8.Ночь,которая не отпускает
Лина не спала.
Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, где тени от огня в печи ползли, словно живые. Дом был тихим, но эта тишина давила сильнее крика. Мать не сказала ей ни слова, когда Лина вернулась. Ни упрёка. Ни крика. Только холодное молчание — хуже любого проклятия.
Лина закрыла глаза.
И сразу провалилась.
Ей снился лес — но не такой, каким она его знала. Деревья были выше, темнее, корни выползали из земли, словно пальцы. Между стволами стояли фигуры без лиц, а над ними висела луна — слишком большая, слишком близкая.
— Не бойся, — сказал голос.
Она обернулась.
Лерий стоял на границе света и тени. Но сейчас он был другим. Его глаза светились изнутри, а за спиной медленно раскрывались крылья — не перьевые, а словно вырезанные из самой ночи.
— Это сон? — прошептала Лина.
— Нет, — ответил он. — Это первый шаг.
Она хотела подойти, но земля под ногами разошлась, и Лина провалилась вниз.
Она закричала — и проснулась.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться. В комнате пахло дымом и... лесом. Ветром. Сырым мхом.
— Ты слышишь, — тихо сказал знакомый голос.
Лерий стоял у стены, там, где не мог стоять человек. Тень от него падала неправильно — будто у него было больше формы, чем тела.
Лина резко села.
— Ты... как ты здесь?
— Я не здесь, — ответил он. — Но ты уже не там, где была раньше.
Она сглотнула.
— Мне снился лес. И ты.
— Лес теперь будет сниться всегда, — сказал Лерий спокойно. — Пока ты не научишься отличать сон от зова.
Он подошёл ближе. В этот раз не исчез, не растворился. Был настоящим. Слишком настоящим.
— Если ты хочешь выжить, — продолжил он, — тебе придётся учиться.
— Чему? — спросила Лина.
— Не бояться.
— Не звать помощь.
— И не верить людям, когда они говорят, что знают, как правильно.
Он протянул руку.
Лина замешкалась всего на миг.
Когда она коснулась его пальцев, комната исчезла.
Они стояли в лесу. Ночь была густой, тяжёлой. Ветви скрипели, словно переговаривались. Где-то далеко ухнула птица.
— Это опасно, — сказала Лина, оглядываясь. — Они могут увидеть.
— Пусть, — ответил Лерий. — Страх — лучший учитель. И худший враг.
Он отошёл от неё на шаг.
— Почувствуй землю, — сказал он. — Не смотри. Слушай.
Лина закрыла глаза.
Сначала ничего не было. Потом — холод. Потом — слабая дрожь под ногами. Она почувствовала корни. Камни. Влагу. И... что-то ещё. Будто лес смотрел на неё в ответ.
Она резко вдохнула.
— Он... живой.
— Да, — сказал Лерий. — И он запомнил тебя.
Из темноты вышла тень. Небольшая, быстрая, скользкая. Не та, что напала раньше — слабее. Проверка.
Лина отступила.
— Я не смогу, — прошептала она.
Лерий резко оказался рядом, схватил её за запястье.
— Сможешь, — сказал он жёстко. — Или умрёшь. Третьего не дано.
— Ты жестокий.
— Я честный.
Тень прыгнула.
Лина не закричала.
Она сама не поняла, как это произошло — внутри что-то откликнулось. Тёплое. Светлое. В груди разлилось чувство, похожее на воспоминание, которого у неё никогда не было.
Тень рассыпалась, будто дым.
Лина тяжело дышала.
— Что это было? — прошептала она.
Лерий смотрел на неё долго.
— Это была ты, — сказал он. — Настоящая.
Лес зашептал громче. Где-то, далеко, залаяла собака. Скоро рассвет.
— Нам нельзя больше сегодня, — сказал Лерий. — Но это только начало.
Он уже отходил, когда Лина спросила:
— Ты вернёшься?
Он обернулся.
— Я никуда не уходил, — ответил он. — Просто раньше ты меня не слышала.
И лес снова стал тишиной.
А Лина поняла: прежней жизни больше нет.
И назад дороги тоже.