10.Гул крови
Лина возвращалась в деревню, но ноги казались чужими. Слова матери больше не ранили — они осели внутри тяжелым свинцом. «Подкидыш бури». Она смотрела на свои руки и видела в них не крестьянские пальцы, привыкшие к веретену, а продолжение того самого леса, который только что подчинился Лерию.
«Если я не её дочь, то кто я?» — эта мысль пульсировала в висках. Она вспомнила взгляд того волка в лесу. В его жёлтой пустоте не было звериного голода. Там была ледяная, осознанная ненависть, какая бывает только у тех, кто выполняет приказ. Зверь смотрел на неё как на ошибку, которую нужно стереть. И это пугало больше, чем клыки.
Деревня встретила её не тишиной сна, а тревожным гулом.
Едва Лина вышла на главную тропу, над домами пронесся первый удар колокола. Сначала робкий, а затем — яростный, захлебывающийся. Набат.
Люди выбегали из домов, на ходу подпоясываясь и хватая всё, что попало под руку: косы, топоры, тяжелые колья. В центре, у колодца, уже горели факелы, их неровный свет выхватывал бледные, искаженные злобой лица соседей.
— Слышали? Слышали, как лес выл? — кричал кузнец, размахивая молотом. — Это не волки! Это нечисть зубами щелкала у самого забора!
— И девки в доме нет! — взвизгнула вдова соседа. — Снова в чащу бегала, проклятая! Привадила беду на наши головы!
Лина попыталась проскользнуть к своему дому тенистыми переулками, но её заметили.
— Вон она! — палец старосты вонзился в темноту, как нож.
Толпа замерла, а затем двинулась к ней — медленно, как единое многоголовое тело. Лина замерла. Она видела этих людей каждый день. Она пекла им хлеб, она помогала им на сенокосе. Теперь их глаза ничем не отличались от глаз тех гончих в лесу.
— Мама! — крикнула Лина, увидев на пороге их дома знакомый силуэт.
Мать стояла неподвижно. В её руках был старый мешок с вещами. Она не сделала шага навстречу. Она смотрела на Лину с той же безнадежностью, с какой смотрят на горящий урожай.
— Уходи, Лина, — голос матери перекрыл шум толпы. Это не было просьбой. Это был приговор. — Я защищала тебя, пока ты была ребенком. Но теперь ты принесла за собой тень. Я не могу закрыть тебя от них.
— Ты выгоняешь меня? — Лина не верила своим ушам. — После всего, что ты сказала?!
— Я спасаю остальных, — мать отвела взгляд. — Иди к тому, чью кровь ты носишь в себе. Здесь тебе места нет.
Первый камень свистнул над ухом и ударился о забор. Лина почувствовала, как по щеке потекла тонкая струйка крови.
Она бежала обратно к лесу, не разбирая дороги. Сзади доносились крики, лай собак и тяжелый топот сотен ног. Лес казался черной стеной, но теперь эта стена была её единственным спасением.
Она влетела под сень деревьев, задыхаясь. И тут же врезалась в чью-то грудь.
Лерий стоял на том же месте. Он не уходил.
— Они идут сюда, — выдохнула она, вцепляясь в его рубаху. Её трясло от холода и предательства. — Они хотят убить меня. Мать... она просто смотрела...
Лерий не ответил. Он молча привлек её к себе. В этот раз не было ни тени, ни загадок.
Он раскрыл крылья. Огромные, обжигающе теплые, они обернулись вокруг них двоих, создавая кокон, в котором исчезли и крики людей, и звон набата, и страх смерти. Лина уткнулась лицом в его грудь, чувствуя под щекой ровный, мощный ритм его существа.
Она подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось изваянием из древнего камня, но в глазах горел огонь, которого она никогда не видела раньше.
— Я предупреждал, — прошептал он, накрывая её затылок ладонью. — Люди боятся того, что сильнее их.
— Что мне делать? — её голос дрожал. — У меня больше ничего нет.
— Теперь у тебя есть всё, — Лерий чуть склонился к ней, так близко, что его дыхание коснулось её губ. — Лес больше не будет ждать. Раз они выбрали войну — они её получат.
Он обернулся к опушке. Крылья за его спиной напряглись, перья зашуршали, как тысячи ножей. Лина увидела, как деревья вокруг них начали медленно сплетаться ветвями, закрывая проход, по которому она только что бежала. Корни выходили из земли, как живые змеи, готовясь встретить тех, кто пришел с факелами.
— Ты останешься со мной? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от его глаз.
Лерий снова посмотрел на неё — долго, пронзительно, и в этом взгляде Лина прочитала правду, которую он скрывал за холодом веков.
— Я ждал тебя восемнадцать лет, Лина, — сказал он, и его голос сорвался. — Я больше не позволю им даже дышать в твою сторону.
Он снова плотнее укрыл её крылом, отсекая от мира людей навсегда.
Где-то далеко за лесной стеной раздался первый крик ужаса. Лес начал свою жатву.