Игрушка дьявола

Я потянула деревянную дверь на себя, запуская внутрь двух маленьких девочек, которые яро что-то обсуждали. Дверь заскрипела, отчего я невольно скривила лицо, а затем послышался знакомый звон колокольчиков, оповещающий о приходе гостей.

Быстро прошмыгнув внутрь, я захлопнула за собой дверь, чтобы меньше холодного воздуха проникло в заведение. По телу, из-за резкой смены температуры, пробежали мурашки, и я невольно вздрогнула.

Сегодняшняя ночь была на удивление холодной, даже несмотря на постоянный суровый мороз на севере. По дороге сюда даже моя шуба покрылась инеем. К счастью, хотя бы снег не шёл.

Здесь было довольно уютно. Помещение было небольшим и прямоугольным. С потолка свисали канделябры, свечи в которых давали скудный свет. Вдоль стен, на которых висели причудливые картины с пейзажами, стояли старые деревянные столы с лавочками. Никто не знал, как давно они уже здесь. На прошлой неделе одна из лавочек провалилась под группой мужчин. Смех стоял на всё заведение, которое было переполнено посетителями. Вечер тогда был тёплый, и никому не хотелось в такую превосходную погоду сидеть дома.

Сейчас же здесь почти никого не было, лишь мистер Райвел сидел и попивал горячий чай с пирогом, от которого шёл тёплый пар. Он был здесь частым посетителем, впрочем, как и я.

Какой дурак покинет свою тёплую родную комнатку с камином и променяет её на иней на волосах?

Я остановилась рядом со столиком мужчины, собираясь составить ему компанию.

— Агния! — воскликнул тот. — Чего же тебе в замке не сидится в такую погоду?

На это я лишь пожала плечами и пригласила жестом девочек сесть напротив. Обе радостно заулыбались, всё ещё дрожа от холода.

Я сняла чёрные перчатки с толстым шарфом, который всё это время закрывал часть моего лица, и кинула их на стол.

— Кого тут ещё в такую стужу занесло? — из кухни, оглядывая зал, вышла недовольная Кэрлин.

Вообще, женщина была очень приятной особой, хотя и не ко всем. Её рыжие кудрявые волосы были всегда собраны в хвост, и не в чём, кроме её чёрных свитеров и фартуков, я её никогда не видела.

— Агния, — в удивлении покачала головой она, когда её взгляд остановился на мне, — я, конечно, понимаю, что тебе всё нипочём... Но могла хотя бы пожалеть свою лошадь!

— Вот и я о том же... — согласился с ней мистер Райвел.

Я направилась в другой конец комнаты к так называемому прилавку в виде одного невысокого комода, который вот-вот развалится.

— И кого ты притащила на этот раз? — всё так же продолжала ворчать женщина.

— Меня! — воскликнула одна из девочек, поднимая руку вверх.

— И меня! — подхватила другая.

Они обе синхронно засмеялись, и я невольно улыбнулась, бросая несколько медных монет на комод. Они, позвякивая, упали рядом с рукой женщины.

— А вы, мои дорогие, — теперь она уже обращалась к девочкам, — зачистили к нам. Не стыдно сидеть на шее у нашей Агнии?

— Мне не сложно, — покачала головой я.

— Откуда ты только постоянно берёшь деньги на эту свору? — причитала она, пересчитывая монеты и закидывая их в одну из задвижек.

— Мне платят, — соврала я. Да, конечно же, мне платили... Но все те деньги я тщательно откладывала и берегла. А эти монеты... ворованные. — На что я ещё должна их тратить, как не на них?

— Эх, Агния... — закатила глаза она и посмотрела на меня в ожидании заказа.

— Две булочки с корицей, одну мятную и три зелёных чая, — улыбнулась я.

— С каких пор ты, дорогуша, любишь мяту? — удаляясь на кухню, спросила женщина.

— С недавних...

— А я слышала, что мяту любит принц! — довольно воскликнула Эмма. Ей было всего шесть, а уже лезет, куда не стоит.

Все посмеялись над её высказыванием и я, взяв в руки деревянный поднос, понесла его на стол. Девчонки быстро схватили горячие булочки и принялись уплетать их за обе щеки.

Мне нравилось смотреть на это. На счастливые лица детей, которые не могут позволить себе что-то сладенькое и вкусное. А ещё приятнее смотреть на ребёнка, который ест лишь раз в несколько дней, и на его счастливое лицо, когда ты ему протягиваешь даже обычный кусок чёрного хлеба.

Несколько недель назад я звала с собой сюда мальчишку. Он был грязный, а одежда и волосы промокшие от дождя. Ему было лет тринадцать-четырнадцать. Хилый и немощный, но гордый. Он не принял у меня ни денег, ни предложения накормить его. Сказал, что ему нужно лишь время, и он добьётся всего сам.

Я тогда купила несколько горячих булочек, после чего, немного расковыряв их снизу, спрятала в каждой из них по железной монете. Четыре булки — четыре монеты. Я возвращалась в замок той же дорогой, а мальчик всё там же сидел на каком-то бревне и ковырял палкой рыхлую мокрую землю, что-то рисуя.

Вручив ему булки, которые он несколько минут упорно отказывался у меня принимать, я ушла домой. Через неделю я вновь увидела этого мальчика. Железных монет ему хватило на то, чтобы купить себе одежду. Пусть она уже и была кем-то ношеная, но была без дырок и теплее, чем его предыдущая. Оказывается, его, благодаря тому, что он больше не выглядел разносчиком заразы, какой-то старичок взял помощником к себе в мастерскую.

Он тогда долго благодарил меня за то, что теперь у него есть чем питаться и крыша над головой.

Какие-то четыре железные монеты спасли ему жизнь. Монеты, которые ничего не значили для человека, у которого я их украла.

— Агния! — вновь воскликнула Эмма и заёрзала на месте. Лара, в отличие от неё, была более спокойной и почти никогда не высовывала нос. — Расскажи об Адаме!

Я чуть не подавилась чаем, но сдержалась от того, чтобы закашлять, и тут же почувствовала как залилась краской.

— Да, да! Расскажи! — поддержала подругу Лара, и они во все глаза уставились на меня.

— Кэрл, — воскликнул мужчина. — Ты только посмотри! Мне это кажется или щёки нашей Агнии вспыхнули ярче роз в королевском саду?

— Прошу Вас заметить, что большинство роз там белые, — попыталась перевести тему я, чего у меня никогда не получалось.

Ещё не хватало, чтобы до девчонок дошло, что мне нравится принц. На следующее утро об этом будет знать вся столица... Они ведь не умеют держать язык за зубами, а тут такая новость!

Послышался скрип двери, который с трудом заглушали колокольчики. Сильный порыв ветра ворвался в наше скромное тёплое местечко, норовя потушить огонь в каминах. Тут же стало холодно, а несколько свечей потухли. Я была готова прикончить того, кто не умеет закрывать за собой дверь.

Видимо, недовольная Кэрлин, которая только вышла из кухни, была того же мнения, но что-то её остановило, и она закрыла рот. На её лице читался страх, что можно было увидеть очень редко.

Я развернулась, чтобы увидеть вошедшего. В дверях стояло двое грозных мужчин в медвежьей шкуре и с оружием на поясе. Они оба держали правую руку на рукояти меча, а их взгляд был прикован, к счастью, ко мне, а не к хозяйке заведения.

— Сир Марвлед? Сир Стефан? — я в удивлении поднялась со скамьи.

— Агния Мирадор, принц ожидает Вас в своих покоях.

Я с этими двоими была знакома с детства. Когда мы отправлялись в соседние королевства, мы все между собой общались, как одна большая семья. Травили байки и вместе смеялись. Но при посторонних, точнее при тех, кто не входил в гвардию, мы оставались холодны. Работа есть работа...

— Можете возвращаться. Я уже отправляюсь.

Гвардейцы покинули заведение, наконец закрывая за собой дверь.

Я повязала тяжёлый шарф, чтобы не отморозить лицо, и надела обратно перчатки. Что ж... спокойно посидеть мне не дали...

— Принц... — хором мечтающе протянули девочки, а я одарила их укоризненным взглядом. — Пока, Агния, — они закатили глаза и принялись дальше жевать уже не столь горячую выпечку.

В какой-то степени мне и вправду было жаль свою лошадку, которая сейчас мчалась по пустым ночным улицам. Слишком ледяной воздух, что если она заболеет? Но несмотря на это, она скакала галопом. Мы были чуть ли не на другом конце столицы, а заставлять принца ждать не в моих правилах.

Улицы заполонил туман, что было довольно редким явлением. Словно облака легли на землю, и время замерло. Очертания домов были тусклыми и неразборчивыми.

Я боялась, что вот-вот кто-то выйдет из этой невидимой туманной стены, и я его задавлю. Но медленно блуждать в этом сером лабиринте я точно не собиралась.

Я не была уверена правильно ли мы скачем, но ничего кроме моей хорошо работающей интуиции сейчас не было. Я несколько раз поднимала голову на луну. Она была большая и яркая, как никогда. 

Говорят, что завтра она приобретёт красный цвет. Цвет крови. И начнут лить кровавые дожди, перекрашивая наш кристально-белый снег. Говорят, всю ночь без умолку будут петь гранатовые дэйлири. Их волшебный голос будет слышать каждый, где бы он не находился. Он будет выманивать людей на улицы, где те будут задыхаться от запаха крови, которая будет по всюду.

И этот туман... Он не предвещает ничего хорошего. Он предвещает кровавую луну.

Завтра даже никто работать не будет. Все будут сидеть дома взаперти, заколотив окна и двери. Все, кроме стражей, которые должны патрулировать улицы и охранять замок.

Верю ли я в это? Нет. Конечно же, нет. Это лишь слухи и сказки, которые призваны пугать детей и глупцов.

Завтра все поймут, как они ошибались. Кровавая луна... Что за бред?

Наконец я была в замке. В этих пустынных каменных коридорах не было уютно, но тепло. Я поспешила в комнату принца, чуть ли не бегом, из-за чего броши на моих каблуках, ударявшиеся о мраморный пол, звенели громче.

Когда я была на нужном мне этаже, остановилась, прежде чем поворачивать, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Уверена, стражи задавались вопросом, почему же звон прекратился, когда я была уже так близка к цели?

Я размотала шарф и вытащила волосы, которые заправила под шубу. Встряхнув головой и распределив руками свои каштановые пряди, я поправила шубу и, нацепив на лицо милую улыбку, свернула в нужный мне коридор.

Страж раскрыл предо мною дверь, и я вошла в комнату принца, пытаясь отдышаться после долгой дороги.

— Ты долго, — проговорил он. Нет, его тон был не недовольный и даже не властный. Больше удивлённый.

Ни привет тебе, ни как дела...

— Прости, что не неслась к тебе сломя голову с другого конца города... — немного обиженно проговорила я и... соврала.

— Что ты там делала? — он поднялся из-за стола и направился ко мне.

Все свечи в его комнате были погашены, и только в камине горели, потрескивая, дрова, немного освещая помещение. Окно было раскрыто на всю, и по комнате гулял ледяной ветер, раскачивая тяжёлые шторы. Даже запах его любимой мяты исчез... Неужели ему не холодно?

Мои волосы развивались на ветру, а лицо, которое до этого было укутано в мягкую ткань, обжигалось.

— Ничего особенного, ваше Высочество.

— Лучше не покидай здания на этой неделе. Туман скрывает слишком много тайн.

— Что Вы хотели? — не унималась я, не собираясь продолжать этот ни к чему не ведущий разговор. Он был просто бессмысленным. И заставлял меня верить, что парень переживал. Заставлял меня верить в то, чего никогда не было и не будет.

— Что ты хотел, — настойчиво исправил меня он. Я одарила его вопросительным взглядом, а он подходил всё ближе и остановился лишь когда был в метре от меня.

Я старалась оставаться холодной. Пыталась не показывать того, что сейчас творилось во мне. Я, даже того не заметив, перестала дышать, а сердце забилось лишь быстрее. Казалось, я могла слышать его частые удары.

Парень протянул ко мне руку и медленно провёл по моей передней пряди волос, которая сейчас казалась чёрной, нежно, как бы случайно, касаясь пальцами моей щеки.

Его глаза были ярко-зелёными, как два изумруда, и блестели в свете луны...

Интересно, что он видел в моих глазах, которые были паршивой копией его? Цвета елового леса. Такие тёмные и грустные.

Наверное, ничего...

Его пальцы дошли до моих скул и остановились. Его руки... Они были такими тёплыми и нежными... По телу сразу пробежали мурашки, а я всё ещё старалась сохранять спокойствие.

— Я хотел видеть тебя, — прошептал он и стал ещё ближе.

Я резко развернулась к нему спиной и набрала в лёгкие воздух, пытаясь привести дыхание в норму.

Внутри от его слов словно что-то перевернулось. Будто внутри меня бушевал водоворот, призывающий слёзы к моим глазам.

Я начала быстро моргать, лишь бы только не показывать свою слабость. По всему телу беспокойно бегали мурашки, а руки начали дрожать.

Адам всё ещё стоял позади меня и не сделал ни шага. В комнате завывал ветер. Казалось, здесь было ещё холоднее, чем на улице.

Почему он не закроет это чёртово окно?

— Ты боишься меня? — прошептал он прям у меня над ухом, из-за чего я невольно вздрогнула.

Я не ожидала, что он был так близко ко мне, но сейчас чувствовала его горячее дыхание, из-за которого становилось не по себе.

Я боялась пошевелиться. Я всё ещё чувствовала его дыхание, которое было так близко... Я боялась, что если сдвинусь хоть на миллиметр, то его губы соприкоснуться с моим ухом.

Глупо? Да...

— Адам, прошу... — прошептала я, зная, что, если заговорю, мой голос дрогнет, а вскоре и вовсе сломается.

— Агния, — начал он, но я его перебила. Ещё немного, и я взорвусь. Просто не выдержу.

— ...не играй со мной.

— Ты доверяешь мне? — всё так же шептал он.

Почему он не может нормально говорить, если знает, как сильно давит на меня его шёпот? Он ведь всё знает, так зачем спрашивает? Зачем делает мне больно, заставляя рваться душу на части?

— Да, — как можно спокойнее произнесла я.

— Как сильно? — не унимался он.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы завтра, как только взойдёт луна, ты пришла ко мне.

Что? В смысле? Почему именно завтра? В ночь кровавой луны? Неужели он верит в эти сказки? Что он вообще от меня хочет?

— Я не понимаю... — лишь проговорила я, пытаясь убрать многочисленные вопросы, которые пугали меня, на задний план.

— Ты доверяешь мне? — вновь прошептал он, и нас тут же обдало сильным потоком ледяного ветра, из-за которого я пошатнулась.

***

Весь следующий день я провела с отцом. Он отдавал указания гвардейцем, а я бегала по замку с его поручениями и лишь иногда выходила за его пределы.

Небо закрыли тёмные грозовые облака, а в воздухе кружили большие хлопья снега. Ночью, скорее всего, луны даже не будет видно. Я же говорила, что всё это полная ерунда. Устроили такую шумиху из ничего...

Я уже забегалась, а ноги ныли, но у отца было слишком много указаний, которые я должна была доставлять в другие уголки замка. И я не ныла, так как собиралась потом занять его должность.

На повороте первого этажа я в кого-то врезалась, полностью погруженная в свои мысли.

«Вот бы только лакей. Только бы служанка...» — молила про себя я, боясь гнева какого-нибудь герцога или графа. А ещё хуже короля...

Конечно, кто-то из прислуги был бы лучше, но Адам был меньшее из всех зол.

Я быстро отстранилась от него и отошла на пару шагов назад. Не хватало ещё, чтобы кто-то это увидел...

Парень улыбнулся мне, словно был самим ангелом. Сам доброта...

— Осторожней на поворотах, — вдруг его лицо стало серьёзным, а глаза излучали надежду. — Ты придёшь?

— Вы, ваше Высочество, в окно смотрели? — я скривила губы в самодовольной ухмылке. — Не уверена, что смогу увидеть луну.

С этими словами я направилась дальше мимо него, но он схватил меня за локоть, резко останавливая. Это не сделало мне больно, как бы сильно он его не сжимал, но вот его слова...

— Ты придёшь, — властно и с ноткой угрозы проговорил он.

...поразили в самое сердце. Не было ничего хуже и больнее, чем когда он приказывал мне. Стоило мне сделать хоть шаг против него и он сразу применял против меня свой титул, напоминая, что я — никто.

Я почувствовала, как боль разливалась по венам со скоростью света, достигая кончиков пальцев. Прошло всего несколько секунд, а на моих глазах уже выступили слёзы.

Я встретилась с ним взглядом и, не моргая, следила за тем, чтобы ни одна слезинка не скатилась из моих глаз.

Конечно, это было глупо, ведь он видел как они блестели и дрожали...

Какая же я дура со всеми этими фантазиями о том, что я могла быть ему важна. С каждым разом он делает мне всё больнее. Он всё больше рушит мои мечты и заставляет вернуться в реальность.

И это продолжалось уже несколько лет... Но меня это так ничему и не научило...

Сколько боли отражали мои глаза? Похоже, недостаточно, чтобы он наконец понял, как сильно меня ранят его слова.

Он отпустил мой локоть, а в глазах, где-то очень глубоко, можно было разглядеть вину. Но, скорее всего, мне это всего лишь показалось. Впрочем, как и всегда...

— Прости...

Я закусила губу и бросилась дальше по коридору, прибавляя темп и попутно вытирая глаза рукой.

Пора перестать летать в облаках...

***

Сказав отцу, что меня вызывает принц, а точнее, соврав ему, я отправилась к себе в комнату. Мне просто нужно было побыть одной. Безответственно? Возможно... Но мне было плевать. Я никогда не буду такой же, как отец. Я не смогу поставить королевство выше самой себя.

Отец даже выходных у короля не берёт. Работает не покладая рук каждый день и спит очень мало. Приданое, благодаря ему, у меня было просто загляденье. Он не тратил ни копейки, лишь иногда баловал меня на день рождения новеньким мечом или ещё чем-нибудь, но это было ничто по сравнению с его зарплатой первого щита. Он всё это откладывал и ещё раз откладывал. Зачем? Ему не нужны были эти деньги. Он отдал жизнь королевству уже очень давно. Он убеждал меня, что с таким преданым, о котором знали все, ведь догадаться не так уж и тяжело, у меня будет лучший муж, но...

Наверное, я слишком избалованная, если мне даже этого мало...

«Любовь не купишь!» — кричат на каждом углу.

Вы серьёзно? Вы цены на неё видели?! Любовь — самое дорогое удовольствие...

Я искупалась и вымыла свои длинные шелковистые волосы цвета шоколада. Когда я их наконец досушила и вышла из ванной, не поверила своим глазам.

Я быстро побежала и раскрыла окно, выглядывая на улицу. Облака рассеялись, а на небе светила просто огромная луна. Яркая, цвета перьев гранатовой дэйлири. Вокруг неё я не нашла ни одной звезды, а небо было чернее пепла, словно смерть.

Ветер стих, но теплее от этого не стало.

Что за чёрт?

Может, мне это просто кажется? Этого просто не может быть! Неужели они все были правы, а я одна ошибалась?

Мне стало страшно. Ужас парализовал моё тело, и я не знала, что делать. А ведь ещё не полночь. Сейчас только десять вечера...

Было ли это красиво? Это было великолепно! Самое лучшее, что я когда-либо видела. Такие яркие цвета... Такой контраст... Просто захватывало дух.

Именно это и пугало. Ничто не может быть идеальным.

Мимо моего окна пролетела, напевая свою любимую очаровательную мелодию, птица. Всегда любила их пение. Лёгкое... ненавязчивое, но самое прекрасное. Птичка была маленькая и хрупкая. Её перья цвета граната покрылись кристалликами инея и блестели в свете невероятной луны.

Я протянула к ней руку, как делала всегда, но в этот раз на неё села птица. Обычно они пролетали мимо, боясь людей, которые могли их за дорого продать.

Она наклонила свою головку на бок, разглядывая меня, а мелодия её песни сменилась. Стала более медленной и... живой.

Гранатовая дэйлири... Только сейчас до меня дошло, кто именно сидит у меня на руке. Не то чтобы я не поняла этого с самого начала, просто до меня не сразу дошло, что сегодня означает эта птица.

Я отдёрнула руку, а птичка расправила крылья и улетела куда-то в сторону луны. Я наблюдала за ней, пока её не поглотила чёрная ночная пустота.

Почему она поменяла свою мелодию? Из-за меня? Зачем она вообще прилетела? Что это значит?

Мне было страшно. Неизвестность пугала меня. Она пугает всех. Но сейчас было серьёзно жутко.

Я посмотрела вниз, на город, но не увидела его. Не увидела ни одного единственного здания или же огонька. Ничего... Лишь пропасть из густого чёрного тумана...

Страшно? Очень!

Адам... Точно! Я чуть не забыла!

Не накидывая шубу, а лишь повязав пояс с оружием поверх тёмно-синей рубашки, я бросилась за дверь.

Стражей возле комнаты принца не оказалось, что заставило меня замереть на месте. Где они? Даже когда Адам не в комнате, один из них должен был присутствовать и охранять его покои.

Я аккуратно открыла дверь и зашла внутрь, поняв, что Розерро всё же здесь.

— Закрой дверь, — немного грубо скомандовал он и я повиновалась.

— Где все? — не понимала я. 

— Неважно, — пробурчал себе под нос он. — Я уже боялся, что ты не придёшь.

Только сейчас я заметила, чем он занимается. Его кровать стояла посреди комнаты, прям перед окном, и на неё падала красная тень от луны. Вокруг неё были зажжены свечи, между которыми было не больше сантиметра пространства. Свечи из красного воска... Также они стояли на подоконнике.

Огонь в камине не горел, а окно в этот раз, к счастью, было закрыто.

Я в страхе и полнейшем непонимании рассматривала всё это.

Адам поднялся с пола и потушил обычную белую свечу, от которой зажёг все остальные.

Комната была наполнена запахом воска, и сейчас я нигде не видела мяты. Её здесь не было.

— Что ты делаешь? — я подняла на него свой ошелемлённый взгляд.

Он захлопнул какую-то огромную тяжеленную книгу, которую держал в руках, и отложил её на стол, на котором не было ни единого клочка бумаги или же пера. Он был пуст.

Также я поняла, что все зеркала или же картины, которые были здесь, сколько я себя помню, исчезли. На комодах или же шкафах тоже ничего не было. Абсолютно ничего. Даже пыли!

Пустая комната. Лишь мебель, книга, свечи и подушки с одеялом на кровати. Больше ничего... Даже штор... Хотя нет. Ошибаюсь. Здесь было ещё кое-что. Какая-то чёрная тряпка висела на спинке одного из стульев.

— Агния, я... — начал он, подходя ко мне ближе, но я в страхе попятилась назад к двери, из-за чего он прервался. Я продолжала оглядываться по сторонам, не понимая, что происходит. Не понимая ничего...

— Не подходи ко мне... — выставив перед собой руки, проговорила я.

— Ты боишься меня? — с ноткой грусти спросил он.

Почему он повторяет то, что спрашивал уже вчера? Что ему это даст? Что я вообще должна на это ответить?

Послышался стук, скрежет по стеклу, и я тут же, разворачиваясь к окну, вытащила кинжал из ножен, выставляя его перед собой.

Я была готова закричать, когда увидела гранатовую дэйлири, порхающую в воздухе за окном, но лишь начала тяжело и громко дышать. Мои нервы были на пределе. Я ещё никогда не испытывала такого страха.

— Да, Адам! Я боюсь! — закричала на него я.

— Успокойся, прошу... — я смотрела на него как на загнанное в угол животное. Некуда деться. Выбора нет. В страхе лишиться жизни. Я часто бывала на охоте. Я очень часто видела этот взгляд. Так вот... Я больше уже никогда не поеду на охоту... — Агния, просто доверься мне.

— Как? Скажи мне как! — на моих глазах выступили слёзы. — Ты говоришь довериться тебе, но выглядит всё это, как какое-то жертвоприношение! А жертва, Адам, это я...

— Неужели ты серьёзно веришь, что я могу тебя убить? — в его голосе я слышала боль. Но он всегда был замечательным актёром и искусным лжецом.

— Я не знаю. Просто объясни, что происходит.

— Я не могу...

— Я могу уйти? — я убрала в ножны кинжал, всё ещё искоса поглядывая на птицу, которая продолжала парить в воздухе и напевать ту самую мелодию, которую начала у меня в комнате.

— Можешь, — он тяжело вздохнул, оглядывая десятки зажженных им свечей. — Но я попрошу довериться мне и остаться. Я не сделаю тебе больно, обещаю.

Почему всё не могло быть проще? Почему именно я? Он использовал меня, а я продолжала любить, каждый раз наступая на одни и те же грабли.

— Брось пояс с оружием на пол и переоденься, — поняв, что я сдалась и остаюсь, бросил мне в руки чёрную ткань он. — Пожалуйста, — вдруг добавил он и я, закатив глаза, начала расстёгивать пояс.

Розерро отошёл к окну и принялся наблюдать за гранатовой дэйлири.

Расправившись с поясом, я начала разглядывать ткань. Это оказалось что-то похожее на платье. Короткое, больше напоминающее ночнушку. Мешок... лишь с вырезами для головы и рук и зауженный на талии. Всё. Больше ничего. Без различия зада и переда.

— Что это?

— Просто надень. Мне нужно, чтобы на тебе было минимум одежды.

— А что уж сразу не голой?

Он развернулся ко мне, вскинув брови. На его лице была его фирменная ухмылка. Такая знакомая. Почему-то мне сразу стало легче.

— Буду только рад.

Он продолжил на меня смотреть, а я начала краснеть.

— Отвернись, — попросила я, на что он пожал плечами.

— Так ты ведь вроде голой собиралась.

— Я пошутила!

Адам засмеялся своим искренним заливистым смехом и всё же повернулся обратно к окну. Я тоже, глядя на него, улыбнулась. Внутри меня что-то приятно вспыхнуло. Ему сейчас было хорошо со мной. Он не был холодным или же грубым. Я бы всё отдала, чтобы так было всегда. Ну или, хотя бы, чаще.

Я переоделась в то, что лишь с натяжкой можно было назвать одеждой. Это платьице было короче моей ночнушки и еле прикрывало хотя бы то, что нужно было.

— Накинь пока, — он кинул в мою сторону плед, которым всё это время была заправлена его кровать, и я ловко его поймала, закутываясь в него. — Ты всё?

— Да.

Он подошёл ко мне ближе и вновь, как вчера, провёл рукой по моей передней пряди:

— Просто не бойся.

— А есть чего?

Он отрицательно покачал головой и жестом руки пригласил меня сесть на кровать.

— Аккуратно, свечи не потуши.

Я сделала шаг вперёд и споткнувшись о плед, упала на парня, врезавшись в его грудь и случайно отпустив края ткани. Плед упал на пол, но я этого даже не заметила.

Я, как завороженная, смотрела ему в глаза, которые были слишком близко. Чувствовала голой кожей его горячее тело, несмотря на то, что на нём была чёрная шелковая рубашка.

Я боялась сделать одно неловкое движение и даже дышать. Так близко он не был даже в моих снах. Сердце бешено билось, норовя вырваться наружу. Интересно, он это слышит? А я вот слышала биение его сердца. И оно было ни чуть не медленней моего.

Он плавно наклонился к моим губам, и я закрыла глаза, не веря, что это происходит на самом деле. Просто невероятно. Если я открою глаза и это окажется лишь сном... это будет конец.

Я чувствовала его горячее обжигающее дыхание. Я чувствовала его каждой клеткой своего тела.

Его нежные мягкие губы накрыли мои, и по телу прошла электрическая волна, достигая самых кончиков пальцев. Чувствовать её было в миллиарды раз приятнее боли. Это ощущение было самым лучшим, что я когда-либо испытывала.

Одной рукой он поднял мой подбородок выше, а другой притянул за талию, крепче прижимая к себе. Его руки такие сильные, сейчас были полны ласки и обращались со мной, словно я в любой момент могла сломаться.

О таком я не позволяла себе даже мечтать. Сейчас мне было хорошо, как никогда. Казалось, вся боль, которую он причинил мне, стоила того. Но в то же время я понимала, что теперь, после того, что происходило сейчас, каждое его грубое слово будет делать мне в сотни раз больнее, чем раньше.

Он оторвался от моих губ, но не отпустил меня, и заглянул в глаза:

— Всё будет хорошо, — пообещал он и отошёл.

Я, на много уверенней, чем до этого, перешагнула через свечи и села на мягкую роскошную кровать, в ожидании его действий.

Он вытащил из кармана какой-то пузырёк и протянул мне:

— Выпей.

Я приняла его и начала крутить в руке. Что это? Яд?

Мне всё ещё было страшно. Ужасно страшно. Всё то спокойствие и лёгкость, которые я испытывала несколько секунд назад, улетучились, словно их и не было.

Я открыла его и поднесла к губам, но остановилась, не в силах это сделать.

— Я проснусь? — спросила я, уже понимая, как это должно подействовать.

— Обещаю.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выпила всё до последней капли. У снадобья не было вкуса. Абсолютно никакого. Как вода, но немного густая.

Я открыла глаза и спокойно посмотрела на Адама, который стоял рядом и наблюдал за мной. Вдруг у меня началась кружиться голова, и в тот же момент я уже больше не чувствовала своего тела. Я больше не чувствовала ничего...

Автор

Ночь кровавой луны. Разве это не прекрасно? По-моему, очень даже. На улице не было ветра, он, словно спрятался где-то далеко в горах в страхе перед королевой этой ночи, перед кровавой луной. Даже звёзды потухли, боясь её гнева, ведь никто сегодня не был в праве блистать ярче неё. Туман и тьма — её верные слуги, слились воедино и поглотили всё вокруг, рассеивая страх среди народа. А маленькие гранатовые дэйлири воспевали во всех королевствах её мелодию.

Но говорят, на севере, где ночь ещё темнее и опаснее, чем на юге, звучала совсем другая мелодия. Её слышали все. Самая красивая и необычная, такая же, как и её хозяйка. Говорят, это мелодия девушки, чьё сердце перестало биться.

Где-то в замке, в одной из её башен, из окна был виден свет. Даже тьма, как бы она ни старалась, не могла поглотить его. Свет свечей.

В этой комнате, где так же, как и везде, была слышна прекрасная мелодия, происходило нечто невероятное.

Девушка, потерявшая сознание, лежала в красном свете луны, которая с интересом наблюдала за происходящим. Её глаза были открыты и смотрели в пустоту, что пугало юношу, но он не собирался останавливаться.

Адам Розерро — сын ночи, сын тьмы, взял в руки, на вид, самый обычный кинжал. Он аккуратно присел рядом с девушкой, поправил рукой пряди её волос и провёл острым лезвием вдоль её левой руки. Из раны тут же хлынула кровь, на которую он мог смотреть только через боль и только убеждая себя, что это к лучшему.

Он поднял перед собой окровавленный кинжал, рассматривая его в свете свечей, а после провёл им по своей правой руке, стиснув зубы от боли. Их кровь смешалась на лезвии, а юноша продолжил, не обращая внимания на свою руку, с которой стекала и капала кровь, оставляя красные пятна на одеяле и его одежде.

Адам подставил искрящееся лезвие под свет луны и начал ждать. Ему не нужны были слова. Если луна примет его, она ответит и без них. Слова лишь звук. Слова — ничто, по сравнению с верой.

Вдруг, лезвие начало светиться красным ядовитым светом, который терзал глаза парня, но тот не отводил взгляда. Вскоре кинжал вспыхнул огнём, из-за чего юноша его чуть не выронил. Красные и синие языки пламени танцевали, обжигая Адаму руки.

С облегчением вздохнув, понимая, что у него получилось, он приставил оружие к груди девушки. «Прости меня. Прости, Агния. Но лишь так я буду спокоен за тебя. Я не могу отпускать тебя на поле битвы, зная, что ты можешь не вернуться.»

Он резко вонзил клинок ей в сердце и всё тело девушки вспыхнуло чёрным пламенем, таким же чёрным, как и ночь, из-за чего Розерро вскочил с кровати, туша короткий рукав своей рубашки.

Казалось, маленькая гранатовая дэйлири стала петь громче, словно была не одна. Её волшебный голос заполнял комнату чарующими звуками. Если прислушаться, можно было услышать в них песню дождя, такую же невинную и печальную, мелодию ветра, такую же вольную и грустную и песню густого летнего леса, такую же таинственную и загадочную. Неповторимая чарующая мелодия, которую просто невозможно забыть.

«Только так я могу защитить тебя».

Пламя погасло, не навредив ни девушке, ни её платью, ни кровати, после чего парень вытащил клинок и кинул его куда-то на пол. Тот, появякивая, упал на мраморный пол, нарушая идилюю вечера. Из раны девушки не шла кровь. Ни единой капли, что было очень хорошим знаком.

Сев рядом с ней, он взял её за руку и принялся ждать, нервно поглаживая её пальцы и любуясь красотой девушки, рассматривая все её многочисленные шрамы и порезы. Больше она никогда не получит ни единого шрама. Она будет в безопасности.

Прошёл час, а за ним ещё несколько. Но девушка так и не задышала. Она всё ещё неподвижно лежала, а её тёмно-еловые глаза смотрели в пустоту.

«Солнце взойдёт и ты очнёшься», — уверял себя он.

Ночь становилась светлее, а вскоре перестали петь птицы. Гранатовая дэйлири, песня которой заполняла своими чарующими звуками комнату, словно разочаровавшись, замолкла и улетела.

В Адаме начал подниматься страх. Девушка должна была очнуться ещё когда погас огонь. Несколько часов тому назад. Каких-то несколько часов, которые для него были адом. Но рука Агнии оставалась неподвижной и холодной, как у мертвеца. Её кожа, казалось, стала ещё бледнее, словно снег за окном, что было слишком даже для северянки.

Его глаза неспокойно бегали по ней, в ожидании, что она вот-вот задышит, а её глаза оживут, но этого не происходило.

В комнате не было часов, но ему казалось, что он слышит, как секунда за секундой исчезают, утекая в никуда. Тук-тук, тук-тук...

Взошло солнце, а от кровавой луны не осталось и следа. Свечи догорели и потухли, оставляя после себя круг из красного воска. Сейчас в комнате было холодно и темно. Адам с трудом мог что-либо разглядеть за окном.

Теперь и их укутал тёмный густой туман, сквозь который не пробивались лучи солнца и создавали иллюзию бесконечной ночи.

Хороший знак? Не похоже...

— Нет, — прошептал он качая головой. — Агния, очнись. Агния! — сорвался на крик юноша.

Он вскочил с кровати и распахнул свою тяжеленную книгу, перечитывая всё ещё раз.

— Нет... — он, не веря своим глазам, закинул последнее и единственное издание в камин, в котором всё ещё не горели дрова. — Нет! Не-е-ет!

Он схватился руками за голову и упал на колени возле кровати. Внутри него всё разрывалось, причиняя нереальную боль. Он был готов в любую секунду открыть окно и сброситься, не представляя своей жизни без девушки.

— Ты не можешь её забрать! Не можешь! — кричал он куда-то в пустоту. Но, конечно же, его никто не слышал. — Верни её!

Из его глаз потекли слёзы. Он ведь хотел как лучше. А лишился всего. Что он сделал не так? Кинжал ведь загорелся, что было ещё нужно? Он сделал всё, как было сказано...

— Ты обещал! Ты не можешь теперь забрать её!

Он кричал так громко, что его уже давно должны были услышать на улице и стражи, патрулирующие коридоры замка. Но никто не входил. Комната словно сдавливала звук, не выпуская его наружу.

Вдруг окно распахнулось. Наверное, от сильного порыва ветра, но кто знает, что ещё могло стоять за этим в эту зачарованную ночь, несмотря на то, что уже было утро.

Комнату заполонил дым. У него не было ни запаха, ни вкуса. Может, Адаму стоило испугаться и лучше покинуть комнату, в страхе задохнуться, но юноша продолжал сидеть на коленях рядом с кроватью девушки, проклиная весь мир и самого себя.

Он просил, умолял, чтобы Агния вернулась. Пусть такой, какой она и была. Только лишь бы она была рядом. "Я сам буду держать её за руку, не отпуская никогда. Я буду всегда рядом. Я сам прослежу за тем, чтобы никто не тронул её даже пальцем! Только верни её! Верни! Я никогда не причиню ей боль! Уже больше никогда!"

В то время, как парень уже не надеялся ни на что и винил себя в смерти Агнии, в комнату, несмотря на дым и темноту, залетела птичка. Маленькая, меньше чем с кулак. Она всё ещё напевала ту самую мелодию. Единственная птица во всех королевствах, которая не спряталась после восхода солнца. В лапках она несла белоснежную розу, ножка которой была не длиннее мизинца.

Гранатовая дэйлири подлетела к девушке и сбросила розу рядом с её лицом. Цветок медленно закружил в воздухе и приземлился в её волосах.

Птичка, не переставая петь, вспорхнула выше и скрылась в тумане. Адам с интересом проводил её взглядом своих блестящих от слёз глаз.

Казалось, роза пустила корни и слилась с волосами девушки воедино. Коричневые локоны Агнии, которые касались розы, начали окрашиваться в белый, под стать цветку, до самых кончиков и корней.

Парень вскочил с пола и сел рядом с девушкой, наблюдая за происходящим и утирая свои слёзы. В нём вновь проснулась надежда.

Глаза девушки, которые были тёмно-елового цвета, помутнели и становились всё ярче, переливаясь всеми оттенками зелёного. Но вскоре, водоворот, который бушевал в её глазах, остановился и развеялся, вместе с цветом, оставляя после себя лишь прозрачную бесцветную радужку.

Лицо Агнии преображалось на глазах. Можно было видеть, как становились заметнее её скулы, совершеннее кожа, словно из фарфора, ярче губы и приобретали мягкий румянец щёки. Её ресницы становились длиннее и темнее, а брови и волосы гуще.

Та часть волос, которая лежала по другую сторону от лица, осталась нетронутой, как и раньше, а рана на руке затянулась, оставляя после себя лишь линии засохшей крови.

— Агния? — вновь тихо позвал девушку он. — Агния, прошу, очнись!

Девушка захлопала глазами и резко набрала в лёгкие воздух, начиная нервно дышать. Чем чаще девушка хлопала ресницами, тем красочнее становились её глаза. Они приобретали искрящийся серебряный оттенок.

Агния

Когда я открыла глаза, то почувствовала жжение во всём теле. Конечно, это было ничто по сравнению с теми муками, которые я пережила несколько секунд назад. Неужели я вправду была в аду? Это было просто ужасно!

Казалось, от страха у меня вот-вот остановится сердце. Но это всё оказалось лишь страшным сном.

Мои глаза жгло, из-за чего я начала быстро моргать, пытаясь избавиться от этого ужасного ощущения.

Мне не хватало воздуха, и внутри всё рвалось от боли. Казалось, моё тело выворачивало наизнанку. Словно внутри меня был пожар, уничтожающий все органы.

Наконец, будто ничего и не было, боль резко пропала, а зрение пришло в норму.

Похоже, я начала видеть намного отчётливее и лучше. Сейчас я могла разглядеть любую самую крошечную деталь. Мир приобрёл новые краски и стал ярче.

Комната была заполнена туманом, а окно раскрыто. Похоже, солнце уже проснулось. Свечи не горели, как и камин, что на долю секунды привело меня в замешательство.

Я попыталась привести своё дыхание в норму, а затем взглянула на Адама. Он сидел рядом со мной на кровати, а на его лице была улыбка. Искренняя и настоящая. А его глаза... Они были красными, чего я ещё никогда не видела.

— Ты что? Плакал? — удивилась я.

— Нет. С чего ты взяла? — облегчённо вздохнул он.

— Ты врёшь, — я это понимала по его тону. С каких пор он даёт себя раскусить? — У тебя глаза красные.

— Я просто устал...

— Будь по-твоему, — усмехнулась я и, приподнявшись на локтях, села.

— Что ты чувствуешь? — с ноткой подозрения поинтересовался он, прищурив свои удивительно прекрасные глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Страх... Боль... Радость... Я не знаю. Просто... Ты чувствуешь хоть что-нибудь?

Да, чувствую. Я всё ещё чувствую, как замирает моё дыхание при виде тебя. Как моё сердце начинает биться в бешеном ритме, когда ты рядом со мной. Как меня манят и завораживают твои глаза. Как я хочу чувствовать твои нежные губы на своих и ласковые прикосновения. Как мне хочется, чтобы ты просто обнял меня и уже больше никогда не делал больно. Как мне хочется, чтобы ты всегда смотрел на меня и улыбался, как сейчас. Чтобы ты всегда был рядом.

Да, несмотря на всё, что я за сегодняшнюю ночь пережила из-за тебя... Я всё ещё чувствую, что люблю... И, похоже, это чувство уже никогда и несмотря ни на что не покинет меня.

Теперь я поняла. Сколько бы ты меня не мучил, не издевался и не делал мне больно... Это ничего не изменит. Я буду продолжать, как самое глупое существо на свете, любить тебя.

— Ничего.

Beginning of the End.

(Начало конца)