Влюбилась в вас без памяти.

Знаете, после потери самого близкого человека, в жизни уже десятиклассницы многое изменилось. Взаимоотношения между ней и классным руководителям сошли на нет, а после и вообще начали проявляться моменты буллинга и яркой ненависти. Её тоже можно понять, потеря дочери - невосполнима, но излишняя агрессия в сторону юной школьницы была неоправданной. В начале девушка пыталась быть максимально спокойной, тихой, чтобы лишний раз не провоцировать наставника своего класса. Но это не изменило положения, в один момент всё полетело, как говорят,, к чертям. Отношения с одноклассниками испортились, и вот уже лучшая подруга находится в другой компании, учителя начинают придираться к девушке всё чаще и чаще, и даже заместитель школы, с которой ученица контактировала еще в 9 классе, без обоснования причин начала плохо относиться.

Конечно, всё это давило на Снежану, и желание закончить всё это раньше положенного срока наступило как раз тогда, когда она попыталась закончить жизнь самоубийством в стенах школы. И после этого у девушки началась новая жизнь - она отпустила обиды на педагогов и одноклассников и старалась спокойно просиживать уроки в учебном заведении.

Ей казалось, что она отпустила. Но порой, в ночное время, её вновь захватывали мысли о том, что в своей жизни она делает что-то не так. Слишком удобная, слишком терпеливая. Снежана по натуре альтруист и всегда готова помочь людям, которые хоть каплю ей интересны и симпатичны. Так было и с Евой, и с классной руководительницей, и с заместителем по учебно-воспитательной работе. Она была готова сорваться среди ночи, бросить свои дела, лишь бы выполнить очередную нелепую просьбу. Терпела критику, которая была неуместна в тот или иной момент. Терпела всё, потому что любила - как друга. Все мы знаем, что близкие ранят сильнее, ведь знают, куда бить.

- Может устроим психологическую сессию?
- А почему бы и нет? - с, как всегда обворожительной, улыбкой произнесла психолог.
- Не думала, что ты согласишься работать, еще и в такое время.
- Для тебя это не работа, это - желание. Рассказывайте, Снежана, что вас беспокоит. - она сделала серьезное лицо, но удержать на долгое время она его не смогла.
- Что беспокоит... Знаете, Виктория Николаевна, много что. Уже долгое время я, как отброс, нахожусь в школе. Складывается ощущение, что меня ненавидят просто все: с одноклассниками и учителями, даже с завучами  у меня плохие взаимоотношения. Татьяну Владимировну я не беру в счёт. Я не доверяю ей, да и вообще никому не доверяю...
- А как же я?
- Ты - другой случай, тебя я знаю давно... В твоё предательство я просто не смогу поверить. - опять мы перешли на ты...
- Я, как твой ангел-хранитель, даже если мы будем очень далеко - я, как и Ева,  буду рядом с тобой вот тут. - договорив, она аккуратно приложила ладонь к моему сердцу.
- Я счастлива это слышать. Но ситуацию со школой я не могу отпустить, я думала, что уже это сделала, но заблуждалась. В тот день, когда я тебе позвонила в первый раз, спустя долгое время, я была в крайне подавленном состоянии, в частности из-за того, что примерно неделю назад на тот момент совершила неудачную попытку уйти из этого мира.
- Ты пыталась сделать суицид, котик? - на лице Вика промелькнула одновременно грусть и страх.
- К сожалению, да, пыталась. Как видишь, всё таки не вышло. - я опять выдавила из себя нервный смех и продолжила, - Я ненавижу себя, Вик, ненавижу за всё - за то, что тогда в аварии выжила я, а не Ева, за то, что я разрушила все взаимоотношения, сама того не желая и не понимая как. Ненавижу за то, что я вообще существую, трачу ресурсы и опять устраиваю кому-то проблемы. Сейчас под раздачу попала ты.

На последних предложениях мой голос сорвался на крик. Крик души. В состояние, в котором я нахожусь со времени смерти моей любимой, я вогнала себя сама. Отказалась от помощи родителей, уверив их в том, что всё в порядке и я сама самостоятельно умею жить. Они не приезжают, и не знают о проблемах - для меня это было лучшим выходом. Я всегда хочу сделать как можно лучше, а получается - как всегда.

Не говоря ни слова, Виктория Дмитриевна поднялась с кровати, притянула меня за собой, возвращаясь на спальное место и крепко меня обняла, нежно гладила по голове в то время, как я продолжала говорить о несправедливости жизни и проблемах. Постепенно с крика я перешла на обычный голос, а уже с него - на шепот. Она прикрыла свои глаза, чтобы скрыть выступающие слёзы, продолжая крепко держать и обнимать меня.

- Не открывай глаза, я не смогу смотреть на твои слезы... Знаешь, что самое страшное? Самое главное, за что я себя сейчас ненавижу.
- За что же, котик? - она всё еще сидела с закрытыми глазами, стараясь унять льющиеся слезы боли за меня.

Я ничего не ответила и лишь прикоснулась губами к уголкам глаз, из которых стекали слезы, как бы убирая их и поглощая в себя. Слёзы по природе солёные, но в тот момент я даже не почувствовала этого. Немного замешавшись, я поцеловала нос своего ночного психолога и спустилась ниже, достигнув уже давно желаемых губ девушки.

- За это. - я оставила легкий поцелуй на её губах и отстранилась, собираясь с мыслями, чтобы выйти из комнаты.
- Я...  - не успела школьница договорить, как её притянули обратно и также нежно поцеловали.
- Почему ты себя ненавидишь за это?
- Ева... Ты думаешь, она была бы в восторге, если бы все это видела?
- Она видит, и я уверена, она будет счастлива, если ты сможешь сохранить о ней воспоминания и продолжать жить.
- А ты?
- Что я?
- Ты счастлива?
- С тобой - да, ты очень нежный человек, хотя внешне по тебе и не скажешь - скала скалой.
- И если я сделаю так, ты не будешь против? - я перекинула ногу и села к ней на бедра, после чего согнулась, оставляя пары горячего дыхания на её шее.
- Буду.. очень даже за. - дыхание психолога стало тяжелее.
- А вы не думаете, Виктория Николаевна, что это не этично, вот так вот психологу с клиентом?
- Как, так?
- Вот так. - я начала нежно, всё еще сомневаясь в правильности действий, спускаться по шее психолога вниз.
- Очень... Даже... Этично...
- Ты со всеми так? - мой чуть хриплый голос повышал уровень возбуждения в комнате.
- Только ты такая... Мисс Исключительная.
- Поверю, так уж и быть. - я резко остановилась, любуясь девушкой.

На лице Виктории Николаевны промелькнуло нетерпение, но она продолжила держать зрительный контакт со мной. Я не могла насмотреться на неё, это еще учитывая то, что она была одета. Сам вид на неё с такого ракурса сводил меня с ума. Я медленно расстегивала одну пуговицу за другой, и перенесла свой взгляд на открывшиеся ключицы и остановила раздевание своего психолога. Аккуратными, легкими поцелуями я проходилась по ним, словно боясь того, что всё это сон. Мне хотелось запомнить эти мгновения. Я слышала, как дыхание утяжеляется, а с губ срываются тихие стоны и с повышенным напором продолжала одаривать поцелуями прекрасное тело девушки. Резко подхватила ее, поменяв нас местами: теперь она сидела на моих бедрах, а я в свою очередь окончательно сняла с неё рубашку и отбросила в сторону. Крепко обняв белокурую, я прижалась щекой с раной к её груди в бюстгальтере. Она держалась за мои плечи, чтобы не откинуться в сторону от таких невероятно приятных и милых моментов.

По прежнему не торопясь, я расстегнула последнюю преграду между мной и грудью Виктории и отправила её в след за рубашкой. Нежно сжимая аккуратную одну грудь, я игралась с соском другой.

- Ты такая нежная... - запинаясь, произнесла психолог.
- Я стараюсь не сделать тебе больно, не хочу, чтобы ты пострадала от моего напора.
- Не думаю, что мне будет больно от тебя. Я вся сгораю от твоих прикосновений, после развода с мужем я решила больше никого к себе не подпускать.
- Не боишься, что пожалеешь? - не дожидаясь ответа, я вновь принялась одаривать открытую площадь прекрасного тела поцелуями.
- Не-е-ет... - девушка всё безуспешнее себя сдерживала.

Я быстро сняла уже давно мешающие штаны со своей ночной спутницы и проведя рукой по спине, перейдя на грудь, продолжая на животе, почти невесомо коснулась пылающего места. На мои действия Вика выгнулась и молящими глазами посмотрела на меня. Мне и самой хотелось достичь желаемого места, но вся та нежность, что была во мне больше чем полгода, стремительно выходила наружу. Именно такой мне хотелось быть сейчас для неё, нежной, доброй, очень хорошей. Ведь таких же любят? Но и других любят.

Подняв психолога на руках, я аккуратно уложила её на постель, а лицом прислонилась к её бёдрам и перед тем, как снять с неё оставшуюся одежду, расцеловала внутреннюю часть бёдер, тем самым увеличив громкость и количество стонов.

- Такими темпами я кончу просто от твоих прикосновений.
- Это всё моя спящая нежность. - шепотом проговорила я и стянула трусики с девушки.

Я решила не мучить девушку и провела по заветному месту ладонью, которая в ту же секунду стала влажной. Немного помассировав клитор и половые губы и наклонилась чуть ближе и принялась доставлять удовольствие блондинки с помощью своего языка. Я вырисовывала внутри неё узоры с разным напором и скоростью, постоянно чередуя нежность с непреодолимым желанием. Моя девочка стонала все громче, выкрикивая моё имя на весь дом. К ласкам языком я добавила и руки, одной я гладила красивое тело, а другой массировала влагалище, и вскоре добавила один палец, который аккуратно вставляла и доставала из девушки. С каждым моим движением она выгибалась и стонала настолько сильно, что и собственное моё возбуждение нарастало с каждой секундой всё больше. Вылизав каждый уголок, я отстранилась и добавила еще один палец, и двигала ими, постепенно увеличивая скорость. Сама я прилегла поближе к лицу Виктории Николаевны и притянула её за подбородок. Наши поцелуи были страстные, полные любви, желания, я заглушала её стоны от действий с её лоном своим поцелуем. 

- Знаешь, что мне не нравится? - она оторвалась от моих губ и проговорила, сдерживая стоны от моих движений.
- И что-же?
- Что ты всё еще одета.

Она настолько быстро сгруппировалась и вытащила мои пальцы из себя. что я не успела среагировать: я была прижата к кровати, меня стремительно раздевали и одаривали поцелуями. Мне было стыдно от того, что моё влагалище было похоже на водопад. Вообще больше я люблю доставлять удовольствие, а не получать его, но в этой ситуации я была готова наплевать на свои установки. Психолог нависла надо мной, активно касаясь моего влагалища. Я в свою очередь не смогла сдержать ни единого стона, но приостановила движения руки белокурой.

- Можно мы потрёмся? Прошу. - я сделала щенячьи глазки.
- Ты ещё спрашиваешь?

Я ничего не ответила и прежде чем потереться разгоряченными местами друг друга, прижала свою киску к колену блондинки, а она в свою очередь массировала себя в такт со мной. Никак не описать это чувство, когда ты своей плотью трёшься о мягкое и нежное тело другого человека. Двигаясь все активнее на колене возлюбленной я смотрела на неё, но не могла долго держать контакт и поднимала голову вверх от наслаждения.

Следующим моим шагом было комфортно устроить своего партнера и вновь испробовать позу ножницы. По началу я двигалась медленно, размеренное, но подступающее чувство окончания заставляло двигаться всё быстрее и жёстче. Вскоре комната дома заполнилась ожидающими стонами, и по изменению тембра стонов Вики я поняла что она близка к концу и прильнула своими губами к её половым губам. Быстро и нетерпеливо я вылизывала её вагину и довела до предела пальцами, после чего потянулась целовать её и пока мы устраивали танец языков, сама дошла до желаемого результата с помощью колена психолога.

Без сил мы рухнули на кровать и я уложила девушку к себе на грудь, нежно обняв и расцеловывая её щеки и шею.

- Я надеюсь, ты не пожалеешь об этом на утро?
- Я надеюсь, что ты не пожалеешь.