Влюбиться заново

                                                 ***

     Пустой взгляд следит за монитором, на котором показываются серые кляксы, которые периодически собираются в единое пятно в виде эмбриона.

— Только посмотрите, это ваш малыш, — доктор светло улыбается, глядя на снимок на экране, но на моём лице не шелохнулся ни один мускул. — Плод развивается в соответствии с вашим сроком. Совсем скоро мы сможем определить пол ребёнка, — женщина принялась вытирать гель с моего почти незаметного живота. — Я дам вам снимок, можете поспешить показать его своему мужу, — добавляет она, начав заполнять какие-то бумаги, пока я слабо встаю с кушетки, чтобы поправить одежду.

— Можете отдать снимок сами, я пойду, — подобно зомби делаю лёгкий поклон и направляюсь на выход из кабинета, удивив доктора своим безразличием.

Я в этой больнице почти неделю, но до сих пор не могу принять своё особое положение — не чувствую себя будущей матерью, и если бы не слова докторов и снимки УЗИ, на которых я вижу зарождение новой жизни во мне, я бы не поверила, что беременна. Мне морально тяжело принять людей вокруг меня, которые являются моей семьёй, а тут ещё и ребёнок от человека, к которому я абсолютно холодна.

— Уже? — Минхо, ожидающий меня под кабинетом, мгновенно подскочил на ноги, стоило мне показаться в коридоре. — Что сказал доктор?

— Всё хорошо, — буркнула я, плетясь в сторону своей палаты, даже не подняв на мужа глаз. — Я же просила не приходить, мне не нужна помощь. Со мной всё хорошо, — проговариваю на одном бесчувственном тоне, сворачивая за угол.

— Сегодня тебя выписывают, — слышу новость для себя. — Я твой муж, в конце концов, поэтому должен забрать тебя. Пора домой, Солли, — обогнал он меня, чтобы открыть для меня дверь в палату, задержав короткую паузу прежде чем сделать это, видимо желая получить от меня хоть единый мягкий взгляд, но я продолжаю прятать безмолвные глаза где-то под ногами. Мне очень жаль. Я могу понять и его чувства — его беременная жена потеряла все воспоминания о нём и о наших чувствах друг к другу, но я не могу ничего с собой поделать. Даже после того как попросила его и свою семью дать мне время и оставить в покое, я всё ещё не сдвинулась с места. Притворяться любящей и хорошей женой и дочерью? Не могу...

— Я привёз тебе вещи. Переоденься и выходи, — так и не получив от меня ничего, Минхо всё же открывает дверь, освободив мне путь.

— Ладно, — еле слышно соглашаюсь, проходя мимо, заметив на кровати небольшую сумку.

— Я буду ждать за дверью, — добавляет парень с ясной улыбкой на лице, перед тем как скрыться.

Долго смотрю на уже закрытую дверь. На сердце камень. Почему он продолжает улыбаться мне и делать вид, что всё в порядке, после того как я продолжаю быть отдалённой к нему, без попытки постараться сблизиться, хотя ношу не только такое же обручальное кольцо на пальце, но и ношу общего ребёнка, связь с которым я тоже не могу воспринять. Возможно, если я вернусь домой, в родные стены, то моя память воскреснёт. Может быть, та обстановка, в которой мы наслаждались с Минхо семейной жизнью, поможет вернуть меня прежнюю.

Подхожу к сумке и достаю вещи, которые мне вполне понравились. Значит, мой вкус на одежду и цвета остался таким же, каким был до потери памяти, иначе я могла бы не оценить этот лёгкий свободный сарафан оттенка пудры и белые босоножки на застёжке и невысокой платформе. Почему же я не помню близких мне людей и все те моменты, которые связывают нас? Кажется, только это я и забыла...

— Готова? — оживился Минхо, как только я вышла из палаты с той же сумкой, в которую сложила свои оставшиеся вещи.

— Да, — тихо кивнула, позволив парню забрать совсем нетяжёлый багаж, затем подставить локоть, за который я не спешу схватиться. — Я в порядке. Не нужно, — отказываюсь, хотя могла бы для приличия принять его помощь; но, судя по его всегда светящемуся лицу, он совсем не расстроился (скорее всего просто делает вид). Он хороший человек, я это понимаю. Боже, да логично, что я бы не вышла за него замуж, если бы он был плохим, НО не могу сама себя понять, почему так веду себя с ним. Я жестока по отношению к нему, даже в такой ситуации, как потеря памяти.

Мы покинули здание больницы — Минхо идёт вперёд, а я следую за ним, осматриваясь по сторонам, словно впервые попала в этот мир. С другой стороны, так оно и есть — очнувшись после аварии, я, можно так сказать, заново родилась.

Нас ждала достаточно необычная машина кофейного цвета, в которую Минхо пригласил меня присесть, убедившись в том, что я села удобно и пристегнула ремень безопасности. Тут мне стало любопытно — кем он работает и насколько хорошо зарабатывает, чтобы позволить себе такое авто, но я воздержалась, молча ожидая, когда же он сядет за руль и заведёт мотор. А как насчёт меня? Я же наверняка тоже где-то работала, у меня должны быть друзья и знакомые, разве нет!? Сейчас, впервые за всё то время, что я пролежала в больнице, пялясь в окно, ко мне вернулся интерес, только вот почему-то колеблюсь спросить обо всём этом у того, кто точно всё это знает. Вместо этого украдкой поглядываю на сосредоточенное на дороге лицо мужа в попытке рассмотреть каждую деталь, которую не так давно я любила всем сердцем, но проехав пару светофоров с остановками, я почувствовала что-то неладное — лёгкая тошнота, которая то усиливается, то отпускает меня. Это встревожило, но я всячески стараюсь не подавать вида. Мне страшно признаться. Надеюсь, я смогу продержаться до конца поездки и мне не придётся доходить до отвратительной ситуации.

Отворачиваюсь к боковому окну и прикрываю веки, но это не особо помогает. Мгновение — и кое-что заставляет меня отложить тошноту на второй план; я удивлённо смотрю на Минхо, который внезапно накрыл мою руку своей и нежно сжал.

— Тебе не хорошо? — звучит вопрос, который заставил меня растеряться. — Выглядишь не очень.

— Ах, нет, всё хорошо, — глупо отнекиваюсь, поглядывая на наши руки.

— Если тебя тошнит, скажи, я остановлю машину, — продолжает Ли, словно читая меня, как открытую книгу, что не может не удивить. Всё настолько очевидно? Или же он очень хорошо меня знает? Блин, он ведь мой муж, и это естественно — хорошо знать свою жену. — Знаю, что у беременных это частое явление.

— Я правда в порядке, — повторяюсь сковано, но не убираю руку, позволяя ему сжимать её. Это странно, но его прикосновение и слова помогают отвлечься от проблемы.

— Постарайся глубоко дышать и думай о чём-то другом, это иногда помогает, — он озаряет меня милой улыбкой, которая служит ещё одной дозой лекарства. Может, мне не стоит стесняться — и разговор с ним по душам мне необходим?

— Кем ты работаешь? — я решаюсь на это.

— Помощником директора компании по разработке электроники, — он явно обрадовался моему интересу к нему.

— Ого, это тяжело, наверное, — выдаю я, на что он снова усмехается.

— Чувствую себя как на первом свидании, — поясняет причину своей улыбки, так как я рассеянно захлопала ресницами. — Но я с радостью снова расскажу тебе о себе.

— Прости, это наверняка расстраивает, — чувствую вину за своё беспамятство.

— Ничего подобного, — возражает Минхо, увереннее сжав мою бледноватую худую руку, — это как просто вернуться в то время, когда мы только впервые встретились.

— Как это было? — мне становится всё интереснее узнать историю о себе и своей личной жизни.

— Это было незабываемо, — мечтательно отвечает парень, сворачивая на другую улицу. — Однажды ты подошла ко мне на улице и, протягивая фото, сказала: «Прошу прощения. Я — фотограф. Вы прекрасно выглядите, поэтому я сделала фото». Твоя улыбка и нежные очертания лица с первой встречи отпечатались на моём сердце. Та фотография стала для нас началом наших отношений.

— Я фотограф? — округляю глаза.

— Угу, — кивает Минхо, мягко улыбаясь. — И не просто фотограф. Ты та, кто видит прекрасное даже в самой плохой погоде или в обычном камушке, превращая это в шедевр. Твоё видение этого мира — что-то особенное. Наверное, это одна из причин, почему я влюбился в тебя.

Ничего не говорю, ведь немного шокирована услышать о себе такой факт. Я люблю делать фото? Интересно посмотреть на то, что я создавала с помощью фотоаппарата, и... как насчёт моих навыков? Они всё ещё остались? Если я сейчас возьмусь за камеру, смогу ли я сделать такие же прекрасные фото, о которых говорит Минхо? Очень внезапно. Я и подумать не могла, что я творческая личность.

Нескромная многоквартирка. Именно возле неё мы припарковались. Так мы здесь живём?! Уже очень не терпится увидеть квартиру. Уверена, она тоже будет непростой. Могу сделать вывод, что финансовых проблем в нашей семье нет. Минхо — крепко стоящий на ногах мужчина, который вполне способен обеспечить свою семью. Я счастливица, как оказывается, только вот не чувствую никакой радости. Мой внутренний мир в плену амнезии.

Волнение начало давать о себе знать, стоило мне оказаться перед дверью квартиры. Я боюсь, что попав внутрь, ничего не изменится, ведь очень грею себя надеждой на то, что стены нашего гнёздышка помогут вспомнить хоть что-то.

— Добро пожаловать домой, Солли, — Минхо широко открывает для меня дверь, но я не сразу решаюсь переступить порог.

Проглотив ком в горле, только тогда вхожу внутрь просторной квартиры с современным интерьером, но то, что сразу удивило меня до оцепенения, — это то, что здесь практически нет стены, где бы не было места без рамки с фотографией. Можно решить, что это уютная фотогалерея, а не обычная семейная квартира. Фотографии разных размеров, но все они сделаны профессионально, даже обычные селфи. Но что самое интересное — на них изображены мы с Минхо, такие счастливые и влюблённые.

— Ну как? Теперь убедись, что ты и правда любила фото? — улыбается Минхо, заметив мою реакцию. — Проходи и осмотрись, ты будешь приятно удивлена.

Делаю неуверенные шаги, проходя вглубь, где фотографий становится ещё больше, но они никак не портят интерьер, а наоборот дополняют его. Наверное, понадобится целый день, чтобы пересмотреть каждое фото, среди которых встречаю наше свадебное.

Останавливаюсь напротив и смотрю блестящими глазами. Это ж сколько счастливых моментов я потеряла из своей памяти... Смахиваю одинокую слезинку, но сердце не на месте. Я правда смогу вернуть утерянные воспоминания, если даже сейчас, смотря на эти фото, всё ещё чувствую себя гостьей в этом доме? Почему в моей голове до сих пор дыра? Неужели всё настолько серьёзно?

Замечаю дверь. Это комната. Чья? А что, если в ней хранится моя память?

Без сомнения вхожу туда, но замираю сразу же. Передо мной спальня — она наша с Минхо; тут сразу всё понятно, но не это становится причиной, чтобы прирости к земле. Рядом с большой мягкой кроватью в белых тонах стоит детская кроватка, которая всколыхнула моё сердце и заставила вспомнить, что у меня под сердцем зарождается жизнь. Подхожу ближе и едва касаюсь милой кроватки. Что-то ощущается внутри. В этот момент я впервые за всё время почувствовала ответственность за ребёнка внутри себя. Кажется, только сейчас ко мне приходит осознание, что я не одна. Кладу руку на ещё совсем маленький живот с замиранием сердца. Я буду мамой.

— Я немного подготовился, — голос Минхо, появившегося рядом, немного вспугнул меня. — В магазине сказали, что эта кроватка подойдёт и для девочки, и для мальчика, — вижу его светящиеся глаза и не могу сдержать слёз.

— Прости, — всхлипнула. — Мне так жаль, что я не могу ничего вспомнить. Я так хочу вернуть все воспоминания, но всё бесполезно...

— Только не плачь, — его рука осторожно берёт меня за запястье, и он притягивает меня к себе, нежно прижав к груди, к чему я не была готова. — Не важно, вспомнишь ты или нет, — умиротворённо проговаривает парень, поглаживая меня по спине, — то, что ты и ребёнок живы — вот что действительно важно. Я в порядке, Солли. Если ты однажды смогла меня полюбить, то сможешь сделать это снова. Всё будет хорошо. Не переутомляй себя — так ты лучше не сделаешь. Тебе стоит сосредоточиться на своём здоровье и на здоровье ребёнка, — его тепло отогревает меня, и я принимаю это утешение — решаюсь, хоть и слабо, но обнять его в ответ...