Компания XXIV.Начало.

В галактике Ланиакея, в планетном скоплении Кайпрусс, царит Хель — могущественный правитель. Наступил 89 век от сотворения мира, и близится 90-й. А это значит, что приближается грандиозный парад Хеля, который проводится раз в 10 веков.

В этой вселенной летоисчисление отличается от земного: один век здесь соответствует тысячелетию на Земле. Создание Ланиакеи и Млечного Пути неразрывно связано между собой. Хель — верховный создатель галактики Ланиакея, а Эго — создатель Млечного Пути. Эти два существа соединили свои миры мостом Алпер — скоплением звезд, но жизни в них были столь различны, что жителям Кайпрусса сложно понять землян.

Эго создал в своей галактике лишь одну живую планету — Терру, которую жители впоследствии стали называть Землей. Хель же создал множество планет, на каждой из которых зародилась жизнь. Особенно он постарался над планетой Мель, чье название созвучно его имени.

Хель смог создать лишь одного человека — Никоэля, который взял мужское начало от него, а женское начало ему подарил Эго, подарив прекрасную Лилит. Эго любил Лилит, но она казалась ему слишком «некрасивой» для его планеты.

На Земле были свои посланники, которые могли разговаривать с Эго, видеть его и слушать его сладкие речи. Их было немного, и им было запрещено говорить, кто они, хотя люди всё равно бы не поверили. Если посланники восставали против своего создателя, они отправлялись на Высший Суд Созвездия Кассиопеи, где решалась их судьба. Если весы правды показывали ложь, то посланники быстро превращались в воду, и так появились моря на этой планете. Все водоёмы — это души казнённых, но Эго передумал почти каждого делать своим посланником.

Самый верный «сын» Эго — Адам уже умер, и «отец» тосковал по нему. Адам был верным, храбрым, милосердным и содержал все лучшие качества своего вида, но уже сотню лет лежал в земле.

Хель, могущественный правитель планеты Мель и всей галактики Ланикея, не одобрял частные казни своих посланников. Его создания, как и он сам, были известны и почитаемы, хотя некоторые из них боялись его, а другие любили всем сердцем. Но Хелю было безразлично.

Он также создал особых людей, которые хранили в себе частицы его силы — малые для него, но огромные для людей. Эти люди на своих планетах стали почти богами.

К сожалению, 90 век планеты Мель и всей галактики Ланикея оборвался, и вместе с ним закончилась жизнь Хеля.

На планете Мель готовились к параду. Молодой человек держал за руку  красивую девушку по имени Геста.

— Геста! Ставь ногу сюда, не упадешь, я держу тебя, — сказал он, обнимая ее за талию и помогая забраться на крышу одного из домов.

— А хозяин точно не будет зол? — спросила девушка.

— Неа! — уверенно ответил он. — Лучше посмотри.

Девушка взглянула вперед, и там сияли два солнца — глаза Хеля. Во время парада их сияние усиливалось, и даже сейчас можно было заметить изменения.

— Ты помнишь, Геф, что по преданию на 90 век создания будет все иначе? — спросила Геста, сжимая руку любимого. — Я боюсь, что нам может не понравиться этот новый мир. Вдруг будет война или еще хуже — снова придут аматары!

— Даже если и придут, на планете множество посланников, — сказал он.

— И ты один из них. Не верю этому.

— Не веришь?

— В детстве мы не отличались от других, были обычными детьми. А теперь ты такой особенный.

— Не особенный, посланников много — очень много.

— Ты не понимаешь! Во время парада Хеля многие посланники умирают, просто горят заживо. Это ведь означает, что они грешат.

— Я не такой. Я делаю все как надо, и ты это знаешь, и ты это знаешь.

— Знаю, но я не хочу видеть, как горят другие. В 80 веке такое уже было...

— Я помню, да-да, было, ну и что теперь, жить-то надо дальше.

— Ты прав.

Парочка присела на крышу и наслаждалась видом города. Девушка положила голову на плечо Геффрона.

— А мы ведь сможем сыграть свадьбу после твоего посвящения, а? — спросила она, нежно перебирая его волосы и краснея.

Парень немного задумался, затем, поняв намек, с уверенной улыбкой ответил:

— Конечно! Что за вопросы!

Девушка усмехнулась, и они продолжили смотреть, как на солнце появилось что-то странное — два ореола.

— Геф, что это? — спросила она.

— Это? Пришел Эго, творец Млечного Пути.

— Млечный Путь — такое интересное название! Он ведь создал планету Терру, говорят, она больше нашей в 10 раз. И там людей больше, и природа разная, и вода соленая есть!

— Тебя из этого удивляет только соленая вода?

— Нет! Много что! Я бы хотела там побывать, посмотреть, как живут там.

— Там все иначе, и одно солнце, и планета с людьми одна.

— Почему Эго создал только одну?

— Не знаю, в легенде Мапрус этого не написано.

Девушка задумалась, а затем посмотрела на Геффрона.

— Интересно, Мапрус явится на парад!? Я бы хотела поговорить с ним.

— Он разве не умер?

— Нет!

— Это сказки, умер он! Столько жить невозможно!

— Пф... Ну. — Девушка не смогла подобрать аргументы и не стала отвечать на это.

Геффрон взял её руку и нежно поцеловал. Его возлюбленная была прекрасна: длинные светлые волосы, которые на концах завивались в кудри, и голубые глаза — она словно воплощала его мечты и грёзы. А он — беловолосый юноша с удивительным характером, вспыльчивый, как огонь. Никто не мог предположить, что он станет посланником Хеля.

Ему нравились битвы и убийство аматаров, но у каждого посланника были свои слабости. Чем больше они использовали свои силы, тем быстрее теряли разум. У Геффрона были такие проблемы: неконтролируемая жажда крови и жестокость почти ко всем, кроме отца и своей любимой. Его мать умерла после рождения сына, возможно, это была плата за нового посланника, ведь ничто в этом мире не обходится без жертв. Посланники проходят через череду смертей, и почти всегда умирают близкие. Геффрон боялся, что их узы с Гестой приведут к её гибели или, что ещё хуже, она родит ему ребёнка и погибнет, как его мать. Возможно, в мечтах он хотел стать обычным человеком.

Прозвенел Великий колокол, возвещая полдень. Парень встал и помог подняться Гесте.

— Тебе пора, да? — спросил он.

— Да, я провожу тебя, — ответила она.

Геффрон проводил девушку до дома, поцеловал её в щеку и ушёл во дворец Хеля, где должен был состояться парад. Ему нужно было подготовиться. Так прошло время до позднего вечера, и через три часа начнётся новый век, новая череда событий, новая жизнь для Геффрона.

Трое посланников были в роскошных одеяниях, но среди них выделялся Геффрон. Он был в ярко-красных одеждах, в то время как другие двое — в белых. Он чувствовал себя иначе, не таким, как все. Церемония посвящения началась, троим поднесли чаши со святой водой, в которую они должны были окунуть руки. Если человек загорится, значит, он с грехами, а тот, кто нет, — настоящий посланник.

Первый посланник окунул руки, и всё было хорошо. Он улыбнулся, и люди начали ликовать. Но тут пламя вспыхнуло, и тело упало, биясь в конвульсиях. Из толпы вырвалась девушка и горько зарыдала над своим любимым, но её смогли убрать от тела. Затем руки окунул другой посланник, и его тело сразу сгорело и тоже упало. Кровь обоих грешных подступила к ногам Геффрона. Кажется, ему было забавно видеть такое зрелище. Для него такие люди были неудачниками, мусором, сбродом, и он бы убил их сам, но нельзя.

Он сам окунул руки в чашу, и вода лишь пощипала кожу. Прошла минута, но ничего не произошло. Люди молчали, ничего не слышалось. Геффрон отвел взгляд и увидел Гесту. Она молчала, её глаза блестели, а на глазах были слёзы. Священник упал замертво, чаша с водой опрокинулась на него, и тело почернело. Геффрон был окружён кровью трёх людей. Люди молчали, ещё два священника подошли и молчали, они не знали, что сказать. Смерть двух посланников была обыденной, но смерть священника — что-то иное для дворца Хеля.

Людям было всё равно на его смерть, и они стали кричать и хлопать. Посланник «Геффрон — сын огня» — истина этого века.

Но резкая вспышка и крики прекратили радость. Солнце погасло, небо стало красным, напоминая кровь троих убитых. Многие люди уже лежали на земле и были мертвы. Это был конец живому... конец всему!

— Геста! Геста! — кричал Геффрон, ища свою любимую. Затем он увидел её и схватил.

— Геффрон! Что происходит! Это конец!

— Геста! Я... не знаю, не знаю, пойдем!

— Ты... — произнесла она, вставая и не двигаясь.

— Ты убил их.

Эта фраза повторялась в голове у Геффрона, и взгляд Гесты стал мёртвым, но это было лишь его воображение.

— Геффрон! Пошли, почему ты стоишь? — кричала ему девушка.

Геффрон схватил Гесту, и они смогли спрятаться. Оба не понимали, что происходит.

— Я пойду, мне надо убить их, — сказал он.

— Геффрон! — кричала она, но он уже скрылся из виду.

Начался жестокий бой. Кровь капала с тела юноши, но монстры не отступали, их становилось всё больше. Солнца не было видно. Внезапно появился белый свет, за которым последовал силуэт — Хель? Нет, это была другая сила — Эго, которая стояла и наблюдала за происходящим.

— Помоги! Помоги! Помоги, Эго! Где Хель? Он покинул нас? Да! — раздался громкий голос.

— Судьба должна идти своим чередом, — произнес спокойный голос. — Мы с Хель определяем жизнь, но не судьбу людей. Мы можем изменить течение реки, но устье останется прежним.

Геффрон встал, и в этот момент раздался резкий крик:

— Геффрон! Хватит! Д-давай умрем вместе! Зачем нам жить!

Он обернулся и увидел Гесту, которая бежала к нему. На её теле была кровь, в животе зияла дыра — монстр убил её.

— Геста! Нет! Нет! Нет! Не смей! — воскликнул Геффрон.

— Ге... г..г.. — произнесла девушка, но больше ничего не могла сказать, ей было тяжело.

— Нет! — повторил Геффрон.

Геста протянула к нему свои руки, и юноша нагнулся к ней, чтобы поцеловать. Время остановилось. Боль пронзила Геффрона.

«Ты убил их, это всё твоя вина. Ты убил Хель». Он не мог поверить своим ушам, когда услышал эти слова. Затем разум воссоздал картину: это был храм, напоминающий суд.

На высоком троне восседал Эго. Его лица не было видно, лишь руки и часть тела. Шикарная одежда лежала на полу.

— Я где? — голос Геффрона был слаб, а на руках и шее были золотые цепи.

— Высший Суд Созвездия Кассиопеи, — сказал Эго.

— Млечный Путь? А где Ланиакея!?

— Её нет, планет нет, создателя нет, ничего нет. Пришел черед, и он настал.

— Какой черед?

— Отбор слабых.

— Почему... Где моя...

Эго перебил его, не дав договорить. — Услуга за услугу, — произнес он, протягивая руку со сгустком энергии. — У неё невинная душа, и я могу поместить её в Рай Млечного Пути.

— Рай?

— Место, где она не вспомнит прошлой боли, но забудет всю свою жизнь. Возможно, она переродится на моей планете или станет мне левой рукой.

— Я готов... — сказал Геффрон.

— Так быстро, но я понимаю тебя, но есть условия.

— Какие? Я на все готов.

— Ты должен служить мне, стать моим сыном, стать моим осколком. Я бы хотел душу, как у тебя, она пылает огнем, таким кровожадным. Огонь — исток жизни и её конец. Он дарит тепло и уют в дом и может принести смерть туда же.

— Осколки, что это?

— Ты поймешь, Геффрон. Я сохраню ей часть воспоминаний о тебе, но если ты откажешься от договора, то она станет монстром, как и все те.

— Я согласен.

Весы издали звук, и одна сторона перевесила другую.

— Ты искренен. Придет черед, когда твое время настанет.

Цепи ослабли и спали, стало легче стоять и дышать. Эго встал и вышел, а перед тобой появился шар с изображением, и оно двигалось: это был ребенок, которого держала мать, что-то напевая.

— Кто это? — спросил Геффрон.

— Ты.

— Я? Но это не похоже на меня.

— Я не могу нарушать устои судьбы, ты все поймешь.

Рядом появился сосуд — красный камень. — Твоя слабость скоро проснется, и оно будет тебе и домом, и тюрьмой на время, — сказал Эго.

— М, я понял, да. Принимаю договор и буду служить Млечному Пути как второму дому.

— Отлично, рад слышать такую преданность и благодарность. Эти залы повидали только ложь, но вот и правда.

Резкая боль в теле, затем крик Геффрона. Темнота, которая, кажется, длилась вечность. Но вот новый мир, перед тобой были женщина и мужчина, они говорили на другом языке, который не был знаком тебе.

Настоящее время, Сад Смерти.

— У тебя была непростая жизнь. — сказала Эраголь.

— М, да, была.

Геффрон выглядел как Савелий, он уже давно потерял свое настоящее тело.

— Не завидуй Савелию, он имеет право на любовь, как и все мы.

— Я не завидую! С чего бы! Дурь!

— А твое тело говорит об обратном, — сказала женщина с улыбкой.

— Неправда!

— Геффрон, Савелий в первую очередь очень человек, только потом он осколок. Люди могут влюбиться сто раз, но всегда будет один человек, который западет им в душу, у тебя так с Гестой.

Геффрон молчал, кажется, проглотил язык.

— Твоя слабость не лечится, она всегда будет с тобой, ее удерживает человечность Савелия.

— Хоть какая-то польза от этого!

— Много пользы будет. Надо жить дальше.

Геффрон дотронулся до своих губ.

— Они поцеловались? — спросил он у Эраголь.

— Да.

— Фу, фу!

— Прекрати, тебе уже пора.

— Помню, уже иду.