Игрушка дьявола

Меня разбудил лакей. Он всегда входил, говорил, что мне пора подниматься и исчезал. Я никогда его не видела.

Я впервые выспалась во дворце. Поднявшись, я быстро расчесала волосы, которые были настолько запутанными, что было тяжело понять, где белые пряди, а где коричневые. Они слились в одно мутное пятно, и это меня с каждой секундой раздражало всё больше.

Одевшись, я позавтракала блинчиками и выпила чаю. Хотя я и спешила, успела насладиться едой. После, когда у меня оставалось ещё десять минут, я вспомнила, что не умылась и не почистила зубы.

Когда я была готова, то начала крутиться перед зеркалом, проверяя, что выгляжу хорошо. Мне впервые не сказали, какое именно платье я должна надеть, поэтому сегодня я была в своём любимом красном сарафане с золотой вышивкой. Интересно, как там Кайл? Я его уже давно не видела. Он, наверное, уже забыл обо мне или же обиделся, что я забыла о нём.

Я решила, что можно попробовать собрать волосы наверх. Но, как бы я их не крутила, поняла... во-первых, с распущенными лучше, а во-вторых, я не умею делать ни одной причёски. Даже косу не заплету, а если и получится, то это будет выглядеть ужасно.

Волка я назвала Фрост, что мне показалось соответствующим. Хоть мы и были на юге, он мне очень напоминал зиму. Он сейчас крутился вокруг меня, а после застыл, глядя на своё отражение в зеркале.

— Пошли, Фрост. Нас ждёт тяжёлый день, — я открыла перед ним дверь, но он подождал, пока я выйду первой, и лишь потом вышел сам. Настоящий джентльмен! Я решила, что теперь он будет везде ходить со мной, как мой личный страж. Не будет же он весь день сидеть взаперти в моей комнате.

Два стража, которые стояли у двери напротив, сначала недоверчиво кинули свои взгляды на волка, а после поприветствовали меня кивком. Я тоже кивнула, и они открыли передо мной двери. Я прошла в комнату и застыла рядом с дверью. Волк послушно сел рядом, как статуя. Должна заметить, что зверь был довольно большим и упитанным, чем походил на медвежонка с волчьей мордой. Когда он стоял, то доходил мне до талии. Если бы он встал на задние лапы, то оказался бы выше меня. Как не бояться такого чудовища?

Фрост остался сидеть у двери, а я прошла к окну и распахнула шторы. После я открыла двери на балкон и вышла туда, наслаждаясь первыми лучами солнца. На улице уже было жарко, но из-за вчерашнего дождя воздух оставался немного влажным.

— Поднимайтесь, ваше Высочество! — наигранным важным тоном воскликнула я. Макейло лишь что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. — Сейчас же!

— Ты вообще в курсе, что не можешь мной командовать? — зевая, произнёс он. — Я, как-никак, принц...

Я усмехнулась:

— Ах. Ну, тогда спите дальше. Пропустите завтрак и встречу с кем-нибудь. Я же не могу Вами командовать.

— Чёрт! Встреча! — он вскочил с кровати так быстро, что я этого даже не увидела, а когда развернулась, его уже не было. Обычно, когда я прихожу, он уже встал, оделся и был чем-то занят. Сегодня меня поразило, что он был всё ещё в постели.

Дверь в его ванную то открывалась, то снова хлопала. Я же, облокотившись о перила балкона, разглядывала город вдали.

Люди на улицах уже давно проснулись и там вовсю кипела жизнь. Базар, на котором вскоре будет не протолкнуться, только открывался, в закусочных и других забегаловках уже всё готовили к приходу гостей, а некоторые мастера, которые проработали всю ночь напролёт, наконец, смогли выйти из тёмных убежищ и насладиться тёплыми лучами летнего солнца.

Неподалёку виднелся лес, ведь столицы всех королевств находились на окраине, чтобы путникам из соседних земель было проще добраться по пункта назначения, ведь в девяноста процентах случаев им являлась именно столица.

А в другой стороне я разглядела зеркально чистое озеро, в котором уже плескалась ребятня. Нужно будет обязательно как-нибудь сходить туда и полюбоваться водой.

На севере тоже было не мало озёр, но вода в них превратилась в лёд ещё несколько тысячелетий назад и никогда не таяла. Говорят, что когда-то на севере было так же тепло, как и на юге, но в эти сказки мало кто верит.

Лёд в озёрах переливался от светло-синего к фиолетовому и зелёному. Можно было часами сидеть и наблюдать за картинами в нём, которые создавало невероятное сияние. У каждого художника была картина, написанная на озере, и ни одна из них не была похожа на другую.

После я опустила голову вниз и увидела королевский двор. Зелёные сады с клумбами и всевозможными растениями казались огромными. Можно было услышать раннее пение птиц. Как бирюзовых, так и золотых. По одному лишь их голосу не трудно было определить, что это за птица и в каком она ранге. Да, конечно, глупо, но даже птицы разделялись на ранги. Высший ранг занимали те птицы, от которых больше пользы. Будь то яд, великолепное пение или же переливающиеся всеми цветами света перья... Неважно. Всё это можно было хорошо продать, заработав приличную сумму, конечно же, сначала убив дивное создание. Яд использовался чаще всего в медицине, а перья для одежды, мебели и прочей ерунды.

Я слышала пение гранатовой дэйлири. Мне всегда нравился их голос. Он не был звонким, как у других, а наоборот нежным и трогательным. Этих птиц можно было встретить в любом королевстве. На севере их крылья покрывались хрустальными снежинками, которые переливались на свету всеми оттенками красного.

В саду уже гуляли гости, которые мило беседовали на разные темы, а дамы пытались с помощью вееров, избавить себя от жары. Некоторые ходили с зонтиками, чтобы им не напекло голову, что мне показалось смешным. Их пышные платья с десятком юбок были ужасно тяжёлыми. Как они могут ходить в них в такую погоду? Они там ещё не расплавились?

Я окинула взглядом свой сарафан. Он казался не менее величественным и красивым. Но в нём, по крайней мере, можно было спокойно дышать, а ноги с руками были открыты. Мне сразу вспомнился первый день, когда я его только надела. Мне казалось, что я голая.

На моём лице появилась улыбка. Нужно будет в следующий выходной обязательно навестить Кайла.

— Твой пёс... волк... — подал голос Макейло, — будет теперь всегда ходить за тобой хвостиком?

Я повернулась к нему лицом. Он был уже готов выходить. Оглядев его костюм, мне стало его жаль. Длинные чёрные брюки, рубашка и тяжёлый пиджак. Ему, наверное, очень жарко. Я снова улыбнулась. Хорошо, что он всё-таки не разрешил мне ходить в штанах...

— Да. А что? — спросила я и сделала жест рукой. Фрост встал и подошёл ко мне, смирно становясь рядом.

— Да я в общем не против, просто... Тебе не кажется, что он выглядит немного пугающе?

— Ну, значит ты в ещё большей безопасности, — пожала плечами я и подошла ближе. — Какой идиот нападёт на тебя, если рядом с тобой волк?

— Ну, вообще-то, он рядом с тобой...

— Ну, вообще-то, у него есть имя, — недовольно произнесла я, проводя по шерсти моего друга.

— Дай угадаю, — он сделал задумчивый вид и приложил пальцы подбородку. — Смертоносное чудовище?

— Очень смешно!

— А по-моему очень даже подходит. Пошли, смертоносное чудовище, — он махнул ему рукой, указывая на дверь. Волк же посмотрел на него скучающим взглядом и я засмеялась.

— Единственное существо, которое тебе не подчиняется. Как же это мило, — рассмеялась я.

— Не единственное. В этом замке есть ещё одно смертоносное чудовище, — но он не смеялся. Он говорил очень мягко и медленно. Он смотрел мне прямо в глаза, как делал это вчера под дождём. Мечтающим взглядом. Мы стояли и просто смотрели друг другу в глаза. Я вдруг вспомнила, чем закончился вчерашний вечер, и моя рука потянулась к моим губам, но я её быстро одёрнула, прежде чем она достигла своей цели. Это было неправильно. Всё здесь было неправильно. То, что было вчера... Ничего не было и не должно было быть.

— Ты опоздаешь, — сказала я немного резко, чем вернула его и заодно себя из страны грёз.

Я сегодня ещё не вспоминала то, что случилось вчера. Мне стало ужасно неловко и ему, похоже, тоже. Весь день мы сторонились друг друга, несмотря на то, что мне приходилось следовать за ним по пятам. Мы старались не встречаться взглядами. Интересно, что он об этом думает? Он ругает себя за это или он намерен прийти сегодня ко мне снова?

Что бы он не думал, мы должны поговорить. Сегодня же. Это не может ждать. Иначе я просто изведусь. Мне вообще не стоит беспокоиться. Я не питаю никаких чувств к нему. Да. Я согласна, что вчера мне было очень хорошо и легко. Но мне очень хотелось бы перекинуть ответственность за это на алкоголь.

Когда мы оказались в его личном кабинете и он начал перебирать бумаги, я решила, что это неплохой момент для разговора. Мы были абсолютно одни. Это был очень даже хороший шанс. Но, как только я открыла рот, он приказал мне возвращаться в комнату. Его тон меня сильно задел. В нём не осталось ничего от вчерашнего Макейло. Сейчас передо мной был принц Мильдоур. Особа королевских кровей. Все они стояли выше меня. Пора понять, что я никогда не поднимусь выше. Каждый раз, когда я считаю, что вот-вот стану чем-то большим, каждый раз, когда я поднимаюсь на ступень выше, я падаю. И это причиняет мне боль. Однажды я разобьюсь окончательно. Но когда наступит это «однажды»?

— Но... — протянула я в полном недоумении, собираясь всё же поговорить с ним.

— Уходи, Агния, — ещё резче приказал он. Волк зарычал, но я положила на него руку, и он замолчал, будто понимая, что таким образом он сделает лишь хуже

Я вышла из его кабинета и пошла к себе в комнату. Я пыталась убедить себя, что это и к лучшему. Его тон сказал всё за него. Никаких чувств между нами нет. А вчерашний поцелуй был лишь ошибкой. Да и поцелуем-то его назвать можно было лишь с натяжкой.

Но почему-то мне всё-таки было больно. Я знала, что это Макейло, но всё же... Мне казалось, будто это сказал Адам. Мне казалось, что это Адам мне только что разбил сердце. Наверное, потому, что это было на него так похоже...

Почему мне не может повезти хоть однажды? Да, я не испытывала чувств к Макейло. Но я была готова попробовать. А у меня снова выхватили это прям из-под носа. Подразнили и не дали. Неужели мысль о том, что я могу быть кому-то дорога, настолько абсурдна?

Со мной играют словно с игрушкой. То один, то другой. А после, когда надоело, забрасывают в тёмный угол, не вспоминая о ней.

Я села посреди своей большой кровати и скрестила ноги. Я достала кинжал, который мне подарил Адам, и начала разглядывать его лезвие. Такое острое и гладкое... Я провела пальцем по его краю и тут же порезалась. На другое я и не рассчитывала. Капелька крови потекла вниз по лезвию, а после я перевернула кинжал и она потекла в обратом направлении, делая причудливый узор.

Такой острый... И никто не встанет у него на пути. Он ни в ком не нуждается. Ему не нужна ничья поддержка. Никто не сможет причинить ему боль, ведь если попробует, то истечёт кровью.

Никто не может обидеть меня, не поплатившись за это.

Похоже, я начинаю сходить с ума. Нет, я начала это уже давно. Но сейчас я думала о железяке, как о одушевлённом предмете. Со мной точно не всё в порядке. Давно не в порядке. И я даже знаю, когда это началось.

Почему-то мысль о том, чтобы встать, выйти из комнаты и задушить Адама, перестала казаться мне такой уж ненормальной. Он всё испортил. Он отнял у меня нормальную жизнь. Это уже не жизнь, это ад. Может, я всё же уже умерла? Может, ему не удалось меня воскресить, и это и есть ад?

Я снова вгляделась в лезвие и мне показалось, что я увидела огонь. Это смешно, но я была уверена, что серьёзно его видела. Красные и синие языки пламени, переплетающиеся друг с другом. Такие опасные и заманчивые.

А после, словно тысяча фотографий, перед моими глазами пронеслись воспоминания. Воспоминания о дне, когда я умерла. Я помнила его очень плохо, будто его вообще никогда и не было. Будто я спала. Но в моей памяти были отрывки произошедшего. Мутные и нечёткие. Но я смогла понять главное. То, что сейчас беспокоило меня больше всего.

Я уже видела это лезвие. Именно это и никакое другое. Оно горело. Горело негасимым пламенем. Именно этим лезвием Адам убил меня. Именно его он вонзил мне прямо в сердце.

Но ведь металл не может гореть! Это невозможно!

Так же невозможно, как и воскресить мёртвого?

Адам лишь заменил рукоять. Неужели он и в правду считал, что я не догадаюсь?

Он ведь говорил, что оно рассыпалось, словно песок, и крупинки унёс ветер. Но зачем он мне лгал? Что в этом не так?

Я очень долго крутила кинжал в руках, перебирая в памяти всё возможное, что могло прояснить ситуацию. Кусочки складывались вместе, как самая тяжелая головоломка.

Может, прошёл час, а, может, лишь пять минут, когда я в этом оружие увидела свою смерть. Это было столь очевидным, что я не могла перестать ругать себя за то, что не догадалась об этом раньше.

Я не боюсь смерти, так как не могу умереть. Я не умру до тех пор, пока не будет уничтожен клинок. Даже если меня отравят. Даже если я истеку кровью. Я не умру. Все раны заживут.

Я в страхе бросила оружие на плед передо мной. Что мне теперь с этим делать?

Я вскочила с кровати и оказалась рядом с зеркалом.

«Посмотри в него. Посмотри. Не видишь ничего странного?» — проснулись голоса в моей голове, которые убивали меня изо дня в день.

Я повернулась к своему отражению. Белая и гладкая, как у мертвеца кожа. Я и есть мертвец... Я провела рукой по моим фарфоровым щекам. Я навсегда останусь такой. Как в сказках про вампиров. Я никогда не постарею. Я никогда не умру.

Я чудовище. Всё это время я была лишь в шаге от правды. Сейчас я боялась саму себя. Я не могла смотреть на свои руки. Я не хотела смотреть на своё отражение. Это больше не я. Я умерла пару месяцев назад.

Я попятилась назад. За моей спиной не оказалось почти ничего. Лишь перила балкона. Я развернулась и посмотрела вниз. Моя голова начала кружиться. Даже если я сброшусь, то останусь жива.

Ты монстр. Монстр. Монстр. Монстр.

Оружие. Оружие. Оружие.

Да, так они меня мучили постоянно, но в этот раз... голосом Адама.

Я не боялась умереть. Я уже была мертва. Уже давно.

Тогда почему моё сердце всё ещё бьётся? Почему я испытываю боль? Почему я плачу? Почему меня всё ещё убивает любовь?

Играть с игрушкой, которая ничего не чувствует, неинтересно...

Мне казалось, что голоса в моей голове смеются надо мной. Когда-нибудь они завладеют моим телом, и я не смогу им больше управлять. Они поработят мои мысли. И тогда я — настоящая я забьюсь в уголок своего разума и буду наблюдать оттуда за царствующим вокруг хаосом.

Голова кружилась. Я ничего не понимала. Совсем ничего. Я упала посреди комнаты, и ко мне ринулся волк, который сел напротив. Его взгляд словно убеждал меня, что ещё не всё потеряно, что всё хорошо, что мне не нужно горячиться.

Но мне всё равно. Перед глазами всё расплывалось, и я его почти не замечала.

Я поднялась. Закрыла глаза, а когда их открыла, мир больше не вертелся, а голоса исчезли. Словно их никогда и не существовало. Словно ничего не произошло. Я дышала ровно и спокойно, будто это могло что-то изменить. Но мне это никогда не помогало. Это не могло привести мои мысли в порядок.

Выбежав за дверь, я бросилась к лестнице. Перед глазами всё расплывалось, и я чудом держалась на ногах. Я не была уверена, куда именно направлялась. Я не знала больше ничего. Я лишь держала руку на рукояти кинжала, который расположила обратно у себя на поясе.

И тут я остановилась. Не знаю почему. Но я чувствовала, что мне нужно именно сюда.

— Покои принца Розерро? — спросила я у стража, с которым была уже давно знакома. Он всегда дома охранял Адама. Он всегда ходил за ним по пятам и всегда стоял у его комнаты.

— Да, — ответил он и улыбнулся мне. — Давно Вас не видел, миледи.

Я даже не попросила, а он уже распахнул передо мной дверь. И так же быстро закрыл её.

Всё, казалось, было как раньше. Адам сидел за столом и разбирал документы. Он поднял на меня взгляд. Такой же взгляд он кинул на меня, когда я последний раз была у него в комнате. Будто он ждал, когда я приду.

Я остановилась перед ним. Он молча смотрел мне в глаза, а я ему. Мы часто так общались. Без лишних слов. Словно могли читать мысли друг друга. Я даже не заметила, как он встал и остановился перед столом.

Между нами было очень большое пространство. Комната была огромной. Я стояла в одной её части, а он в другом конце. Между нами были метры, которые я ощущала каждой клеткой своего тела.

Расстояние казалось мне стеклянной стеной, которую я не смогу преодолеть. Я сделаю шаг и врежусь в неё. В холодную и непреодолимую.

Я кинула в его сторону кинжал. Я была почти уверена, что он врежется во что-то невидимое и упадёт перед моими ногами, но этого не произошло. Кинжал с грохотом упал прямо перед его ногами. Адам же даже мельком не взглянул на него. Он всё ещё смотрел на меня.

— Убей меня... — прошептала я. На большее я не была способна. Одна слезинка скатилась из моих ледяных глаз. Из моих бесцветных пустых глаз. Такой меня сделал он. Такой холодной и бесчувственной снаружи и ранимой внутри.

Я только сейчас поняла, что не дышу, и начала глотать ртом воздух. Я умоляла его, пусть он и не слышал, он видел это в моих глазах.

— Нет... — лишь ответил он. Без чувств. Будто это он был мертвецом, а не я.

— Почему?

— Потому что не могу... — теперь я слышала в его голосе печаль. Очень далеко. Её было почти невозможно различить. Но она была.

Я ринулась из его комнаты прочь, оставив там свой кинжал. Он принадлежит ему. Моя жизнь принадлежит ему, а не мне. Уже давно.

Я не могла там оставаться. Он не должен видеть, какая я беспомощная. Какая я слабая.