3.
Гор кутался в пальто и всё равно мёрз.
Наверное, дело было в противном мелком дожде, который мочил волосы, заливался за шиворот. Или в том, что Гор сидел прямо на бордюре у проезжей части, хорошо хоть не в луже.
А может, просто стоило надеть ботинки, когда он тихонько ушёл из квартиры.
Гор так хотел скорее выбраться на свежий воздух, что ни о чем не подумал. Он проспал весь день, а когда проснулся, ему показалось, он снова очнулся в темноте и тесноте холодильника для трупов. Поэтому торопливо выскользнул из квартиры Сета, пока остальные сидели на кухне.
Хорошо хоть взял телефон. Сейчас втам висело сообщение от Анубиса, который спрашивал, куда делся брат. Гор уже достаточно пришёл в себя, чтобы скинуть название улицы и спокойно дождаться, когда за ним приедут.
Он ощущал стыд за то, что повёл себя так опрометчиво. Но куда ярче ощущалась пустота после возвращения.
Так всегда бывало после смертей. Осирис как-то сказал, что другие боги ощущают смерть тела как досадное недоразумение, но для Гора всё иначе. Бог жизни, для него собственная смерть всегда бывала слишком неестественной, выбивающей из колеи.
Оба сыновья Осириса по крови, но сила Анубиса всегда была мощной, вязкой и тёмной. Мумифицированные тела и сладковатый запах разложения. Сила Гора – это корни, что пускает дерево из перегноя. Полноводная, пульсирующая, яркая сила жизни.
Свет фар мазнул по Гору, и он поднял голову. Переулок был тихим, так что это точно за ним. Машина остановилась, и Гор поднялся, заторопился.
В салоне было сухо и тепло, едва уловимо пахло благовониями. Гор пристегнулся на пассажирском сидении и покосился на сидевшего за рулём Анубиса:
- Почему не мотоцикл?
- Потому что в машине тепло. Потому что на улице дождь, и дороги скользкие.
- А, ну да.
Анубис сверился с навигатором, который построил маршрут, и двинулся вперёд. За рулём машины он явно ощущал себя менее уверенно, чем на мотоцикле.
- Извини, - Гор отвернулся, разглядывая сквозь окно тёмные дома. – Я даже не думал, когда ушёл. Просто хотел на воздух.
Анубис легко пожал плечами:
- Ты умер впервые за сотню лет, очнулся в холодильнике морга, да и смерть была не очень благополучной.
Рука Гора непроизвольно дёрнулась к шее, потёрла её.
- Дело не только в этом. Просто смерть для меня слишком... не моя область.
- Я её проводник, мне сложно понять твои ощущения, но я знаю, что для тебя это сложно.
- А еще ты мой брат. Поэтому понимаешь.
- Ой, хватит сентиментальничать! Лучше помолчи, пока я во что-нибудь не въехал, ненавижу водить машину Сета. Там, на заднем сидении, крекеры есть.
Когда Анубис об этом сказал, Гор и вправду понял, что очень голоден. Он потянулся между сидениями и выцепил нераскрытую упаковку какого-то печенья. Похоже, Анубис точно знал, что брату захочется есть.
Гор улыбнулся, тихонько, уголками губ, для себя:
- Спасибо, воробушек.
***
Сейчас Гор не был готов сверкать и быть «золотым мальчиком» с сияющей улыбкой.
Поэтому ценил, что в квартире Сета никто подобного и не требовал. Можно завернуться в плед, окончательно отогреваясь, и не думать о неидеально взъерошенных волосах, после улицы причесанных только пятерней.
Когда он только, Гор успел принять душ и переодеться. Одежда Сета была великовата, но терпимо. Тогда в зеркале ванной Гор рассмотрел тонкую сеточку шрамов вокруг левого глаза. Они быстро заживали – регенерация тел богов работала куда лучше, чем у людей. А здесь оружие было самым обычным.
Гор хорошо помнил, что телам богов тоже можно нанести ощутимый урон, который так просто не восстановится. Если делать это целенаправленно и другим богам. Гор покосился на Анубиса, устроившегося на диване напротив. У того иногда болела голова, потому что не так давно напоролся на яд, созданный богами и для богов.
Сейчас Анубис украдкой зевал и пил бодрящий настой: из чёрной термокружки пахло ягодами. За его спиной огромное панорамное окно распахивалось в горящий огнями ночной город.
Квартира Сета была большой. Бог пустыни всегда любил простор – и выкручивать отопление на максимум. А ещё современную технику, так что в квартире было много таких штук, о назначении которых Гор только смутно догадывался. И в то же время мебель покрывали цветастые ковры, в углах притаились вычурные вазы, а по стенам картины: Нефтида, жена Сета, предпочитала почти старинную роскошь и густые восточные благовония.
Из огромной гостиной коридор вёл к комнатам и кухне. Там же была и спальня Анубиса.
Амон успел раза три пойти на кухню, вернуться и снова пойти. В последний раз Сет на что-то проворчал в его адрес, но Амон благополучно пропустил мимо ушей и вернулся не менее жизнерадостным – и с кружкой, на которой было изображено солнце. От неё тоже пахло бодрящими ягодами.
Амон всегда был «жаворонком», а его сила, в отличие от других богов, зависела от времени суток. Так что сейчас, когда опустился глубокий вечер, она не ощущалась.
Амон плюхнулся рядом с Анубисом. Солнце и Луна египетского пантеона. Давние друзья.
- Есть хочешь? – спросил Амон Гора. – Ничего особо нет, я проверил, но могу что-нибудь приготовить.
Дело это он любил и справлялся прекрасно. Гор покачал головой. По правде говоря, крекеры были так себе ужином, но куда больше хотелось спать.
Амон прищурился, как будто понял мысли Гора: скорее всего, они были написаны у него на лице.
- Можем поговорить завтра, - сказал Амон. – Нефтида будет с минуты на минуту, но без проблем отложим. Здесь есть гостевая комната, выспишься.
Сет застыл в дверях комнаты. Скрестил руки на груди и опёрся о косяк, но не возражал, позволяя Амону руководить и принимать решения.
Гор иногда забывал, что именно Амон – глава египетского пантеона. Если он захочет, то сможет приказать им всем. Просто его совершенно не прельщала роль пафосного руководителя, как того же Зевса, который был готов раздавать указания абсолютно всем.
Он мог легкомысленно относиться к смерти тела, но, когда стало очевидно, что это не случайность и касается именно бога, Амон помнил об ответственности перед пантеоном. И Гор мог бы только посочувствовать убийцам – встречаться с гневом Амона-Ра он бы не хотел.
- Нет, давайте сегодня с этим закончим, - ответил Гор. – Я...
Договорить не успел, потому что наконец-то хлопнула входная дверь, и через пару мгновений в комнату впорхнула Нефтида.
Богиня скрытых тайн и ритуалов. Сейчас она занималась картинной галереей, с лёгкостью рассуждала о современном искусстве и тоже весьма комфортно чувствовала себя в современном мире.
Она вошла в густом запахе шипровых духов и шелесте золотистого платья, будто усыпанного блёстками. Они шевелились при каждом шаге, напоминая змеиную чешую, переливались, отражая свет. Чёрные волосы рассыпались по плечам, глаза густо подведены.
Нефтида остановилась, скидывая с плеч пальто и оглядывая всех: как будто пересчитывала и удостоверялось, что все здесь.
- Ну? – грозно спросила она. – И когда вы рассчитывали рассказать? Если б Амон не позвонил, я бы до сих пор была на встрече!
Нефтида небрежно кинула пальто на диван, будто королева, которая пришла в свои владения – хотя так оно и было на самом деле. Она грозно скрестила руки, и многочисленные браслеты на ее запястьях звякнули.
Её сила ощущалась редко. Она тоже была как будто скрытой, толща воды, что течёт под землёй. И обычно составляла контраст с яркой пустыней Сета, которую редко можно было не ощутить.
- Теперь же в курсе, - невозмутимо сказал Сет. – Если каждый раз сообщать, как твой сын влипает в неприятности, можно больше ничем не заниматься.
Анубис возмутился, а Нефтида в очень похожей манере фыркнула.
- Все целы? – куда серьёзнее спросила она и перевела взгляд на Гора. – Мне Исида позвонила, а я даже не знаю ничего.
Сет хмыкнул:
- Мне тоже позвонила. Но я трубку не взял.
Гору почти стало стыдно: мать могла достать кого угодно. Он с ней уже говорил сегодня, хотя смутно помнил разговор, спать тогда хотелось жутко. В итоге телефон забрал Анубис и махнул рукой, показывая, что Гор может идти, а с Исидой он сам побеседует.
- Она мне выговорила, что это я виноват, - сказал Анубис. – Так и не понял, в чём именно.
В отличие от Исиды, Нефтида не стала ни ахать, ни выяснять. Она прошелестела золотистым платьем, прозвенела браслетами, усадила Сета к остальным и принесла ароматно пахнущий травами чайник. Даже не стала спрашивать, хочет ли Гор, просто сунула ему в руки чашку.
Он хотел отказаться, но мягкий запах окутывал, чашка приятно грела руки, и Гор понял, что и правда не против чая.
Нефтида забралась на диван с ногами и прижалась к плечу Сета. Ее рука с выкрашенными в чёрный ноготками, рассеянно гладила его то ли по затылку, то ли по шее.
Гор пытался собраться с мыслями и понять, с чего начать, но Сет спросил сам:
- Ты что-нибудь помнишь?
- Немного, - признал Гор. – Мы точно пили... кажется, последнее чёткое – девушка, она всё пыталась забраться мне на колени.
Амон фыркнул, Анубис закатил глаза.
- А потом помню ночь, - продолжил Гор. – И какого-то парня. Но я даже лица не запомнил. У него был нож, я знал, что он хочет убить меня, но не мог толком пошевелиться. Потом просто было больно, а вернулся я в темноте.
Гор паниковал и не мог понять, что происходит. Просто холодно, тесно, а руки скользят по металлу и никак не выбраться. Он тогда сжался, пытаясь согреться. Надеялся, что кто-нибудь его найдёт. После этого даже мутные воспоминания о мужчине с ножом отошли на второй план.
Но Гор помнил точно:
- Он хотел меня убить. Это не было случайностью.
- Я вот только не понимаю, - задумчиво подал голос Анубис. – Почему я ничего не ощутил? В прошлый раз твой самолёт рухнул, и я почувствовал это будучи в Дуате. Почему здесь не проснулся, когда лежал в соседней комнате? И Амон тоже.
Анубис хмурился. А Гору казалось, он почти вспомнил ещё что-то. Размытые картинки... но они ускользали, стоило сосредоточиться.
- Всё просто, - спокойно сказал Амон. – Скорее всего, убийца знал не только, кто такой Гор, но и мы. И нас опоили чем-то, что действует на богов. Чтобы мы проспали всю ночь и не влезли. Только глаз, Гор, всё еще при тебе, что помешало-то?
Сказано это было легкомысленным тоном, как будто Амон пересказывал забавное дело, распутанное мисс Марпл. Но в то же время в его голосе чувствовалось напряжение: всё закончилось не так плохо, но могло быть хуже.
Неясные образы наконец-то обрели чёткость, и Гор даже выпрямился. Уставился на Анубиса:
- Ты им помешал.
Анубис вскинул брови:
- Правда?
Ттеперь Гор вспомнил: боль, как хватается за шею, ощущая что-то липкое, похоже, опыта у убийцы было не так много и перерезать горло с одного удара не вышло. Гор вроде бы помнил какие-то незнакомые слова, но не был уверен. Зато перед глазами вставало испуганное лицо Анубиса.
Он, казалось, толком не соображал, что происходит, но пытался зажать горло брата, что-то говорил. Пока всё-таки снова не обмяк, погружаясь в сон. Но выпустил силу, и мертвецы завихрились вокруг, уже не могли спасти Гора, но защитить от простого человека – вполне.
Похоже, даже через пелену зелья Анубис смог ощутить боль брата и призвать силу Дуата, чтобы помочь одному из его принцев.
- Это был ты, - тихо сказал Гор. – Ты, воробушек, спугнул убийцу и не дал ему доделать то, что он собирался.
Судя по ошарашенному лицу Анубиса, он ничего не помнил.
- Ладно! – Амон допил то, что оставалось у него в кружке, поставил её на стол и налил новую порцию. – Зачем кому-то твой глаз? Ты им призраков видишь, тех, кто не ушёл ни в одно из загробных царств. А дистанционно действует? Без тебя?
- А если тебе палец отрезать, он будет отдельно работать?
Амон радостно показал ему средний.
- Инпу, ты научил его плохому, - проворчал Гор. – Но я правда понятия не имею, кому может понадобиться глаз, который видит призраков. Может для ритуала?
Амон пожал плечами:
- Я спрошу у Луизы. Она там была и наверняка видела, кто вокруг нас крутился. Узнаем, кто опоил.
- С чего Макарии было следить за нами?
Амон сделал страшные глаза на вопрос Гора, как будто тот спросил лютую чушь. Запоздало Гор понял, что и правда. Может, в их сторону Луиза и не стала бы смотреть, но в сторону Анубиса – уж точно.
Она ушла задолго до утра, но могла что-то заметить до этого.
- Выясняй, - сказал Анубис и поднялся. – А сегодня всем стоит поспать.
Сет молчал, а Нефтида подскочила и тут же начала рассказывать, что они все могут остаться, комнат точно хватит.
- Мне надо в Дуат, - покачал головой Анубис. – Там нужно немного моего присутствия. Я утром вернусь. Хару, пойдёшь со мной?
Гор пожал плечами: ему было всё равно, где спать.
***
Дуат походил на мягкое тёплое одеяло. В которое приятно закутаться и ощущать себя... защищённым.
Стоило шагнуть в него, как Гор и вправду почувствовал себя спокойнее. Этот мир окончательно стирал ощущение тесного холодильника, в котором Гор пришёл в себя.
Загробных миров было несколько, Амон и Анубис часто бывали в Подземном мире Аида, потому что тот хороший друг Сета. Но Гор знал только Дуат, загробный мир, созданный когда-то Осирисом – или существовавший вечно, с того момента, как появились люди.
После смерти каждый человек мог выбрать тот мир, который ему ближе. Вера тут не играла никакой роли, только предпочтения по жизни. Кто-то уходил на каменные улочки Аида, поля асфоделей и шумный город, утопающий в фиолетовых искрах.
Дуат был местом простора и бесконечных дорог. Для странников в душе. Для тех, кто мог всю жизнь оставаться на одном месте, но неизменно стремился вперёд и действовал.
Осирис был хозяином этого места. Молчаливый, отстранённый, он отлично олицетворял смерть и категорично настаивал, чтобы большую часть времени Анубис проводил здесь. «Однажды ответственность за этот мир ляжет на твои плечи. Ты должен быть готов».
Когда Осирис умер, Анубис и вправду оказался готов. Как он сам как-то сказал Гору, больше из-за того, что при любой возможности старался улизнуть в мир людей к Сету с Нефтидой.
Гору до сих пор было совестно, что он-то всегда оставался свободным и не особо жаждал наведываться к брату.
Анубис не обижался.
Они оба шагнули из гостиной Сета, позволили пластичной границе мира принять их – и расстелиться вокруг тем пейзажем, который они сами в глубине души хотели. Дуат напоминал Гору верного пса, радостно виляющего хвостом перед хозяевами.
Они стояли на одинокой дороге, на выщербленном ветром асфальте. Над их головами раскинулось небо с множеством звёзд. Раньше, при Осирисе, Гор не помнил неба и удивлялся, это так повлиял на мир Анубис? Или Дуат сейчас давал ему небо, потому что почуял, что Гору нужен простор?
Придорожный мотель ровно светил неоновой вывеской, на стоянке перед ним не было видно машин, да и само здание казалось покинутым.
Вокруг дышала, шебуршала и тихонько вздыхала ночь. В свете звёзд была видна пыльная пустыня, поросшая жидкой травой и кустами, виднелись низкорослые юкки. Вдали возвышались неровные силуэты гор.
Гор вдохнул полной грудью, а потом шарахнулся в сторону, когда из темноты вынырнуло и пронеслось что-то маленькое и юркое.
- Это летучая мышь, - рассмеялся Анубис. – Раньше в Дуате их не было, но он учится.
Он первым зашагал к подсвеченному синим неоном низенькому зданию. Гор последовал за братом, ворча:
- И откуда в тебе эта страсть к дешёвым забегаловкам и мотелям?
- А ты бы предпочёл дом Осириса? Он всегда выглядел как склеп.
Невольно Гор поёжился: вот уж чего он точно сейчас не хотел, так это сурового дома, где когда-то жил Осирис. Там не во всех комнатах окна-то были! Гробница при жизни, где жило воплощение смерти.
Анубис предпочитал ночевать в потрёпанном отеле, и Дуат откликался на его желание.
- Надеюсь, у нас хотя бы комнаты разные, - проворчал Гор.
В тайне надеясь, что нет. Сегодня он бы предпочёл засыпать и просыпаться не один – после холодильника вдоль позвоночника пробегало не очень приятное чувство. Хотя он знал, что Анубис не особо хорошо засыпает в последнее время, а значит, обязательно будет ворочаться на соседней кровати и точно захочет поговорить вместо сна.
- Как пожелаешь, - отозвался Анубис.
И он имел в виду именно это. Махнул рукой в сторону одинаковых дверей вдоль здания. Если Дуат сочтёт, что Гору нормально одному, одна из дверей впустит в номер.
- Я приводил сюда Луизу, - неожиданно сказал Анубис. Он остановился и, прищурившись, присмотрелся к неоновой вывеске, как будто хотел там что-то разглядеть. – Дуат её не принял.
Он поднялся на пару ступенек на веранду, которая опоясывала весь мотель.
- Почему? – осторожно спросил Гор. Лезть в личную жизнь брата не хотелось, но он видел, что Анубиса это волновало.
- Видимо, потому что мы смерти из разных пантеонов. Не тот полюс – сначала притягиваемся, потом отталкиваемся.
Его голос звучал сухо, как шелестящий по пустыне ветер.
- Поэтому вы теперь не вместе? – спросил Гор.
Анубис пнул дверь номера ногой, и она несчастно стукнулась о стену.
- Да.
- А ты... ну, пробовал на Дуат повлиять?
- Не выходит.
Это было сказано таким тоном, что Гор счёл за нужное уточнить:
- Повлиять насчёт Луизы?
Анубис покачал головой, не поворачиваясь:
- Не только. Осирис был владыкой Дуата, это место подчинялось ему. А я как был принцем, так и остался. Я проводник, Хару. Проводник смерти. Теперь Дуат остался на меня, но у меня не выходит... повелевать.
Анубис юркнул в номер, хотя дверь прикрыл неплотно. Гор еще потоптался на веранде, невпопад подумав, что его ботинки не подходят для мотеля посреди пустыни. В царстве мертвецов, которые были где-то здесь. Миллионы душ среди дорог и стремлений.
Гор толкнул дверь номера, но она не поддалась. Он и сам не знал, вздохнул от раздражения или облегчения, когда пришлось направиться к брату.
***
Гор прекрасно помнил, как умирал Анубис: корчился от боли, и она сочилась из пор его кожи вместе с потом. Яд убивал медленно, разъедая изнутри, будто кислотой. И это был первый раз, когда Гор видел своими глазами смерть тела брата. Да и смерти других богов бывали всё-таки не такими зрелищными.
Иногда пустыми ночами Гор против воли вспоминал тот момент. Ему даже изнанка не требовалась, чтобы воскресить ощущение собственного ужаса. Теперь Гор радовался, если ему удавалось собственной силой облегчить головные боли, которые иногда мучили Анубиса.
Это давало ощущение, что он может что-то сделать. Что он по-прежнему управляет миром, который вокруг него.
Что вселенная не оказалась внезапным хаосом.
Хотя сам Анубис и Амон наверняка воспринимали её именно как хаос — их это более чем устраивало.
Анубис то ли спал беспокойно, то ли не мог уснуть: он ворочался на кровати у стены напротив, и та поскрипывала и шебуршала. Гор понадеялся, что брат всё-таки спит. Поднялся и босиком прошлёпал по тёплому деревянному полу. Тихонько вышел за дверь на длинную отельную веранду.
В Дуате стояла ночь. И будет стоять столько, сколько они сами захотят. Здесь не было Солнца и Луны, всего лишь иллюзия, чтобы обитающим мёртвым было привычнее.
Здесь даже времени как такового нет. Только бесконечные пути.
Хотя городов в Дуате тоже предостаточно. Гор помнил великолепные восточные дворцы с изящными минаретами и цветастыми тканями. Пышущие жаром рынки и крошащиеся, будто от времени, каменные стены, пропитанные запахом благовоний.
Гор давно не путешествовал по Дуату. Интересно, а современные города тоже есть? Амон говорил, что со временем тут появились разные участки. Хотя самого Гора Дуат неизменно приводил сюда, в подобие американской пустыни.
В таком отеле Гор провёл много времени на границе с пустыней Мохаве.
Усевшись на ступеньки, вгляделся во тьму, рассматривая силуэты юкк на фоне звёздного неба.
Возможно, к Мохаве его тоже привело небо. Гор хотел пожить в месте, где будет что-то такое. Похожие звезды, которые он видел, когда рухнул во время войны в пустыне и некоторое время жил с бедуинами.
Гор любил небо. Временами жалел, что не может правда обратиться в сокола и взлететь повыше.
Дверь за его спиной скрипнула, и на веранде раздались тяжёлые шаги Анубиса. Он уселся на ступеньки рядом с Гором, взлохматил и без того встрёпанные волосы, достал из кармана пачку сигарет. Жестом предложил Гору.
— Нет, — покачал головой тот. — Не собираюсь начинать.
Гор искренне не понимал, что может быть хорошего в едкой пародии на табак. Зато он и Амон всегда имели повод поддеть вытаскивающего сигарету Анубиса. Хотя тот курил от раза к разу и единственный ответ, которым удостаивал — показывал пирсингованный язык.
Анубис закурил, но предусмотрительно отодвинулся и выпускал дым в противоположную от Гора сторону. Откликнувшийся на желания Дуат тут же поднял ветер в нужном направлении.
— Почему ты занялся сёрфингом? — неожиданно спросил Анубис. — Ну ты был лётчиком, потом держал в пустыне мотель, а после — сёрф. Почему не вернулся в небо?
— Не знаю. Захотелось чего-то нового.
Анубис пробормотал что-то невнятное, что при большом воображении можно было принять за «понятно». Гор обхватил себя руками, внезапно понимая, что ночью прохладно.
— Я уже рухнул однажды, — буркнул Гор. — Зачем ещё раз?
Анубис выразительно изогнул бровь — ту, в которой тоже красовался металл. Мимикой он точно пошёл не в Осириса, у которого для всех случаев жизни было одно выражение лица.
— Тебя сбили, — веско сказал Анубис. — Вообще-то война была.
— На волнах то же ощущение полёта, что и в небе.
— Ага, ещё скажи, океан такой же голубой. Что за чушь ты несёшь?
Анубис спокойно выпустил дым, а Гор даже растерялся, не зная, что ответить. Никто обычно не общался с «золотым мальчиком» в таком ключе: но старший брат явно не пытался быть аккуратным или выбирать выражения.
— Вот что ты за язва, — вздохнул Гор.
— Привык говорить по делу. А то вдруг не успею, и снова пора возвращаться в Дуат, — Анубис хихикнул. — А может, я просто невоспитанный.
— Пожалуюсь на тебя Сету.
— О да. Если хочешь пополнить словарный запас, куда тебе стоит пойти, — Анубис посерьёзнел. — Вообще-то в Дуате нет самолётов, но ты можешь попробовать. Ты тоже местный принц, этот мир не откажет тебе.
— Я подумаю.
Анубис докурил сигарету, и окурок рассыпался прахом у него между пальцами. Принц мёртвых потёр глаза, пряча зевок.
— Иди спать, — сказал Гор. — Я еще посижу. Мне нравится здесь небо.
Рассеянно кивнув, Анубис поднялся и собрался уходить. Гор подумал, что хочет задать еще последний вопрос:
— Это ты? Небо здесь создал. Раньше Дуат давил, а теперь даже звезды есть. Ты его научил?
Анубис улыбнулся и покачал головой:
— Это ты, Хару. Ты принёс небо.