Часть 3.( Конец)
Следуя инструкциям, почерпнутым из умных книжек, я опоздала ровно на пять минут: стояла на чердачной лестнице и считала до трехсот, а потом решительно толкнула дверь....Крыша изменилась. Теперь ее подсвечивал переносной прожектор, а у самого выхода стояло плетеное кресло. И как только он его сюда приволок?! Тут же притулился телескоп.- Я подумал, что так тебе будет удобнее. - Звездочет сидел на своем любимом месте, и апрельский ветер по-свойски трепал его волосы.- А телескоп зачем? - Я опустилась в кресло и почувствовала что-то похожее на облегчение. Страх никуда не делся, но теперь его можно было хоть чуть-чуть контролировать.- Чтобы смотреть на звезды. Давай, попробуй! Это не страшно, это здорово. Ты все время смотришь вниз, а чтобы победить страх, нужно смотреть вверх. Я это точно знаю.- На твои звезды?- На наши звезды....Наши звезды были красивыми и такими недосягаемыми, что от всего этого захватывало дух. Или не от этого, а оттого, что Звездочет был рядом? Я не знала...
Мы встречались на крыше каждую ночь, и каждую ночь Звездочет отодвигал мое кресло все дальше и дальше от двери. Ненамного, всего на пару сантиметров, но даже этого хватало, чтобы сердце мое замирало от страха и от еще не до конца понятного, но яркого, как полуночные звезды, чувства. Я старалась не бояться, я смотрела на небо и на Звездочета. На небо все меньше, на Звездочета все больше.Он исчез без предупреждения. Я поднялась на нашу крышу и не нашла там никого. Можно было спуститься на шестнадцатый этаж и просто постучать в его дверь, но я не стала. Глупая гордость...Тильда переживала вместе со мной, не уходила на прогулки, терлась об ноги и даже спать укладывалась в мою кровать - проявляла свою скупую кошачью заботу, а я каждый вечер, вместо того чтобы позвонить в знакомую дверь, поднималась на крышу. Можно было раскинуть карты. В картах есть ответы на все вопросы. Или почти на все. Не знаю, что меня останавливало. Может, я просто боялась узнать правду, оставляла маленькую лазейку для веры и надежды.
Это была особенно паршивая ночь, от злых мыслей не спасало даже успокаивающее мурлыканье Тильды. Утром я решила - все, хватит, больше никаких звезд! А ночью все равно стояла на крыше.Звездочет сидел на своем любимом месте, точно и не исчезал на целую неделю.- Привет, ведьма с первого этажа. - Он улыбался, но в голосе его слышалась тоска.- Где ты был?! - Отчего-то я решила, что тридцать ночей, проведенные с ним на одной крыше, дают мне право злиться и задавать вопросы. Или не тридцать ночей с ним, а семь ночей без него? Совсем запуталась.- Прости, я должен был тебя предупредить. - Он снова не смотрел на меня, он смотрел на свои проклятые звезды.- Где ты был? - Я уже не злилась, я боялась.- На обследовании. - Звездочет похлопал себя по коленям, добавил с невеселой усмешкой: - На очередном обследовании.- И что?- И ничего. Они говорят, что я здоров, а я не могу ходить. Как думаешь, такое бывает? - Вот он на меня и посмотрел. У него был взгляд человека, который ничего не боится, но я-то знала правду, чувствовала ее не хваленой своей ведьмовской интуицией, а обычным женским сердцем.Опираясь на костыли, Звездочет встал, сделал шаг мне навстречу. Когда носок его кроссовки коснулся моей тени, я дернулась. Нет, не от боли, просто почудилось что-то смутно знакомое, но давно забытое.- Прости, я не нарочно. - Он замер.- Что ты не нарочно? - В горле вдруг сделалось сухо и колко, а в голове зашумело.- Я не хотел обидеть твою тень.Звездное небо вздрогнуло, и я вздрогнула вместе с ним. Как же я могла? Почему не догадалась, не почувствовала? Я же ведьма, а он почти не изменился. Нет, изменился! Из мальчишки, горластого и злого, как все мальчишки, превратился в парня, который не обращает внимания на костыли, не боится сидеть на самом краю крыши и предпочитает смотреть вверх, а не вниз. И все это из-за меня, из-за того, что когда-то давным-давно я не сумела сдержаться, из-за того, что ни разу не задала себе вопрос: а как он там, мальчишка, который однажды обидел мою тень?..
...Я плакала, совершенно позабыв, что ведьмы не плачут, - выла в голос, прижавшись мокрой щекой к его плечу, выла и, захлебываясь слезами, рассказывала про воспитательницу Софью Васильевну, про куклу Матильду, про свою непохожесть на остальных, про тень и фатальное отсутствие самоконтроля. Я оправдывалась, а он молчал и гладил меня по волосам. Он заговорил, когда кончились мои слезы, а на горизонте забрезжил рассвет.- Это не ты.- Это я!- Даже если это ты, то не нарочно, я знаю.Я тоже знала. Знала, что во всем, что с нами происходит, виновата только я одна. Я виновата - мне и исправлять! В конце концов, я же не просто женщина, я ведьма!
...Мои зелья не помогали, как не помогали и заговоры. Звездочет послушно пил отвары, рассеянно прислушивался к заклинаниям, но не верил. Вот потому, что он не верил, ничего и не получалось. А я точно знала, что все сделала правильно, что теперь он совершенно здоров, что нужно лишь освободиться от страха, верила в это безоговорочно. Вера - это ведь очень важно, иногда даже важнее заклинаний...Та майская ночь была прозрачной и звонкой. На нашей крыше пахло сиренью. Сквозь холодные волны страха и горячие волны решимости я отчетливо чувствовала этот запах. Звездочет стоял у моего кресла, а я стояла на самом краю бетонного ограждения...- Ты прав, я все время смотрю под ноги, а нужно смотреть вверх. - Слова сиреневыми лепестками падали на черные плиты, я чувствовала это, но не видела. Я смотрела вверх, на расшитое звездами небо, и мне было не страшно. Почти...- Слезай. - В ночной тишине я отчетливо слышала его шепот. - Слезай оттуда немедленно...- Не могу. Я кошка, которая думает, что она птичка. - У меня даже получилось улыбнуться. Жаль, что в темноте он этого не видит... - Но ты можешь мне помочь.Ветер коснулся моей щеки, взъерошил волосы, запутался в кистях бабушкиной шали. Мне почти не страшно. Я не кошка, я птичка. Моему Звездочету достаточно сделать всего один шаг без костылей, посмотреть вверх, а не вниз. А сама я уже не смогу. Честно, не смогу. Даже ведьма может переоценить свои силы...Он поймал меня в тот момент, когда вера и надежда уже не значили ничего, когда разочарованные звезды спрятались за черными тучами, а бездна глубиной в шестнадцать этажей поманила призрачными огнями. Бездна поманила, а он поймал, сдернул с ограждения, сжал в объятьях, заорал что-то злое и ласковое одновременно, что-то про то, как со мной тяжело, и еще, кажется, про то, как без меня невыносимо. Да, тяжело! Да, невыносимо! А кто говорил, что с ведьмой будет легко?..
Конец.