Игрушка дьявола

Я сладко спала в своей постели, ужасно уставшая после долгого дня. Но всё же мой сон был достаточно чутким, чтобы услышать шум за дверью. Я тут же вскочила с постели и ринулась накидывать халат. В глазах всё ещё было мутно, а ноги не хотели меня держать, но я была обязана как можно быстрее выскочить за дверь.

Поняв, что в халате от меня много толку не будет, на мне уже через несколько секунд был одет один из сарафанов, который висел до этого на спинке стула. Обув сапоги, я ринулась к двери.

Всё это у меня заняло меньше минуты. За дверью стоял такой шум, будто там находилось целое войско солдат. Слышались крики и незнакомое мне рычание.

Когда я распахнула дверь, то была готова к чему угодно, но уж точно не к этому. На меня накинулось огромное животное. Собака. Отец всегда учил меня ни за что на свете не закрывать глаза. Я чуть не зажмурилась от страха и боли, когда головой ударилась о пол. Прям надо мной возвышалась огромная волчья морда. Больше всего меня волновала его пасть с острыми клыками. Мы встретились с ним глазами, после чего волк заскулил, и я отшвырнула его в сторону. Краски стали блеклыми. Даже несмотря на ночную темноту я поняла, что с моими глазами снова что-то не так.

Сразу за ним на меня ринулось ещё одно мохнатое чудовище. В него я запустила брошью, которая была прикреплена к каблуку сапога. Она отрезала ему ногу и, позвякивая, упала на пол.

Подобрав брошь с пола, я кинула её в волка, который собирался накинуться сзади на ещё живого гвардейца. Гвардеец отрубил мечом голову другому дикому псу.

Да сколько же их здесь?

Не обращая внимание на то, что творится вокруг, я кинулась в открытую дверь комнаты принца. Макейло с кинжалом в руках стоял на кровати, вокруг которой стояли четыре стража и отражали нападения волков. На полу валялись трупы животных, которым не так повезло. А трупов гвардейцев здесь было более десятка.

Это повергло в страх даже меня. Девушку, которая никогда ничего подобного не боялась. Кругом кровь. Я, конечно, видела уже и побольше крови, но она не заливала такую маленькую для сражения комнатку. Здесь куда не ступишь везде кровь или тела. Я поморщилась, а отвратительный запах ударил мне в нос отчего меня чуть не вырвало. Это было единственное моё слабое место. Запах крови. Он просто омерзителен.

Я извлекла из сапог свои ножи и зарезала ими по очереди двух волков. Следующего я погрузила в транс своим взглядом, а после поняла, что такими темпами я не буду видеть вообще ничего. В глазах темнело с каждым погруженным в сон волком. А если бы я их сразу убивала взглядом, то уже давно сражалась бы в слепую. Я почти не замечала четырёх стражей, которым повезло, и они всё ещё были живы. В коридоре, похоже, прибавилось гвардейцев, которые пытались не пропускать зверей в комнату.

На меня накинулся ещё один волк, и я снова ударилась головой, но в этот раз, к счастью, о шкаф, а не о мраморный пол. Так ведь можно и сотрясение мозга получить. Его я так же, как и первого, обезвредила своим взглядом. Ещё один, и я ослепну. Не на долго, но этого будет достаточно, чтобы перегрызть мне глотку.

В комнате было совсем нечем дышать, что только усложняло ситуацию. В такой духоте ядовитый запах быстро переполнил комнату. Вскоре здесь совсем не останется кислорода.

На животных у меня уходило намного больше сил, чем на людей. А ещё вдобавок к этому я не выспалась. Я и проспала-то не больше двух часов. А то, что я уже второй раз ударилась головой, тоже сыграло свою роль. Мне казалось, что голова у меня начинает кружиться. Мои силы отрицательно действовали не только на врага, но и на меня саму. Они были, как наркотик. Тело немело, а в голове всё было словно в тумане. Я не могла чётко думать. В моей голове раздавались голоса. Они кричали, но я не понимала, что именно. Будто они говорили на другом языке. А после крики сменялись шёпотом, который сводил меня с ума.

Ты никчёмность.

Даже собственная мать от тебя отказалась. 

Ты никто.

Ты оружие.

Тебя никто не любит.

Адам с тобой играл.

Играл.

Играл.

Мне нужно справиться с этим. С этими голосами. Иначе я умру.

Но я не могла. Не могла.

И тут на меня накинулся ещё один волк. Но я не смогла ему сопротивляться. Я не смогла ничего сделать. Мой взгляд не работал, а лишь отнимал у меня силы. Тело было неподвижно. Мои руки меня не слушались.

Я была готова умереть. Я уже один раз умирала. Это больно. Это ужасно больно. Но потом наступает темнота, а дальше ничего. Пропадает зрение, а после слух. В этом нет ничего страшного. Нужно лишь принять это и не сопротивляться.

Но мне на помощь пришёл кто-то из гвардейцев. Поняв, что не успеет добраться до волка вовремя, он запустил в него брошью. Моей брошью, которая валялась на полу. Но он промахнулся, и она вонзилась мне в спину. Я только сейчас поняла, что лежала на боку. Я взревела от боли. Я чувствовала, как острое лезвие вонзается мне в кожу и уходит всё глубже.

Но я не собиралась умирать. Не сегодня.

Волк испугался моего рёва и я, несмотря на боль, достала нож из своего сапога и вонзила ему в горло. Он, не издав ни единого звука, упал рядом.

Через минуту последний волк был мёртв. Я не могла больше лежать на плече и перевернулась на спину. Я снова закричала от боли. Брошь ушла ещё глубже.

«Главное не терять сознание. Главное не терять сознание», — повторяла я себе.

Я была уверена, что если не закрою глаза, то не умру. Но после вспомнила, сколько я уже видела трупов именно с открытыми глазами и мне стало реально страшно.

Меня подхватили на руки и вынесли из комнаты. Мужчина бежал чуть ли не бегом. Он был тоже ранен, так как хромал. Я это чувствовала даже в таком состоянии.

— Ты ведь не боишься смерти. Забыла? — полным надежды голосом произнёс кто-то рядом. Макейло шёл за нами. Куда они меня несут?

Меня передали кому-то другому в руки, и тот уже помчался так быстро, как только мог. Значит подоспели другие стражи. Но они опоздали. Всё уже закончилось.

Яркий свет резал мне глаза, и я их закрыла. Мы оказались в больничном крыле. Все голоса казались такими далёкими. Будто в другом измерении. Я помнила это чувство лёгкости. Почему-то сейчас мне хотелось умереть. Мне хотелось утонуть в этом море лёгкости. Но после море превратилось в раскалённую лаву. Мне хотелось кричать от боли, но я не могла. И тут я поняла, что со мной играют мои же силы. Я без сознания, а значит моя сила может мучить меня, как хочет. В бою я часто внушала людям, что они сгорают заживо. Они не справлялись с болью, и их сердце останавливалось. Некоторые забывали как дышать и задыхались. Многие видели свои самые сокровенные страхи из-за чего больше не могли сражаться или же застывали столбом, и я могла их с лёгкостью прикончить. Но они все были моими врагами. А я — это я. Я не могу мучить саму себя. Просто не могу.

Я попыталась вызвать спокойствие. Мне нужно было понять, что этого не существует. Это всё неправда. Не по-настоящему.

И у меня получилось. Получилось, когда я услышала как скулит один из волков. Я уверена, что мы были на несколько этажей ниже, но всё же я слышала его. Я слышала этого волка.

Как они пробрались во дворец? Их, должно быть, кто-то впустил. Но как они попали на четвёртый этаж и их никто не заметил? Откуда они знали в какую комнату им следует идти и кого именно убить?

Я... Я могла бы их заставить это сделать. Я могла, лишь посмотрев каждому из них в глаза, показать им кого именно им нужно убить и как пробраться во дворец. Неужели кто-то ещё кроме меня был на это способен?

Если Адам смог воскресить меня. То, может, в ту ночь воскресили ещё кого-нибудь? В ту ночь была кровавая луна. Она появляется лишь раз в тысячу лет.

Адам смог воскресить меня. Он готовился к этому уже очень давно. У него была книга. Книга, которую он получил от своего отца. Там было сказано как это сделать, но большего я не знаю. Он не рассказал мне. И не говорил, почему был так уверен в том, что там было написано. Я просто поверила ему. Просто потому, что он мне так сказал. Просто потому, что я его любила. Но всё же меня постоянно терзала куча вопросов.

Как он это сделал? И почему был так уверен, что у него получится?

Я помню, что заставила волков заснуть. Я усыпляла их. Но, когда я усыпляю людей, это происходит по-другому. Я чувствую совсем другую энергию. То, что я чувствовала сегодня... Это было чем-то очень странным. Чем-то незнакомым и знакомым одновременно. Это отнимало очень много сил. Слишком много сил даже для животных. И я не была сконцентрирована на усыплении. Я вообще не была сконцентрирована ни на чём. Я просто смотрела им в глаза и всё... А после они падали, и я думала, что усыпила их. Но это было не так. Я просто посмотрела им в глаза и разрушила чары, которые на них наложил кто-то другой.

Может, у меня просто разыгралось воображение?

Бедные животные! Их же всех убили! Даже тех троих, которых я спасла. Которые уже не хотели нам ничего плохого.

От этой мысли мне стало не по себе. Мне нужно было их спасти. Я распахнула глаза.

В окно светило солнце. Всё вокруг было белым и стерильным. Впрочем, как и в любом больничном крыле.

Я резко села и, как бы то было ни странно, не почувствовала боли.

— Лежи! — сказал кто-то. Голос был знакомый, но я всё же не догадалась, кто это, пока не увидела. Это был король Мильдоур. Рядом со мной также был Макейло и два стража. А чуть дальше, у двери, я заметила принцессу.

Я не собиралась лежать, поэтому встала. Мне было страшно. Страшно, что я не смогу сделать и шагу, что я уже никогда не смогу ходить. Что если у меня какие-нибудь серьёзные повреждения?

Тело ныло, но особо не болело. Я хотела расправить плечи, но движение отдалось вспышкой боли. Я набрала в лёгкие воздуха, но не вскрикнула.

Я сделала несколько шагов и с облегчением вздохнула. Я могу ходить! Я не хромаю! У меня ничего не сломано! Что бы я делала, если бы моё тело было покалечено? Я бы этого просто не пережила! А спина заживёт. О шраме я даже не переживала. У меня их было много.

— Ты в порядке? — поинтересовался у меня король, который был явно удивлён. Когда я качнула ему головой, он с облегчением вздохнул. — Ты спасла моему сыну и будущему королю жизнь. Мы очень благодарны тебе.

— Отец, я могу говорить за себя сам! — воскликнул Макейло и подошёл ко мне. Он очень аккуратно обнял меня, боясь сделать мне больно. — Спасибо.

— Кроме меня там было ещё с десяток гвардейцев, — не соглашаясь с ними, покачала головой я.

— Ни один из них не убил такое количество волков. А даже те, кто это и сделал, мертвы. Те четверо, что остались, живы... Они ничего не делали. Они их не убивали, а лишь отражали атаки, боясь пострадать сами. Они ждали, когда ты с ними сама справишься. А когда осталось лишь два волка, которые были полностью заинтересованны лишь тобой, они решили сделать вид, что тоже геройствовали.

— Но всё же спасли мне жизнь.

— Лишь один из них. Остальные трое были лишены всех титулов и изгнаны из Мильдоура.

— Что сделали с волками? — это меня беспокоило намного больше. — С теми тремя, что поджали хвосты и остались в стороне, — я уж чуть было не сказала, что ввела их в транс. Вот мне бы не поздоровилось...

— Провели осмотр, не могли же они напасть сами по себе. Да ещё плюс их кто-то провёл на четвёртый этаж.

— Не волнуйся, — с места поднялся король. — Мы решили дождаться, когда ты придёшь в себя, ведь тебе они навредили намного больше, чем всем остальным. Сегодня на площади их казнят.

— Что? — воскликнула я, впрочем чего и следовало ожидать. — Не делайте этого. Они ведь так ничего и не сделали. Отпустите их в лес.

Все переглянулись. Неужели я так многого прошу?

— Этому не бывать, — покачал головой король и направился к двери. Конечно. Зрелище для простолюдин всегда было важнее жизней.

— Отец! — попытался остановить его Макейло. — А как же желание? Ты же говорил, что она сможет попросить всё, что захочет, и мы сделаем это.

— Она хочет чепухи. Люди ждут того, что мы накажем тех, кто покусился на твою жизнь. Они увидят это своими глазами. Говорят, что животных всегда более жаль, чем людей. Но они такие же преступники, — он кинул на меня свой холодный взгляд. — Я могу ей разрешить не смотреть на это. Она может остаться во дворце.

— Не делайте этого! — взмолилась я. Я хотела его заставить, но снова не смогла. Почему эти чёртовы силы не работают, когда это так нужно? Почему?

— Макейло, заведи ей щенка и пусть радуется.

Все четыре королевские семьи были одеты во всё чёрное. Король и принц Мильдоура сидели на возвышении. Принцесса, я, один из стражей и остальные королевские особы стояли с правой стороны от них. Кругом было куча народу. Все собрались посмотреть на мучения других. Почему они все это так любят? Я лишь отдалённо слышала их голоса, словно всё ещё была без сознания. Но всё же я стояла здесь и наблюдала за происходящим.

В трёх клетках привезли волков, которые в намордниках и на цепях были привязаны к трём столбам. Также здесь был палач. Его лицо скрывалось под маской. Интересно, а ему всё это приятно? Разве кому-то может нравиться лишать жизни других? Какой-то мужчина что-то рассказывал публике, но я его не слушала. Я лишь смотрела на этих созданий. На созданий, которые были ни в чём не виноваты. Слёзы наворачивались на глаза, но я оставалась сильной.

После что-то сказал король, а затем Макейло. Раздались аплодисменты, и страж, который спас меня, вышел вперёд. Сзади меня кто-то подтолкнул, вырвав из раздумий. Я последовала примеру стража. На его лице сияла улыбка. Эти аплодисменты были для нас, но моё лицо уж точно не излучало счастье. Мы стояли ближе всех к волкам.

Смерть нужно принимать с достоинством. Похоже, волки это знали. Они знали, что их ждёт. Они спокойно стояли и смотрели в пустоту, словно собираясь с силами.

Палач подошёл к одному из них и, проговорив короткую речь, приговаривая волка к смерти, занёс меч, а через секунду голова волка уже лежала на полу. Я закричала. Страж, который стоял рядом со мной, обнял меня за плечи, а когда он понял, что я намерена бежать в сторону волков, завёл мои руки за спину и крепко сжал. Второй бурый волк был мёртв.

Я повалила парня с ног и ринулась к палачу. Я не слышала и не замечала ничего вокруг. Мне было всё равно на короля и на людей. Я забрала столько жизней, сейчас настало время спасти хотя бы одну. Своим мечом я остановила меч палача. Оружие со звоном ударилось друг об друга, а затем я обезоружила его. Его меч упал в нескольких метрах от нас. Он мог с лёгкостью сейчас остановить меня, ведь я повернулась к нему спиной и придумывала, что же сделать с этой отвратительной цепью.

— Хорошо, — воскликнул король. Все мигом умолкли. — Будь по-твоему. Но если он нападёт хоть ещё на кого-либо. Пусть даже на лакея, — как он мог так говорить о людях, работающих у него? Будто они никто. Будто лишь грязь. Он оскорбил их при всех, и никто даже не заметил. Или они уже просто привыкли? — Ты поплатишься за это головой.

— Отец! — снова начал перечить отцу Макейло.

— Так и будет!