Влюбиться заново

                                                 ***

     Лето пахло цветами и солнцем. Воздух был густым, сладким, будто его можно было зачерпнуть ладонями. Я стояла на улице, под зелёной тенью деревьев, и в руках держала снимок — маленький серый прямоугольник, который заставлял моё сердце биться быстрее. На нём — она. Наша девочка.

Я всё ещё не могла поверить, что внутри меня живёт жизнь. Настоящая, тёплая, крошечная жизнь, часть меня и часть Минхо. Всё казалось нереальным — как будто кто-то подарил мне чудо, а я до сих пор боюсь, что оно растает, если моргну. Я смотрела на этот снимок и ловила себя на том, что улыбаюсь, не в силах остановиться.

Я почувствовала, как кто-то подошёл — даже не видя, я знала его шаги, дыхание, тень рядом.

— Ты счастлива? — тихо спросил он, и в его голосе было столько заботы, что у меня перехватило дыхание.

Я подняла голову. Солнце скользнуло по его лицу, осветив глаза, в которых отражалось небо.

— Да... — прошептала я, чувствуя, как глаза блестят от переполняющих эмоций. — Я очень счастлива, Минхо.

Он улыбнулся — так, что у меня защемило сердце, и вдруг, прежде чем я успела что-то сказать, подхватил меня, обвив руками за бёдра. Мир завертелся — солнце, небо, голоса, ветер. Я визгнула, от неожиданности и смеха, вцепившись в его шею. На мгновение я снова стала ребёнком, лёгкой и беззаботной.

— Осторожно, живот! — выдохнула я, между смехом и испугом.

Он сразу остановился, поставил меня на землю и тревожно посмотрел в глаза, ладонью касаясь моего живота:

— Прости... Я сделал тебе больно? Я сдавил его?

Я невольно улыбнулась — он был таким искренне взволнованным, таким бережным, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Нет, всё хорошо, — ответила я мягко. — Просто будь осторожен, ладно?

Он кивнул, и на лице снова появилась эта улыбка — теплая, немного растерянная. А я смотрела на него и вдруг поняла, что мне не хочется возвращать память. Всё, что мне нужно, уже здесь. Этот человек. Его глаза. Его руки, осторожно лежащие на моём животе. Наш ребёнок.

Мне захотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я подняла руки и коснулась его лица — медленно, почти благоговейно. Под моими пальцами его тёплая кожа, а в глазах столько света, что мне захотелось утонуть в нём.

Я потянулась к нему и коснулась губ. Ненадолго, мягко, но в этом поцелуе было всё, что я не могла сказать.

"Я люблю тебя"

"Я благодарна тебе"

"Я счастлива, что у нас будет она"

Когда я отстранилась, он всё ещё держал меня, как будто боялся отпустить. А я стояла и чувствовала, как ветер касается моих волос, как солнце греет кожу, и как где-то под ладонью тихо бьётся ещё одно сердце — крошечное, но уже такое родное. В тот момент я впервые по-настоящему поняла: я — мать. И я счастлива.

Наше «настоящее свидание» началось просто. Без громких обещаний и пафосных слов — просто день, тёплый, солнечный, будто созданный специально для нас.

Минхо предложил пообедать где-нибудь неподалёку.

Кафе оказалось крошечным, с открытой террасой, где по столикам играли солнечные блики. Воздух пах кофе, свежей выпечкой и чем-то уютным — как воспоминание, которое не нужно вспоминать. Я сидела напротив него, подперев щёку рукой, и ловила себя на мысли, что не могу отвести взгляд. Он что-то рассказывал — кажется, о том, как в школе сбежал с занятий ради футбольного матча, — и смеялся, по-мальчишески, искренне. Я смеялась вместе с ним, и в этом смехе не было ничего выдуманного.

Мы ели обычные блюда — пасту, салат, десерты, но всё казалось особенным, потому что он был рядом. Каждый его взгляд, каждое случайное касание делали этот день чем-то больше, чем просто прогулкой.

Потом мы долго гуляли по улицам. Город жил своей жизнью — дети с мороженым, музыканты у фонтана, старики, кормящие голубей. Минхо взял меня за руку — просто, без слов. Его ладонь была тёплой, сильной, и я чувствовала, как через этот контакт будто пульсирует спокойствие.

Мы говорили обо всём — о мелочах, которые обычно не имеют значения: о том, какой звук издаёт кофе-машина, как пахнет дождь перед грозой, какие имена нам нравятся. И эти мелочи вдруг обрели смысл. С ним всё имело смысл.

Я поймала себя на том, что не думаю о своей амнезии. Не думаю о провалах, о тех смутных тенях, которые иногда вспыхивают в памяти. Всё это растворилось где-то далеко, уступив место простому счастью быть здесь и сейчас.

Когда ноги немного устали, я села на скамейку в парке, а Минхо пошёл купить воды. Я смотрела, как солнце медленно скользит по листве, а ветер шевелит кончики моих волос. Было тихо. Тепло. Легко.

Минхо вернулся, но не один. В его руке — две бутылки воды, а в другой — букет нежно-розовых роз. Я моргнула, не сразу поняв, что это для меня.

— Это...мне? — спросила я, немного растерянно.

Он смутился, но в его глазах играла улыбка.

— А кому же ещё? — ответил он просто и протянул букет.

Я почувствовала, как к горлу подступает тепло. От радости. От неожиданности. От любви, которую он никогда не пытался скрывать. Я взяла цветы, чувствуя, как тонкие лепестки касаются пальцев, и не удержалась — рассмеялась.

— Он больше меня, — сказала я, но внутри всё дрожало от счастья.

Мы шли дальше, и где-то вдали заиграла мелодия — лёгкая, цирковая, с переливами детского смеха.

— Колесо обозрения, — заметила я, глядя в сторону.

Минхо проследил за моим взглядом и кивнул.

— Хочешь?

— А ты? — улыбнулась я.

— Ради тебя — всё, что угодно.

     Когда кабина плавно поднялась вверх, я крепче прижала к груди букет — так, будто хотела сохранить этот момент навсегда. Город под нами выглядел игрушечным. Крыши домов, парки, машины — всё было крошечным, и от этого как-то спокойно.

— Не боишься высоты? — спросила я, улыбаясь. Просто, по-доброму, как шутку.

— Нет, конечно, — ответил он, глядя вниз без тени страха.

И вдруг — как удар. Вспышка.

«Я боюсь высоты, прости...»

Голос. Его голос. И боль — не физическая, но такая резкая, будто кто-то разорвал кусочек сознания.

Я вздрогнула и непроизвольно схватилась за голову. Всё внутри закружилось. Минхо сразу заметил — я почувствовала, как кабина слегка качнулась, когда он наклонился ко мне.

— Солли? Что такое? Тебе нехорошо?

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Слишком быстро. Слишком резко.

— Нет...всё хорошо, правда, — натянула улыбку.

Он не поверил. Я видела это в его взгляде. Но промолчал.

— Всё правда хорошо. Я в порядке, — повторила я, чуть мягче, и посмотрела на него. Но в душе бушевал хаос.

"Ты ведь говорил, что боишься высоты... Почему сейчас — нет? Почему каждое воспоминание говорит об одном, а реальность о другом?"

Минхо всё ещё смотрел на меня внимательно.

— Мы зря сюда сели, — сказал он. — Ты беременна, тебе нельзя перенапрягаться.

— Я же говорю, всё хорошо, — отозвалась я, чуть улыбнувшись.

А потом, будто случайно, спросила:

— Минхо...а у тебя есть хоть что-то, чего ты боишься?

Он задумался.

— Нет...не думаю. Хотя... — он посмотрел на меня, и в уголках его губ появилась грустная тень. — Единственное, чего я боюсь — это потерять тебя.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Воспоминание, как заноза, снова напомнило о себе, но я оттолкнула его. Я не хотела разрушать этот момент.

Я просто закрыла глаза, прижимая к груди розы, и позволила ветру тронуть моё лицо.

Я не знала, что правда, а что нет. Но я знала одно — сейчас я чувствую себя живой. И чувствую, что люблю его.

      Когда кабинка наконец остановилась, и мы спустились вниз, воздух показался особенно свежим. Ветер был тёплым, пахнул сладкой ватой и мороженым, а где-то неподалёку слышались детские голоса и музыка карусели. Я всё ещё держала в руках букет, лепестки слегка трепетали от лёгкого дуновения, и сердце, несмотря на ту странную вспышку в голове, было переполнено какой-то тихой радостью.

Минхо обернулся ко мне, его взгляд снова был мягким, привычно спокойным.

— Подожди здесь, — сказал он, чуть наклоняясь ко мне. — Пойду куплю мороженого. Какое хочешь?

— Ванильное, — ответила я автоматически.

Он усмехнулся, уже собираясь идти. Его походка была лёгкой, уверенной — такой, какой я привыкла её видеть. Но стоило ему отойти на несколько шагов, как внутри меня будто что-то сжалось.

Я смотрела на его спину и чувствовала, что не могу молчать.

— Минхо! — позвала я, почти неожиданно для самой себя.

Он обернулся, по-прежнему с той же лёгкой улыбкой, с тем выражением лица, от которого всегда становилось спокойнее:

— Да? Чего-то ещё?

Я не ответила сразу. В груди что-то мешало выговориться — будто слова застряли между сердцем и горлом. Но если я не скажу сейчас...возможно, потом уже не решусь. И...мне не хочется больше обманывать его.

— Минхо, я... — я глубоко вдохнула. — Если честно, я кое-что вспомнила.

Его лицо изменилось мгновенно. Улыбка сползла, взгляд стал твёрдым, сосредоточенным, как будто за одну секунду он превратился в другого человека.

— Вспомнила?.. — голос стал тише, но в нём появилась непривычная тяжесть. — И? Что именно ты вспомнила?

Я сжала пальцы на букетe так сильно, что услышала, как хрустнула тонкая стебелька.

— Это всего лишь...короткие отрывки, — тихо ответила я. — Но в каждом из них... Минхо, ты не такой, как сейчас.

Он не сразу ответил. Просто стоял, не сводя с меня глаз. Его челюсть была напряжена, в уголках губ мелькнула судорога — он пытался сдержаться.

Потом подошёл ближе. Медленно, шаг за шагом, и чем ближе он становился, тем сильнее я ощущала, как будто воздух вокруг сгустился.

Когда он остановился совсем рядом, в его глазах не осталось ни тепла, ни мягкости. Только ледяная серьёзность.

— А какой? — спросил он, глядя прямо в меня.

Моё дыхание сбилось. Я сглотнула, чувствуя, что не узнаю этого человека.

— Я не уверена... Возможно, эти воспоминания искажены. Но...

— Но что? — перебил он, чуть наклонившись. В его голосе слышалось то напряжение, что пугает больше любого крика. — Тебе это не даёт покоя? Поэтому ты подозревала, что я что-то не договариваю?

Я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Если честно...да, — прошептала я.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно:

— Ты разве не говорила, что сейчас ты счастлива?

В его голосе появилась сталь. Та, что режет мягкость, оставляя после себя холод.

— Да...я... — начала я, но не успела закончить.

— Тогда перестань копаться в прошлом, — резко оборвал он. — Живи сегодняшним.

Эти слова ударили сильнее, чем крик. На секунду мне показалось, что передо мной стоит вовсе не тот человек, которого я знала всё это время. Его глаза...они были другими.

Но это длилось недолго. Как будто по щелчку — выражение лица Минхо смягчилось. Тепло вернулось в его голос. Он улыбнулся — привычно, спокойно, словно ничего не произошло.

— Я за мороженым, — сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся.

Я осталась стоять, всё ещё чувствуя на себе тень его взгляда, ту, что проскользнула прежде, чем он надел маску спокойствия.

В груди нарастал странный холод, который никак не вязался с теплом летнего дня.

Люди вокруг смеялись, проходили мимо с ватой на палочках, с игрушками, с детьми — и всё это казалось далеким, как картинка из чужой жизни. А я просто смотрела на его спину, на то, как он легко растворился в толпе у прилавка, и впервые за долгое время почувствовала...страх. Не тот, что приходит от темноты или грома, а другой — тихий, вязкий, изнутри. Страх потерять доверие. Или — осознать, что, может быть, никогда и не имела его по-настоящему.

"Он сказал это слишком резко. Слишком уверенно"

Словно защищался, хотя я не нападала.

«Перестань копаться в прошлом...живи сегодняшним».

Но разве можно жить сегодняшним, если прошлое всё время дышит тебе в затылок?

Я опустила взгляд на букет — розы были такими нежными, будто из другого мира. Он подарил их мне с такой искренней улыбкой. Но теперь, когда я смотрела на них, лепестки казались слишком идеальными, почти искусственными. Как будто всё вокруг — красивый, тщательно созданный сон, в котором мне отведена роль, но не правда.

В груди появилось тяжёлое, тянущее чувство — будто я снова где-то потерялась. Я села на ближайшую лавку, стараясь не смотреть на толпу. Просто слушала шум парка: звонкий смех, шорох листвы, крики с аттракционов. И где-то посреди всего этого я вдруг ясно поняла — я снова одна. Хотя он рядом. Хотя он всего лишь в нескольких шагах. Это одиночество было особенным: не от расстояния, а от того, что между нами появилось нечто невидимое — тонкая плёнка, невесомая, но непробиваемая.

"Почему ты изменился, Минхо?"

Или...

"Почему я начинаю видеть то, чего раньше не замечала?"

Он вернулся, как ни в чём не бывало. В руке — рожок, улыбка та же, спокойная.

— Вот. Твоё ванильное, — он протянул его мне.

Я взяла мороженое, стараясь не показать, что руки дрожат.

— Спасибо, — выдавила я, и заставила себя улыбнуться.

Он сел рядом, небрежно положив руку на спинку лавки за мной. Тепло его ладони будто окутало, и часть меня, уставшая от тревог, на секунду захотела просто раствориться в этом прикосновении, не думать ни о чём. Но другая часть — настороженная, проснувшаяся — шептала, что в этой мягкости есть нечто неправильное.

— Всё хорошо? — спросил он, скользнув по мне внимательным взглядом.

— Да, просто немного устала, — солгала я.

Он кивнул на мои слова и, как будто решив что-то про себя, сказал мягко:

— Тогда, пожалуй, хватит на сегодня. Тебе нужно отдохнуть.

Я не возражала. Просто кивнула, хотя внутри всё ещё что-то звенело — от усталости, тревоги и непонятных мыслей, что не давали покоя.

Мы шли к машине медленно. Он шёл рядом, чуть впереди, а я ела своё мороженое рассеянно, не чувствуя вкуса. Сладость таяла на языке, но не приносила привычного тепла. Я всё время смотрела в землю, словно боялась встретиться с его взглядом.

Солнце клонилось к закату. Тени становились длиннее, а ветер — чуть прохладнее. В этом лёгком вечернем воздухе было что-то умиротворяющее, но мне казалось, будто вокруг — тишина перед бурей.

Когда мы подошли к машине, он открыл мне дверь и мягко помог сесть.

— Подожди минутку, ладно? Я сбегаю за салфетками, — сказал он, заметив следы растаявшего мороженого у меня на пальцах.

Я кивнула, глядя, как он отходит. Его силуэт постепенно растворился среди людей. И только тогда я заметила, что на переднем сиденье лежал его телефон.

Поначалу я просто посмотрела на него, не придавая значения. Но потом...мысль пришла внезапно. Тихая, как шепот, но настойчивая.

"Не делай этого"

Я буквально услышала этот голос в голове. Но рядом с ним звучал другой — глухой, сдавленный, изнутри:

"Он ведь что-то скрывает. И ты это знаешь"

Я отвела взгляд, сжала руки на коленях. Потом снова посмотрела на телефон. Он лежал так спокойно, беззащитно, будто сам звал к себе.

— Господи... — прошептала я едва слышно. — Что я делаю?

Оглянувшись через стекло, я проверила — его не было видно. И прежде чем разум успел меня остановить, пальцы сами потянулись к устройству.

Экран послушно загорелся. Код не требовался — он оставил его разблокированным.

Я ожидала увидеть обычное: переписки, уведомления, фото...но экран был пугающе пуст. Ни одного сообщения. Ни одного непрочитанного уведомления. Галерея — чиста, кроме нескольких снимков нас двоих.

Слишком чиста. Слишком аккуратно. Как будто всё было вычищено заранее.

Сердце забилось чаще. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Это не просто аккуратность — это следы того, что он что-то стер.

Я открыла список контактов. Их было немного — всего несколько десятков. Большинство — безликие, с короткими именами. Но один...выделялся.

"Тигр."

Я не знала точно, кто это. Минхо каждый раз упоминал его, как коллегу по работе. Но в тот момент, когда я увидела это имя, что-то внутри подсказывало — именно там ключ.

Я быстро достала свой телефон и, дрожащими пальцами, переписала номер.

Сердце колотилось так, будто я совершаю преступление. Каждая секунда казалась вечностью.

Когда я закончила, заблокировала его телефон и аккуратно положила обратно на сиденье, именно в тот момент, в зеркале заднего вида мелькнула знакомая фигура.

— Чёрт, — прошептала я, стараясь не выдать себя.

Он уже шёл обратно, держа в руках пачку салфеток и два стаканчика воды.

Я быстро сделала вид, что просто смотрю в окно. Пальцы предательски дрожали, поэтому я переплела их на коленях, чтобы не было заметно.

— Вот, — сказал он, открывая дверь. — Извини, пришлось немного подождать, там очередь.

— Всё в порядке, — ответила я с натянутой улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он сел за руль, мельком взглянул на меня, потом на дорогу. Я видела только его профиль — уверенный, спокойный. И всё же теперь каждая черта этого лица казалась мне загадкой, каждое слово — тщательно продуманным.

Я сделала глоток воды, чувствуя, как холод пробирает изнутри. Теперь в моей голове засела одна мысль:

"Я должна узнать, кто такой этот "Тигр".

И, возможно, вместе с этим — понять, кем на самом деле является Минхо...