? Влияние Джайлы губительно.

Наконец, мужчины пожали друг другу руки, и Михаэль, улыбаясь во все тридцать два, пошел к нам.

- Я договорился, - с гордостью сказал он. – И никакой магии!

- О чем ты договорился, умник? – лениво поинтересовалась Джайла, с подозрением уставившись на верховного. Я разделяла ее настроение: где-то кроется подвох.

- Он нам даст возможность остаться здесь на одну ночь, только после закрытия надо убрать весь зал, Саймон – менеджер – отпустит сейчас официантов и уборщицу. И две комнаты наши на сутки, - я не разделяла его восторга, но это лучше, чем ничего.

- Скоро закроется это место? – спросила я.

- Да. Но вы не переживайте, я сам справлюсь. Можете идти отдыхать, вот ключи от двухместного, - он отдал Джайле ключи, и та, не дожидаясь меня и даже не поблагодарив ангела, направилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

- Давай я помогу, - я чувствовала себя неловко. Я хотела переступить закон, когда можно было сделать намного проще. Наверное, это и имел в виду Михаэль, когда сказал, что у меня всегда есть выбор. Он мог просто наорать на меня, но он поступил в разы умнее. Он подал пример.

- Не стоит, - Михаэль мягко сжал мое плечо. – Иди, дочитай книгу и пророчество, а потом ложись спать. Тебе завтра предстоит разобраться со своими силами. А Камилю и Нибиросу я сейчас напишу, где мы.

Я улыбнулась ему, пожелала удачи и последовала наверх за Джайлой. К сожалению, общее очарование от красивого жеста ангела стерлось, когда я вспомнила слова Нибироса: «Не обманывайся на наш счет!». Не знаю, чему верить. Но, если бы не они, я вряд ли бы выбралась из дома Бабелы. Более того, я сейчас бы не думала и даже не дышала, потому что была бы мертва. Наверное, именно этого и добивались Канцелярии. Не думаю, что в их планы входило оставить меня в живых. Но тогда почему Нибирос и Михаэль все еще здесь? Только из-за пророчества? Переманить меня? Ох, ненавижу эту игру «кто кого одурачит». Почему Канцелярии думают, что они самые хитрые и умные?

С этими мыслями я прошла по узкому коридору и вошла во вторую комнату. Всего на этаже располагалось четыре номера, на дверной ручке одного из них висела табличка «Не беспокоить!».

Комната была крошечной: кроме большой двуспальной кровати, двух тумбочек с лампами и встроенного шкафа в коридорчике здесь ничего не было, даже телевизора. Стоп, двуспальной кровати?

- Я сплю справа, - Джайла уже лежала на покрывале и довольная смотрела на меня. Даже ботинки не сняла.

- Да пожалуйста, - равнодушно произнесла я и присела на краешек кровати, кинув мешок с немногочисленными пожитками к тумбочке. – Я все равно еще не собиралась ложиться спать.

- Сядешь за изучение? – зевнув, произнесла джинири, проглатывая буквы.

- У меня есть выбор? – вздохнула я. – Или, может, ты за меня что-то сделаешь?

- Нет-нет, занимайся. Можешь даже не выключать свет, я и с ним засну, - затараторила девушка и принялась стягивать обувь и одежду.

- Не сомневаюсь, - буркнула ей в ответ и достала сигареты. – Пойду покурю и вернусь.

- Угу, - ответила она, избавляясь от остатков верхней одежды и оставшись в одной футболке. Я покинула комнату.

Когда я спустилась вниз, то заметила Михаэля со шваброй в руках. Он что-то насвистывал себе под нос и не увидел, что я спустилась обратно. Возможно, оно и к лучшему.

Тихо прошмыгнув к выходу и резко распахнув дверь, так, чтобы она не издала ни единого звука, я вышла в ночь. Взглянув налево, я заметила, как к бару медленно приближаются две высокие фигуры. Когда они поравнялись с одним из уличных фонарей, я увидела знакомые лица.

- Скучала? – выкрикнул Нибирос, вытаскивая руки из карманов. Джинн плелся вслед за красноглазым.

- Еще бы! – наигранный восторг сквозил в каждой произнесенной букве. – Видишь, даже уснуть не могла, стою и тебя жду.

Демон поравнялся со мной и, разумеется, закатил глаза. Но от меня не скрылась слабая улыбка, которая почти сразу уступила место обычному скучающему выражению лица.

- Вы такие милые, что впору повеситься, - буркнул Камиль и, не дожидаясь нас, пошел прямо в бар. Я лишь рассмеялась.

- Признавайся, как вы организовали нам ночлег. Ведь это ты сделала? – выпалил Нибирос. Я сощурилась и уставилась снизу вверх на него. Сказать или побаловаться? Черт, какой сложный выбор!

- Нет, ты удивишься, но не я. Это дело рук Михаэля, - после этих слов ухмылочка на лице демона сменилась недоумением. Ага, попался!

- Он принудил... смертных? Святоша? – казалось, что Нибирос сам не верит в то, что произносит.

Я хотела бы наслаждаться этим представлением и дальше, но у меня не было на это времени, к сожалению.

- Нет, он использовал чары вселенской доброты и умение договориться, - улыбнувшись, сказала я, после чего мой собеседник скривился.

- Скука смертная, - пожаловался он.

- А тебе лишь бы нарушать закон да в истории влипать, - я достала из кармана кофты пачку сигарет и со второго раза подкурила. Нибирос протянул руку.

- Угостишь?

- Почему нет? – пожала плечами я и сунула ему пачку. – Плюсы бессмертия: можно травиться сколько угодно.

- Не помню, когда в последний раз курил, - сказал он, после чего зажал сигарету губами и провел перед ней ладонью. На конце белой бумажной палочки возник огонек. Демон смачно затянулся.

- Прикольный фокус. Завидую, - вымолвила я, убирая в карман зажигалку.

- Так умеют почти все в Низшей Канцелярии, - он не смотрел мне в глаза, глядя лишь на сигарету в своих руках. Будто он говорит с ней, а не со мной.

Повисло тяжелое и неловкое молчание, от которого захотелось поскорее избавиться.

- Ты знаешь моего отца? – вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, выпалила я. Демон отвлекся от сигареты и взглянул на меня.

- Асбиэля? Да, доводилось встречаться с ним в Зале Собраний, - произнес он. Я сделала очередную затяжку.

- Насколько я знаю, ты не один из семи графов, какого ты там забыл?

- На собраниях могут присутствовать все титулованные низшие и их заместители, - раздраженно пояснил Нибирос.

- У тебя есть титул? – удивленно спросила я.

- Нет, я заместитель барона Лерайе, покровителя ссор и сражений. Он отвратительный, но его есть смысл терпеть. После его смерти титул перейдет ко мне. Правда в последнее время он почти не покидает Канцелярию, что снижает мои шансы, ведь убить его, как и любого демона, могут только в бою, а в Тартарусе его никто не тронет - слишком важная птица, - вот такой откровенности я не ожидала. Но, видимо, ему хотелось показать, что он тоже из себя что-то представляет. Что же, вполне понятное желание.

- А как ты оказался в Тартарусе? Ведь ты не первородный, верно? – мое любопытство вполне объяснимо, учитывая, что первородных демонов почти не осталось. Отчего они более других почитались.

Первородные – это те, кто был приверженцем Тартаруса с самого начала времен, то есть после раскола среди верховных. Самый известный из них, конечно же, это Владыка, настоящего имени которого не знает почти никто. Есть еще несколько титулованных первородных, составляющих знать Низшей Канцелярии, например, мой отец. Что же касается других демонов, то их набирают среди максимально отличившихся грешников, давая им после смерти второй шанс и своеобразную жизнь. За особые заслуги, если можно так выразиться. Принцип в Верховной Канцелярии примерно тот же, но критерии отбора, естественно, другие.

Потому вопрос о Нибиросе и его появлении в Тартарусе занимал меня неоднократно. Если с Михаэлем частично все понятно, то, что натворил этот демон, будучи человеком?

- Верно, - немного помолчав, ответил мне демон.

- Почему выбрали тебя? – спросила я. – Что ты сделал?

Демон резко отбросил сигарету в сторону.

- А вот это, лупоглазая, не твоего ума дело, - с этими словами он повернулся и пошел в сторону входа. Я лишь вздохнула, добивая остатки сигареты.

***

Когда я вернулась в комнату, Джайла уже мирно спала. Во сне черты ее лица смягчились, казалось даже, что она улыбается чему-то, одному ей видимому.

Не раздеваясь, я пристроилась на другом краю кровати и достала из мешка книгу.

«И родила Серая отверженная, да не одно дитя, а двух. Но не смогла пробыть с детьми своими темная душа и дня, ибо преследователи сжить со свету хотели младенцев невинных. Не было им спасения ни от тьмы, ни от света, ибо все они смерти им желали.

Заплакала Серая слезами горючими, возвела руки к небу и попросила защиту для детей своих. И услышал ее мольбы Создатель...»

Я перевернула страницу и ахнула. Все последующие строки перемежались с пояснениями, написанными карандашом угловатым, неаккуратным почерком. При этом карандашные заметки были даже ярче, чем основной текст.

«..., явилась с неба вновь сапфировая звезда. Разлила она сияние свое, окутав младенцев невинных теплым светом своим. Даровал Создатель им и всему их роду способности невиданные и силы немыслимые. Благословил Создатель род сей и нарек их фемонами, дабы не ходили они безымянными».

«Были ли они первыми?»

У меня закружилась голова, но я понимала, что нужно продолжить чтение. В глубине души теплилась и крепла надежда, что это пометки Джерома.

«Взмолилась повторно тогда Серая отверженная, попросила Создателя детей ее спрятать от ищеек Света и Тьмы. И ответил ей Создатель, что спрячет он их, да не видать ей детей своих раньше положенного времени. На все согласилась Серая. И спустился с небес пергамент с буквами золочеными...»

«Не тот ли это пергамент, что украла Бабела? У кого она его украла?»

После этого почерк сменился, он стал более аккуратным и округлым.

«Сапфировая звезда жива и горит ярче прочих звезд».

Я отложила книгу в сторону, чтобы прийти в себя. Что за чушь? У Джерома поехала крыша? Какая сапфировая звезда? И почему сменился почерк?

«Арктуру нездоровится» прочитала я далее.

- Что за Арктур? Почему ему нездоровится? – шепотом вопрошала я окружающую меня тишину. Все происходящее казалось мне полнейшим бредом. В написанном видоизменившимся почерком не было смысла и логики, никакой связи с текстом. Если бы только не упоминание про сапфировую звезду... Но как она может быть жива?

И тут меня будто молния поразила. Я быстро схватила мешок и аккуратно вынула оттуда замотанное в грязное полотенце пророчество. Развернув его, я увидела потускневшие золотистые буквы. Естественно, текст был на латыни. Но, что примечательно, пергамент не был цельным. Он был оторван внизу и заканчивался фразой о каких-то холмах.

На секунду мне показалось, что я забыла, как нужно дышать. Раскрыв снова книгу, я углубилась в чтение с удвоенным рвением, у меня будто второе дыхание открылось.

«И спустился с небес пергамент с буквами золочеными. И разорвался сей пергамент на две равные части. Наказал Создатель поделить его между детьми, да сердцем выбирать, какая часть да какому ребенку достанется».

«У кого ты украл его?»

Снова эти аккуратные округлые буквы, не похожие на корявый почерк Джерома даже близко. То, что первый принадлежит Джерому, я перестала предавать сомнению.

«Что на второй части пергамента? Продолжение пророчества?» вопрошали кривые, неровные карандашные слова.

«Ищи дары светлой души» - послужило ему, видимо, ответом.

Это было похоже на переписку в книге, но с кем и как Джером переписывался? Не сошел ли он с ума за годы заточения? Да и где гарантии, что это все-таки писал он? Черт подери, моя голова готова была взорваться.

«Ангельская ярость, ангельский свет?» - снова криво и косо стояли буквы.

«Разделила Серая пергамент между детьми своими. Охватила младенцев невинных вспышка яркая, какой не видывало ни одно живое существо до момента этого. Исчезли дети, и не было конца благодарности Серой отверженной. Но наказал Создатель строго ей, чтобы не искала детей своих. Время придет, и свершится судьба их».

«Ангельская слеза, ангельский полет».

- Да что за чертовщина? Эта книга должна была мне помочь, а не запутать еще сильнее! – я в сердцах отбросила ее в сторону и случайно попала Джайле по голове. Та недовольно заворочалась.

- Можно без лишних жестикуляций? – прошипела она и повернулась на другой бок.

Выходит, у нас не целиковое пророчество. Где-то есть еще один кусок, и что на нем – никто, кажется, не знает. Даже Канцелярии. Где он – тоже неизвестно. При этом непонятные надписи... От этих загадок голова начинала раскалываться. С каждой новой строчкой я все больше отчаивалась, не ожидая уже докопаться до сути.

Дальнейшие записи не имели никакого смысла. Единственное, что привлекло мое внимание:

«Нужно искать Ф.Р.» - гласили округлые ровненькие буквы. А после них снова повторялось: «Дары светлой души?». И рядом, совсем мелко, но необычайно аккуратно, было выведено: «Север. Артефакты».

Полностью оглушенная тем, что только что вычитала, не понимая, что происходит, я чуть не подкурила сигарету прямо в номере, но вовремя выплюнула ее.

После этого я поняла, что пора ложиться спать. Голова совсем отказывалась работать, и меня сбивало с толку такое обилие разрозненной информации, которая вроде и была связана чем-то между собой, но эта тонкая скрепляющая нить ускользала от меня. Она дразнила и манила, но непременно отдалялась.

Сняв с себя, наконец, морковный кошмар с синими пуговицами и грязные штаны, я осталась в одной футболке и нижнем белье. Блаженно развалившись, я улеглась под покрывало. Нормальное одеяло, к сожалению, забрала джинири и завернулась в него, как гусеница в кокон.

Потянувшись к лампе на тумбочке, я щелкнула выключателем. Свет в комнате погас.

Уже погружаясь в сон, я подумала, кому завтра можно рассказать о своей находке? Но мир сновидений поглотил меня раньше, чем я смогла себе ответить на этот вопрос.