социум

–Я вернуть пришел, –Окидывает его тело изучающим взглядом; проходится по ребрам – там даже пару ссадин осталось; четко очерчивает каждый кубик напряженного пресса, –Спасибо.

Смотрит в глаза, наивно-расфокусированно;

–Ого, спасибо, –Денис скалится; берет в руки тюбик со средством аккуратно. –Но мог и себе оставить.

Блондин под таким натиском тушуется; неосознанно прикрывает тело руками, обнимая себя.

–Да ладно, вдруг понадобится, –опирается рукой на косяк – властно.

Илья уходит, слышит хлопок двери и аж лицо от нетерпения руками прикрывает;

Ден странный.

Илья тоже странный.

Коряков выкуривает пару сигарет на своём подоконнике и бредет в квартиру;

И отрезвляет себя тем, что, возможно, Ден ему как жертва попросту надоел.

Да и брать с того больше нечего; он избивает его уже почти семь месяцев: началось всё с крашеных волос;

Илья никогда не признает, что в белом цвете Денису и правда лучше;

Он находит множество причин доебаться; будь-то неправильный взгляд, или сказанная агрессивно фраза; Денис умел его выводить.

Он чувствовал Илью на все сто процентов и, казалось, знал каждое слабое место;

Словно шавка, всегда шипел, доводя до приступа агонии; у них были разные способы выместить злость: Коряков выбивал последние вздохи, Денис словами унижал так, что хотелось за голову схватиться.

И, все же, они знали друг друга.

С детства их разделяет лишь стена;

Илья прекрасно помнил мать Дена; про таких его отец всегда говорил краткое и емкое «шлюха».

Возможно, Илья сочувствовал Денису, ведь у каждого должны быть родители; а возможно, завидовал, ведь он бы предпочел быть на его месте, нежели терпеть такую семейку.

–Сюда иди, –Голос отца прорезался сквозь стены и приглушенный грохот, –сказал, блять, в комнату.

Илья прижался к стене, закрывая глаза.

Вдох-выдох.

Нужно настроиться.

Он прислушивается и понимает, что кроме него никого больше нет;

Отец снимает кроссовки, громко швыряясь ими;

И расстегивает потрепанные джинсы.

Илье не нужно видеть, чтобы знать, что он делает.

Заходил в комнату он на пошатывающихся ногах; в глаза не смотрел, а выискивал фон поантуражней.

Взятый за шкирку и отброшенный в угол;

Отец ставит его на колени, словно куклу;

И никогда ничего не говорит.

Он задыхается, давится и глотает слезы; истерика пробивает последние грани, и руки начинают судорожно трястись. Но все равно молчит, ни единого звука не произносит.

Ненависть окутывает с головой, когда он еще сильнее, чем до этого, сгребает волосы в охапку и толкается полностью.

Он понимает, что нужно успокоиться; тремор пробивает организм на судорожное мычание, и он чувствует, как задыхается.

В голове возникает смазливое лицо, в круглых очках и Илье думается о том, что он гребанный извращенец.

Хочется истерично засмеяться, но он не может, дыхание сбивается окончательно и в голове появляется белое полотно.

Слышать он не может.

Отец уходит из комнаты спустя двадцать минут; шаркает по холодильнику, шатаясь и задевая банки.

И Илье хочется сдохнуть; истерика проходит уже в ванной, когда он чистит зубы и моет голову под холодной струей воды из крана.

Он желает чего угодно, кроме как остаться дома.

Поэтому выходит из квартиры, тайком оглядываясь, и бредет куда глаза глядят;

Обходит дом пару раз, сидит на скамейке и курит.

Видит горящее окно Дена, молчаливо завидует;

Там так спокойно.

***

Денис с неожиданным для себя нетерпением стоит под подъездом, наблюдая приближающуюся фигуру;

Ариша ходит вприпрыжку; да и кажется, что она все делает с горящими глазами и любовью к жизни.

Они неспеша бредут в школу, погода туманная, и Арина расспрашивает об учителях;

Денис рассказывает о каждом и обещает Арише помогать на уроках, раз уж та хочет сидеть с ним.

–Ну, а на секции ты какие-то ходишь? –С улыбкой спрашивает та; она перебирает ногами слишком активно для человека, вставшего в семь утра, думается Денису. –Я вот в музыкалку шесть лет отходила, потом забросила. Мне мама вечно говорила, что это не мое.

–Я карате занимаюсь, –Прикрывая глаза, –И на на твиче стримлю.

–На твиче? –На секунду Арише хочется не-то рассмеяться, не-то удивиться, но она тактично оставляет лицо ровным, –Вау! Это очень круто, я не знаю даже, что сказать.

–Лучше ничего не говори.

И они смеются вдвоем; с Аришей интересно, а еще она не похожа на всех остальных.

Она добрая и веселая; и она готова общаться с Денисом, даже несмотря на то, что тот изгой.

«Я тоже изгой» – она сказала ему это так обыденно, что захотелось обнять. Больше Денис ничего по этому поводу не говорил;

Школа встречает их сквозняком и косыми взглядами; всем непривычно – Дену тоже непривычно.

Они с Аришей сидят за одной партой, и та ни на секунду не замолкает.

Коряков только смотрит исподлобья, но молчит, и думает, что, может, это и к лучшему.

Значит, Ден может найти с кем-то общий язык. Осознание бьется на подкорке и Илья засовывает гордость куда подальше – пусть дружат.

Они мило смеются и спускаются вместе обедать; обсуждают всех вокруг и спорят ни о чем.

–Я тоже хочу стримером стать. –Уплетая какую-то кашу, подозрительно лыбится Шикина.

–Серьезно? Почему?

–Давай сегодня стрим совместный проведем! –Глаза подруги горят, и вот-вот выпрыгнут;

–Ладно, хорошо, –Поднимая руки в сдающемся жесте бормочет Денис; нет смысла спорить. С Аришей спорить невозможно;

–Только давай у тебя? А то у меня мама злиться будет. Блин, давай сегодня? Во что играть будем?

–У меня было пару игр, что-нибудь придумаем. –Денис хочет удариться головой о стенку от того, как много событий пролетает за последние пару дней. Но он запихивает страх подальше, ведь обещал себе социализироваться. Он обязан быть нормальным;

Уроки проходят быстрее и приятней, чем обычно; Денис много смеется с тупых шуток Шикиной и удивляется такой гиперактивности.

***

Илья сидеть на уроках не сильно хочет; еще больше он не хочет домой.

Он потихоньку угасает. Силы существовать дальше все сложнее найти.

Он думает, что так после каждого раза.

Ощущая мерзость на языке и царапая кожу короткими ногтями, берется за голову;

Слушать что-то про логарифмы не получается. В сознание пробиваются липкие воспоминания, и хочется кожу с себя содрать;

Это ощущается как горящая ненависть, растекающаяся по телу жидкой горячей лавой;

Илья знает, что поможет ему только чудо или ломка от крепатуры по всему телу;

Тяжело молчать; и не рассказывать об этом тоже тяжело;

Друзей-то у Ильи нет; вот тех, настоящих. Которым можно выплакаться или взять совет. С людьми он может только бухать.

Агония вырывается наружу на турниках, после черт знает какого подтягивания;

Хочется закричать или заплакать, но дома ждут; ждут, чтобы дать пизды и отругать за плохие оценки.

Он уже знает, что проведет вечер в чертовом подъезде, на своем подоконнике;

И он слабо усмехается, когда понимает, что не прогадал.

Отец швыряется в него чем попадется и орет что-то про уважение.

Слезы накатываются сами по себе, и он выбегает от греха подальше – нужно ждать, пока тот заснет.

Выкуривая одну за другой из пачки, он смотрит в окно;

Заостряет внимание на Дена, который, похоже, идет не один.

***

–Я тебе говорю, она пялился на тебя, –Шикина давит лыбу, –она почти заговорила с тобой, Денис.

Пытаясь доказать Коломиецу, что девушка из столовой запала на него.

–Погоди, я покурю, –Денис остановился, садясь на лавку;

Заходя на этаж, Ариша видит фигуру, сидящую на подоконнике; она присвистывает и смотрит на Дениса, который даже бровью не ведет.

Коряков кивком здоровается с Ариной и отворачивается к окну.

Ребята заходят в квартиру; и Ариша превращается в попрыгунчика, засыпая Дениса вопросами.

–Он мой сосед. –Заходя в комнату и пропадая с поля зрения, спокойно говорит Денис; –Погоди, сейчас вернусь.

Ариша видит в его руках теплую кофту;

Входная дверь скрипит и сквозняк по спине проходится;

Денис протягивает Илье мягкую ткань, даже не смотря в его сторону. Тот кивает, осторожно принимает; тихо говорит «спасибо».

Уже в квартире Дениса встречает Ариша в еще большем недоумении, чем до этого.

–Ты не говорил, что вы дружите, –присаживается за кухонный гарнитур и послушно ждет чай;

–Мы не дружим. У него просто семейка конченная, он там мерзнуть может и до вечера.

–Так может позовем его к нам? Здесь же теплее все равно.

–Нет, –Денис усмехается, –Ему не понравится наше мероприятие.

Денис рассказывает, что с Ильей у них отношения странные; умалчивает, что тот бьет его на постоянке, проговаривая вслух лишь «недолюбливает».

Лезть в душу Ариша тоже не хочет; ей, на деле-то, вообще все равно.

***

Ариша вспотевшая, потому что в квартире откровенно жарко; Денис сидит, наблюдая за руками, которые осторожно тыкают что то на клавиатуре.

–Все, давай играть! –Она радостно отодвигается, отдавая клавиатуру Денису, и они подрубают стрим;

–Ну че, ребят! У меня появился друг, –Коломиец говорит это с радостью в глазах; он наконец то не один;

–Зовите меня Ариша. –смущается; –Мы будем играть в фазмофобию.

Арине пришлось уйти в другую комнату; в этой игре есть голосовой чат.

–Ну че, ты подключился? –Орет из другой комнаты и снимает кофту, Денис все равно её не видит.

В этот раз стрим был длиннее; целых четыре часа.

–Я устал.

Это все, на что его хватает.

Они идут пить чай, Ариша ноет, что ей очень жарко, хоть и так сидит в одном спортивном топе; она не стеснялась Дениса.

Обсуждают заданные уроки, будущие стримы и школу;

Денис счастлив настолько, что словами не передать; у него появился друг.

***

Илья вечер проводит по-своему; сидит, разглядывая окно, слушает музыку в наушниках и в сознание пробивается единственный вопрос «что делать дальше?».

Он устал; ему плохо и он запутался.

Хочется разрисовать кому-то лицо; точнее, кое-кому.

Потому что с какого хуя Ден решил быть счастливым? Он слышала смех из его квартиры и его пробирало дикое желание постучать. Ему хотелось бы смеяться с ними; они его, наверное, никогда бы не приняли в свою компанию.

Проведя почти четыре часа в одной позе, он чувствовал, как конечности затекают; размышляя, может ли он уже возвращаться, слазит с подоконника.

Хочет занести кофту, а то как-то некрасиво, что ли;

Нормы морали все же присутствуют.

Стучит, также, как и всегда.

Дверь ему открывает довольный Ден, и Илья замечает Шикину на заднем фоне. Та в одном топе – Коряков хочет прописать с порога. Но только зубы сводит и благодарит.

Что они, блять, устроили?