Глава 33
— Хочешь чаю?
— Это единственное, что ты можешь мне сейчас сказать?
Зайдя внутрь обители капитана, я невольно словила ностальгию по этому месту. Казалось, меня давно здесь не было...а может вовсе и не казалось, и я действительно совершенно не заметила, как моя жизнь превратилась в выживание?
В кабинете стоял приятный аромат мяты и корицы. Вроде трудно сочетаемые ароматы, но их идиллия придавала этому пространству свой шарм, одурманивая обоняние любого, кто сюда заглянет. Мебель была всё та же, документы на столе...Вот только было одно «но», которое я не могла не заметить, как только переступила порог кабинета. Мой взор совершенно не уловил блестящие поверхности, чистую мебель и убранные вещи.
Окна были грязные, будто здесь год никого и не было. Это же Леви, сама чистоплотность, неужели всё настолько плохо и он не видит всего, что происходит вокруг него? Неужели он настолько...И тут до меня дошло. Прошло много времени с тех пор, как и он здесь был. Наши «приключения» выбили нас из обычной жизни. Я отдалилась от всего, позабыв о том, что кроме меня в этом мире есть другие люди, пострадавшие от последних событий. От меня.
Его пыльный, неубранный кабинет был схож с моими захламленными мыслями об ужасах моей судьбы. И я точно также избегаю момента, чтобы всё переосмыслить и взять себя в руки.
— Как давно ты здесь был? Твой кабинет выглядит как комната Жана, это вовсе не похоже на вас, Капитан, — убрав лишние книги с маленького кожаного дивана подле письменного стола, сказала я, упустив момент, откуда я знаю, как выглядит комната этого мальца.
— Значит не хочешь чаю. Что ж, тогда ответь, что ты задумала? — он вдруг поставил чашку с только что заваренным чаем и посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Ты о чем?
— Я о твоем увольнении. — Он сел за свой стол и теперь я смогла разглядеть насколько он выглядел уставшим, сидя в своем кресле.
— Ах это...Я подумала , что с меня достато...
Не успела я договорить, как он меня перебил:
— Чёрт возьми, Мия. Просто ответь что происходит?
И тут я подумала что же ему ответить. Сказать правду? Точно нет. Иначе не станет ни меня, ни его... А могу ли я вообще ему доверять? Однако, он спас меня тогда, в то время как другой предал. Вот бы нашелся тот, кто подсказал мне что делать.
— Я не могу рассказать тебе. — Мой ответ звучал четко и грубо, но в глубине души я билась в муках сказать ему обо всём.
— Почему? Они тебе угрожали? Ты знаешь я могу убить их, если ты только попросишь. — Сжав кулаки, он смотрел на меня настолько пронзительно, что мои коленки подкосились, а сердце сильно забилось.
— Нет, они не...— я отвела взгляд в сторону, не выдержав его давления.— Какая тебе разница?
— Что? — удивленно спросил он, резко расслабившись. Этот вопрос явно привел его в ещё большее недоумение,— Ты сейчас серьезно спрашиваешь какая мне разница? После всего, через что мы прошли?
— Мы? — я уставилась на него, но бешеный стук моего сердца, казалось, выдавал меня. — Нет никаких нас, Леви.
Тишина. Он смотрел на меня, но я не могла понять, что у него твориться в душе. О чём он думал сейчас? Что собирается делать? Ничего этого я не знала и не узнаю.
Развернувшись, не в силах и дальше противостоять его взгляду, я пошла в сторону двери. Остановившись перед выходом, я сказала:
— Я вступлю в Развед Отряд, но не под твоим присмотром.
— Это не обсуждается, я реш, — только хотел договорить он, но я перебила.
— Насчёт меня ты ничего решать не будешь.
* * * *
Сидя за столом комнаты, в которой я так давно не была, я ломала голову и утопала в собственных мыслях о том как же мне всё решить.
Рассказать Эрвину? Может он посчитает меня сумасшедшей или того хуже, сдаст полиции.
Нет, я не могу никому доверять в этих стенах. Это я уже выяснила.
Если Джейсон больше не в Полиции, то наверняка теперь под присмотром Зика и Елены. Надо же, убежав от лап зверя, я попала прямо в его пасть...
Достав маленькую записную книжку, я принялась записывать всё, что произошло за последнее время. Если кто-нибудь найдет эти записи, точно поймёт, что всем моим глупым действиям было оправдание. Дойдя до момента в лесу, рука остановилась, а в мыслях всплыли образы ночи, проведенной под открытым небом рядом с капитаном. Казалось это был сон. Сладкий, желанный и запретный. Совершенно не зная как теперь вести себя рядом с ним, я просто его отвергала. В самом деле у меня нет никакого другого выхода, кроме как причинять себе и другим боль?
Устало вздохнув я посмотрела в окно. Солнце, уже не так ярко светившее, медленно скрывалось за отдаленным силуэтом высоких стен.
Как же я стану солдатом, если бег дается мне с трудом, а ударила я за всю жизнь только муху, которая приставала к моей еде...Тихо засмеявшись от своего безысходного положения, я задумалась вновь.
Так ли нужно всё время притворятся сильной? Есть ли необходимость всё время быть гордой, не давая другому человеку поручиться за тебя?
Ответ у меня был и я боялась его признавать. Чтобы быть сильной мне нужно сейчас и здесь принять свою слабость. Осмыслить тот факт, что я больше не та Мия, которая только вступила на порог этого старого замка. И не тот ребенок, яростно ненавидевший когда-то близкого друга, потеряв всю надежду на его возвращение в свою жизнь.
Резко встав из-за стола, я направилась к гардеробу. Увидев, что одежды нет и половина валялась грязной, я вышла из комнаты и направилась в корпус к девочкам.
Раздался решительный стук в дверь. Открыв её, я увидела Имир, которая была одета в форму.
— Твою...— не успела она договорить, как я бросилась в её объятия. Мы не виделись слишком долго с тех пор, как ей пришлось краснеть за пьяную меня в том баре.
— Прости, что раньше не зашла. — Я посмотрела в глаза девушки, которая улыбалась мне. Искренне и нежно.
— Даже не вздумай. Учитывая, что ты пережила, я вообще удивлена, что ты вернулась.
— Думала уже избавиться от меня, да? — засмеявшись я перевела тему в шутку, чтобы снова не вспоминать ту травму, которая всё ещё вызывает у меня панику.
— Эриксон, мы прекрасно выяснили, что от тебя сложно избавиться! — она облокотилась на стол и смотрела на меня, не скрывая своего любопытства. — Так, а теперь говори, что тебе от меня нужно?
— У тебя нет случайно лишней спортивной формы?
* * *
— Мия, давай, что ты развалилась как тюлень! — крича на меня, Имир решительно шла в мою сторону.
Задыхаясь от десятого круга, который я пробежала вокруг большой территории недалеко от Корпуса, я тяжело дышала, стоя на коленках. Казалось, что всё, что я когда-либо ела, сейчас выйдет наружу и я до конца своих дней буду питаться одной водой.
Сделав усилия над собой, я встала. Вытерев пот со лба, я вновь заставила свои ноги двигаться. Не в таком быстром темпе, как до этого, но так, чтобы не добивать своё сердце до смерти. Казалось, будто я уже одной ногой в...
— Можешь закругляться с бегом, ты выполнила норму наших тренировок! — решительно направляясь ко мне, Имир, как мой персональный тренер с сегодняшнего дня, несла воду.
— То есть это всё за сегодня? Неужели я свободна? — остановившись, я радостно потянулась к бутылке.
— Что? Нет, конечно. Эта норма бега. Сейчас будем пробовать силовые, а то ты совсем у нас щупленькая. Таких даже титаны не едят,— рассматривая моё худое тело, девушка пыталась пошутить.
Облегчение, которое нахлынуло так резко, также и ушло. По моим ощущениям я бегала часа три точно. Закатное солнце красиво освещало всё вокруг, а легкий ветер придавал сил вместе с холодной водой, которую я вылила на себя.
— Так и скажи, что хочешь убить меня прямо здесь и сейчас. — Я устало схватилась за бок и пошла за девушкой, которая вела меня к небольшому полю, где они обычно занимаются рано утром.
Проигнорировав моё нытье, Имир уверенно шла, сжимая свисток, который когда-то украла у Шадиса. Теперь это было что-то вроде трофея за годы мучений в его «школе». Узнав, что мне тоже придется пройти через этот ад, так ещё и в ускоренном виде, мне стало плохо.
На самом деле сегодня я открыла для себя Имир с другой стороны. Она согласилась помочь мне и потренировать, чтобы не опозориться при всех. И делала она это довольно профессионально, ведя себя как истинный тренер.
— Подъем в шесть утра, после завтрака спарринг, а вечером силовая. Уяснила? — резко обернувшись, девушка посмотрела на моё запыхавшееся лицо.
— Позволь уточнить, так ли ужасен Шадис или по сравнению с тобой он божий одуванчик?
— Не понимаю о чём ты, солдат. Пятьдесят отжиманий, вперед! — свисток раздался прямо у меня под ухом и я начала выполнять ровно столько сколько приказывал громкий женский голос, перебивая мои тяжелые вздохи.
Все упражнения давались мне очень тяжело, ведь я никогда не занималась и не уделяла должного внимания физической подготовке. Взяли меня в Полицию только в качестве адвоката, поэтому там от меня требовались умственные навыки. Здесь же ценится физическая составляющая, поэтому на фоне других я знатно уступала.
Но я не люблю проигрывать.
И это я буду напоминать себе каждый день, пока не встречусь лицом к лицу с Зиком.
Так и прошел весь вечер. Только тренировка, я и Имир.
Спустя 4 часа
Еле перебирая ноги, я шла по длинным коридорам. Мне вдруг стало неприятно от своего же вида и ощущения липкости по всему телу. Вот что испытывают люди, находящееся здесь. Хотелось принять душ как можно скорее и лечь в постель, ведь с завтрашнего дня я беру под ответственность всю свою жизнь, ведь я не могу проиграть.
Смотря себе под ноги, я не сразу заметила мимо проходящую меня девушку, но меня вдруг окликнули.
— Мия! — я знала кому принадлежал этот голос, поэтому резко остановилась не в силах повернуться.
Сжав маленькое полотенце, которое взяла с собой на тренировку, я все-таки сделала над собой усилия. Передо мной стояла Петра, держа в руках букет ромашек. Она выглядела такой свежей, красивой и буквально светилась.
— Здравствуй,— она тихо поприветствовала меня, откровенно уставившись на мой вид. Представляю, как я выглядела сейчас на фоне неё.
Выбившиеся во все стороны пряди никак не могли соревноваться с аккуратно уложенными рыжими волосами. Мокрая от пота обтягивающая форма смотрелась убого на фоне аккуратно выглаженной рубашки.
Поздоровавшись в ответ, я посмотрела в её глаза. И тут же вспомнила всё, что вытворяла с Леви. Стало жутко стыдно и мерзко от осознания того, что я могла разрушить то, что мне вовсе и не принадлежало.
— Я слышала... — она невольно сбилась, отпустив взгляд, но затем продолжила, — ... Всё, что произошло с тобой.
Ясно. Слухи среди Элитного отряда и других солдатов быстро разнеслись, не успела я даже вступить на порог этого места.
— Мне жаль. — Её слова вдруг выбили меня из колеи. Казалось, будто мне послышалось, но она крепко сжала цветы и решительно посмотрела на меня. — Мне искренне жаль, что тебе пришлось со всем этим столкнуться. Пережить всё это.
— Петра, если ты решила надо мной посмеяться, сейчас это не лучшая идея.
— Нет. Я говорю серьезно. Знаю, я тебе не нравлюсь, да и я, честно признаться, не испытываю к тебе дружеских отношений...— Говоря это, она прямо смотрела на меня и протянула мне маленький букет. — Но я не считаю тебя плохим человеком, просто потому что ты важнее меня.
Эти слова она произнесла без капли сожаления. На её глазах не было слез. Она говорила так, будто была готова к этому разговору ещё очень давно. Я поняла о чем она и мне вдруг стало ещё противнее от самой себя. От чувства, что буквально поглотило меня до этого. Зависть, ревность, неприязнь... я ведь даже её не знала.
— Петра, я не понимаю...
Я не решалась брать ромашки. Они были слишко чисты для такой, как я...
— Мия, я прошу, позаботься о нём. Я была лишь той, кто заменяет, а ты — та, кого заменить невозможно. — Сказав это, она взяла мою руку, разжав ладонь, и положила цветы.
Глаза защипало от этого неизвестного мне чувства. Слезы отразились на лицах обеих. Это был не просто разговор, а перемирие. Искреннее. Молящее. Она не собиралась ничего выяснять. Приняв своё «поражение», она просто смирилась и дала знак мне.
— Я...— ком в горле не давал нормально сказать мне всё, о чем я думаю,— Я не достойна этого.
Слова, вырвавшиеся из сердца, больно вонзились прямо в грудь, перекрыв дыхание.
Страх признаться себе, что я достойна счастья, как и все в этом мире — вот, что останавливало меня всё это время.
— Нет. Ты достойна лучшего, как и все здесь.
Оставив цветы на моей руке, маленькие ромашки, перевязанные в атласную белую ленту, она развернулась и ушла. Я видела, как она вытирает слезы, как её силуэт становится всё менее четким.
Не знаю сколько я ещё простояла здесь, держа в руках теплую надежду на то, что в моей жизни тоже может быть счастье. Но я знала одно наверняка — стать слабой, значит обрести силу.