Компания XXIV.Начало.

Наступило лето, но в воздухе царила прохлада, окутанная печалью. Скорбь охватила всех, кто знал о гибели 50 миллионов человек в этой войне за жизнь.

Среди них были Ли Сую, Бенджамин Уильямс, Янис Урб, Сандара Орорж и многие другие. Невозможно перечислить всех погибших, не используя целые страницы бумаги.

Савелий Дмитриевич, — обратился Адам к главе базы. Робот, изрядно потрёпанный после боя, но всё же сумевший выжить, был найден людьми и, хотя и не идеально, восстановлен.

— Профессор Морган так и не появилась? — спросил Геффрон.

— Н...нет, я не могу определить её местоположение. О-о...

Из-за неисправности Адам слегка заикался и слегка поддерживал равновесие.

— Не продолжай, Адам. Спасибо, что пришёл. Спасибо за всё.

Робот лишь кивнул.

Множество людей склонили головы в знак уважения к погибшим. В этот день погибло так много семей, а выжили лишь немногие. И это лишь малая часть тех, кто не вернулся.

— О, боже, — произнесла Сиюн, находясь в теле Юки.

— Сиюн...

— Ли был храбрым, мудрым и сильным. Я восхищаюсь им так же, как и вы. Он отдал свою жизнь ради блага всех нас. Воспринимайте его смерть как начало новой эры.

Красноярск, спустя месяц после Судного дня.

— С этого дня! Я, Савелий Дмитриевич Рейн-Романов, объявляю о начале новой эры, которая берёт своё начало с момента окончания Судного дня. Эра Воскрешения! — громко провозгласил он, и в ответ на его слова раздались бурные аплодисменты и слова поддержки.

— В тот день...

Кажется, он говорил речь, но его голова уже устала и хотела отдохнуть. Он не помнил, как оказался в кресле с сигаретой в руках. В углу комнаты стояла рыжая девушка и что-то перебирала в коробке. Её руки изредка дёргались, а сама она стала худой. Единственным, что выделяло её, был странный живот, который казался неестественно большим. Но она говорила, что это нормально, и скоро пройдёт.

— Савелий...

Мужчина посмотрел на неё и закурил сигарету.

— Да? — спросил он.

— Я давно хотела тебе сказать, — произнесла она, задрожав.

— Тебе плохо? Может быть, снова вызвать врача? Или ты не ела? — Геффрон подошёл к ней, взял её за руку и бережно посадил на стол. Затем он сел напротив и нежно погладил её руки. — Я понимаю... всё...

— Ты сам ранил всех, кто погиб. Они были героями, и я должна принять их смерть как начало новой жизни для нас, — произнесла она в ответ.

— Да, говорил.

— Я не уверена, что ты захочешь это услышать...

— Я хочу знать правду. Что с тобой происходит? Ты никому не рассказываешь и всё скрываешь.

— Савелий, я беременна от тебя. Но этот живот... Он кажется таким необычным.

В мыслях мужчины не было сомнений: «От меня? Точно?» Он осознавал, что другого варианта нет, и вот о чём говорила Эркана:

— В тебе растёт наш ребёнок. Скажи, ты хочешь его? Я приму любой твой выбор и понимаю, что сейчас непростое время для детей, но если так сложилось...

— Я... хочу...

Мужчина упал на колени, на его глазах выступили слёзы.

— Я виноват. Прости меня.

— Савелий, встань. То, что уже произошло, не изменить..

Они обсудили все вопросы и решили, что сначала каждый должен всё обдумать самостоятельно.

Геффрон ушёл в одну из комнат, и через десять минут туда вошёл Адам.

— Савелий Дмитриевич?

В комнате было темно и холодно. На полу валялись бумаги и различный хлам. В углу стояло инвалидное кресло, на котором уже сидел отец Савелия, который был при смерти. На стене висели бумаги, фотографии и записки, соединённые красными нитями.

— Вы хотели восстановить хронологию событий? — спросил Адам, подходя ближе.

— Адам?

— Что с вами?

Геффрон молчал.

— Савелий Дмитриевич, что-то случилось?

— Адам, как бы ты поступил, если бы узнал, что твой партнёр ждёт от тебя ребёнка?

— Ребёнка? — Адам запнулся. Ему было трудно представить такое. — Я понял, глава. И что вы хотите делать?

— Я не знаю. А если это навредит ей? Я не хочу, чтобы она умерла или страдала потом из-за этого.

В комнату кто-то вошёл.

— Рождение нового огня неизбежно. Это первый ребёнок новой эры, — произнесла Юки, или Сюин, как она теперь себя называла. Её облик изменился, став более истинным.

— Госпожа?.. — удивился Адам, но, как верный солдат, остался стоять смирно, не произнося ни слова.

— Геффрон, наша жизнь уже предначертана судьбой Эго. Мы не в силах изменить её...

Мужчина, отпрянув от Адама и Сиюн, подошел к стене и включил настенный светильник. Лампа мигнула и загорелась. На стене стали отчетливо видны все последовательности, записи и фотографии. Взяв в руки красный маркер, мужчина провел линию и написал на ней: «ЭГО».

— Это все он? Это он убил Ли? — спросила женщина, не в силах сдержать волнение. Адам молчал, лишь пристально глядя на происходящее.

— Я пытался изменить судьбу! Пытался, но все усилия были напрасны! А ты! Ты словно покорная слуга Эго! Думай как человек, как тот, кто живет и родился на этой земле! Почему ты не можешь понять это? А?

— Геффрон, ты же знаешь, что происходит с теми, кто нарушает правила Эго!

— «Те, кто пойдёт против указов Эго, станут вечной водой для Терры». И сколько же он казнил таких?

— Я... — произнёс Адам, затем замолчал и глубоко вздохнул. — Я знаю, кто может ответить на этот вопрос.

Оба осколка замолчали и обратили свой взгляд на собеседника.

— Группировка Вильгельмс, — кажется, Геффрон сразу понял, о ком идёт речь.

— Нет, и ещё раз нет. Здесь только люди.

— Вы уверены?

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю человека, который может нам помочь.

— Кто это?

— Профессор Морган.

— Это та женщина, которая создала тебя?

— Да, это она. Но не сейчас. Вам нужно разобраться в своей личной жизни.

— Геффрон, выйди и разберись с этим.

Как только Геффрон покинул комнату, к нему тут же подбежал солдат корпуса.

— Савелий Дмитриевич, вам следует выйти на улицу и...

Не теряя времени, Геффрон последовал за солдатом. Выйдя наружу, он был поражён открывшейся перед ним картиной: зелёная трава, тепло и яркое солнце.

— Температура воздуха вернулась к нормальным значениям, как в эпоху Эго! — воскликнул он.

— Это настоящее чудо!

Глава базы стоял и, не произнося ни слова, смотрел в небо. Солнце ласково согревало его лицо. Внезапно кто-то взял его за руку и прижался к нему — это была Эста.

— Савелий, — произнесла она.

— Прости меня, пожалуйста, Эста, — тихо сказал он в ответ.

— Савелий, я всегда прошу тебя об одном — ты единственный, кто у меня остался. Я не смогу без тебя жить.

Спустя несколько месяцев, ночью, раздался истошный крик. Спустя 10 часов мучений хрупкое женское тело наконец-то избавилось от того, что было в её утробе. И вот уже плач ребёнка наполнил палату.

Через несколько минут медсестра вышла и, посмотрев на Геффрона, улыбнулась:

— Поздравляю, Савелий Дмитриевич! У вас родился здоровый сын, очень крепкий малыш.

— А что с ней? — взволнованно спросил он.

— С ним...

— Нет, с ней!

— Роды прошли довольно тяжело для первой беременности, но без серьёзных осложнений...

Мужчина не слышал этих слов, он сразу прошёл в спальню, где всё происходило.

— Милый... — произнесла женщина, пытаясь встать, но не смогла.

— Не вставай... — ответил мужчина, нежно обнимая жену и целуя её в лоб.

— У нас сын! — радостно объявила женщина.

— Молчи, молчи... — прошептал мужчина, словно не желая нарушать тишину.

Геффрон встал и подошёл к новорождённому. Малыш лежал спокойно, лишь издав лёгкий плач при рождении. Казалось, он уже осознаёт, кто он такой.

— Рувим Савельевич Рейн-Романов, — произнёс мужчина.

В этот момент все замолчали, услышав имя новорождённого — Рувим.

Врачи обратили внимание, что Геффрон, увидев своего ребёнка, не испытал никаких эмоций, а сразу же поспешил к жене.

— Савелий Дмитриевич, почему вы назвали ребёнка таким именем? — поинтересовались они.

— Мне кажется, оно ему подходит, — ответил мужчина.

— Но это имя означает «узревший страдания», а вы...

— Я знаю больше, чем ты, Адам, — произнёс Геффрон, не дав закончить вопрос.

— Прошу прощения.

— Вам что-то ответила делегация группировки Вильгельмс?

— Да, нам отказали во встрече.

— Но почему?

— Я попытался узнать, глава, но мне не ответили.

— Тогда мы сами во всём разберёмся.

— Как вы собираетесь это сделать, глава?

— У меня есть свои секреты.

— У вас их слишком много.

— Займись делом, Адам.

— Я... могу вас поздравить?

Геффрон молчал. Рождение сына не вызвало у него никаких эмоций, он был совершенно спокоен.

— Пф, не нужно.

Не ответив, робот ушёл.