Глава 64. Пусть только она придет в себя.
Ее грудь слабо подымалась, а я сидел рядом, боясь, что она никогда не проснется. Несколько раз моё тело вздрагивало от противных звуков этих аппаратов, к которым она была подключена. Казалось, что они отмеряли последние минуты ее жизни.
Светлые локоны раскинулись по всей подушке, глаза закрыты, напоминая спящую красавицу. Только Лиза не была под заклятием страшной злодейки, да и я вовсе не принц, поцелуй которого разбудит ее. Здесь, наверное, не было и той самой настоящей любви. Мы бы не поженились в конце, и все бы вовсе не закончилось поцелуем. Конец истории еще не настал.
Я сижу в этой больнице уже второй, то ли третий день, просто наблюдая за ней. Помню, как одним вечером, мне показалось, что она стала приходить в себя. Но мне всего лишь показалось, а персонал стал медленно ненавидеть меня, поскольку я постоянно дергал его, пытался выпросить все, что касалась о ней. Однако они сами ничего толком не знали, что убивало меня изо дня в день.
-Ты бы сходил домой и поспал,-вырывает из мыслей Антон, только что вошедший в палату с новой порцией фруктов, которые он носит каждый день, рассчитывая на что-либо.
-Нет,-лишь коротко отвечаю я, потирая свои уставшие глаза.
Он долго стоит на пороге, будто бы решаясь что-то произнести. Несколько помявшись, он все-таки садиться на небольшой диван, изредка бросая взгляды на меня. Парень так же выглядел плохо, как и я, но его мать часто гоняла парня в их городскую квартиру, чтобы принять душ, или как она говорила:"Стать похожим на человека".
-Ярик,-голос его дрогнул, заставляя меня все-таки перевести взгляд на него,-Почему она нам не сказала?
Я пожал плечами.
-Это же Лиза... Она стерпит все и будет улыбаться до последнего, чтобы не навязывать на нас свои проблемы,-отвечаю я ему, он беспорядочно закивал.
Тяжелый груз вины висел на его плечах, отчего Антон, не только как ее брат, но и единственный друг, чувствовал себя хуже всех. Если же его мать пыталась реагировать на все со стойкостью врача, который повидал уже много смертей, то Антон был уже взвинченным, нервным. Мне странно порой было думать о том, каким же он станет доктором. Наверное, ему придется смириться с тем, что люди умирают.
Каждый день.
Уже темнело за окном. Мне стоило бы все-таки съездить домой, но отпускать ее от себя больше не хотелось. Я много думал обо всем, переосмыслил почти всю свою жизнь, разочаровавшись в поступках, словах и действиях... Противно было знать, что я потратил половину своей жизни на жалость к самому себе, на омерзительную ложь. А теперь? Когда мне захотелось настоящего счастья, которое могла подарить лишь Лиза, чистого неба над головой, отпущения всех обид, этого уже могло и не быть...
Антон собирался уходить, не просидев и минут тридцати, ибо вина съедала его сердце не меньше моего, как вдруг остановился в дверях.
-А если... А если она не проснется?-голос его сорвался на шепот, который будто бы заполнил всю комнату, эхом отдаваясь в моем сознании. Я медленно повернул голову в его сторону, вытаращив глаза от ужаса сказанных слов.
-Она проснется! Она не умрет, чертов ты идиот!-мне хотелось накинуться на него, избить, чтобы выбить все эти гнусные слова, но я остановился в метре,-Лиза не умрет. Она выкарабкается, а потом... потом... мы все еще посмеемся над этой историей. А тебе будет стыдно за то, что ты сказал...
Несколько минут проходит в давящей тишине. Антон оборачивается в коридор, опуская голову.
-Я надеюсь, Ярик, правда надеюсь, но...
-Никаких "но"!-прошипел я, угрожая ему всем своим видом,-Не смей даже и подумать об этом!
Он ничего не ответил.
-Знаешь, когда я замечал, что между вами что-то происходит, я думал, что ты просто играешь с нею,-вновь добавляет он зачем-то, раздражая меня все больше и больше. Впервые мне хотелось, чтобы он ушел как можно скорее, но эти слова заставили мои пальцы сжаться в кулак,-Но сейчас я вижу, что ошибался. Кажется, ты действительно любишь ее. Но знает ли она об этом? Ты говорил Лизе?
-Нет,-обреченно вздохнул я, наблюдая за тем, как в палате постепенно темнело. Мой друг покачал головой, говоря тем самым:"Нужно было ей сказать, а если она не проснется?".
-Но это не важно, потому что я знаю, что Лиза все чувствует. Она давно это поняла, даже раньше меня самого, так что...
-Не все потеряно?-с надеждой смотрит он, теребя рукав своей куртки.
-Все еще будет хорошо. Будь Лиза здесь, она бы сказал эти слова нам.
Он вновь покачал головой в раздумье, медленно выходя из палаты.
Не прошло и нескольких минут, как заявилась та самая женщина-врач с молодым практикантом, что-то объясняя ему на ходу. Она попросила меня выйти, вновь вежливо обратившись, когда на лице ее был непроницаемый холод.
Ее взгляд задержался на моем лице снова, отчего мне стало не по себе. Пришлось немедленно выйти.
Гуляя по просторным коридорам, в которых не было никого, кроме редко проходившего мимо персонала, я присел на близ находившийся подоконник, наблюдая за небом. Сразу же вспомнилось то, как Лиза втайне призналась, что наблюдает каждый вечер за тем, как загораются звезды... Наверное, она бы делала это и сейчас.
Я поднял голову. Звезд было мало, лишь самые яркие могли пробиваться сквозь плотную пелену нависших темных туч, свидетельствовавших о том, что надвигается дождь и даже гроза, раскаты которой еще были глухи.
Долго глядя на эту собиравшуюся бурю, я думал о том, что она полностью передавала мое настроение. Подумал я и о том, что Лиза точно бы испугалась ее, прося меня быть ближе к ней, чтобы страх улетучился. Я бы точно улыбнулся в этот момент, любуясь ее искренностью и боязнью, что будет отражаться на лице и в ее прекрасных движениях.
Но сейчас уже не оставалось ничего. Абсолютно. И куда же идти?
"Боже, пусть только она придет в себя. Боже! Мне правда ничего больше не надо будет. Я не буду просить тебя ни о чем. Ни о здоровье, ни о деньгах, ни об успехе... Пусть только она придется в себя... Пожалуйста",-я впервые в жизни молился Богу, в которого никогда не верил. Это было неумело, возможно, глупо и наивно, но ничего другого мне не оставалось...
Я тяжело вздохнул, надеясь, что он услышит меня и сжалится. И когда Лиза проснется, я поверю в чудо.
Ведь даже если звезды пробиваются, значит, сможет и она?.. Правда же?