Ошибка

Тишина вокруг никогда не сравнится с тишиной внутри. Когда никакие мысли не хотят посещать тебя. Когда твоя голова абсолютно пуста. Когда твоё собственное «я» затихает. Ты слышишь лишь то, что происходит вокруг, но это «вокруг» никогда не заменит тебя самого. Вот так и сидела Фрайни. В её руках стакан наполовину наполненный водой. Она крутит его в трясущихся ладонях, смотрит на прозрачную воду отсутствующим взглядом, но на уме совершенно ничего. Рыжая зависла на некоторое время. Её маленькое приключение вроде завершено, но автоботка до сих пор помнит серую макушку на лестничной площадке. Он замаскировался так, что даже автоботы его не заметили — что и говорить о местных жителях. Серый пиджак совсем как у студентов, выглаженные неизвестно где серые брюки, карие глаза, которые плавно переходили в красный.

Встреча с лидером десептиконов была вполне ожидаема. Фрайни знала, что этого нельзя было избежать. Но она и подумать не могла, что это будет настолько скоро. Буквально вчера они дрались, а сегодня собирались побеседовать. Да, брат Пакс этого бы не одобрил, но разве Оптимус узнает? Да и сама рыжая не видела ничего плохого в этом разговоре. Мегатрон — сильный, самодостаточный, смелый воин, который не побоялся бросить вызов системе Кибертрона. Для такого нужно мужество, которое мало у кого было. Та же Фрайни, которая, казалось, с самого рождения была безбашенной, не смогла бы этого сделать. Бывший гладиатор заслуживал её уважения. Он её спас с Кибертрона, когда тот умирал, он её не убивал и даже не собирался, он подарил ей некую надежду. Многим могло показаться, что рядовая Пакс успела влюбиться в своего врага, однако... Трансформеры однолюбы. А Фрайни уже любила. И любовь её была действительно трагической.

Голубые глаза моргнули. И вот рыжая снова в комнате смотрит на воду. Вздох. От неизбежного не убежать. Стакан с громким стуком опустился на деревянную поверхность столешницы, а сама автоботка благополучно прошла к выходу из комнаты в коридор. Её даже никто не окликнул.  Прайм ушёл к Полине, Рэтчет занимался Бамблби, Арси, Балкхед и Смоукскрин начали искать новую информацию в компьютере Ксюши, которая тем временем заваривал всем чай, а Лыкиной и блондинистому разведчику обезболивающее.

Шаг, второй — и вот в конце коридора, около лестницы виден силуэт хорошосложенного физически мужчины. Напряжённые мускулы плавно играли под его одеждой, выдавая всё его недовольство. Фрайни достаточно задержалась.

— Искра моя, долго же ты, — голос был, на удивление, мягок и спокоен, хотя Мегатрону уже не привыкать скрывать свои истинные эмоции. Лидер десептиконов легонько сжал плечи девушки, уводя её вниз по лестнице. Ступенька за ступенькой.

— Ушла бы раньше — меня бы заподозрили во многом, — сестра Прайма закатила уставшие глаза, поддаваясь на действия бывшего гладиатора. Она будто стала такой покладистой. Никто бы из автоботов и помыслить не мог, что такая ярая, смелая, независимая сущность, как Фрайни, вот так тихо-мирно будет слушать безмолвные приказы своего врага.

— Ну ничего-ничего. Ты права, Искорка, — проворковал совсем у неё под ухом Мегатрон, отпуская плечи рыжей. — В конце концов, это ведь важно не только для нас с тобой, но и для твоего непутёвого братца, не так ли?

— Замолчи, — оборвала девушка речь десептикона. — Если я помогаю тебе, если я отказалась от Прайма, то это нив коем разе не значит, что ты имеешь теперь право вот так о нём отзываться и вот так мерзко ему угрожать. Мы друг друга поняли? — в голосе сталь. Мысли стали более отчётливыми. Фрайни, хоть и показывала всю свою неприязнь к брату, всё ещё любила его. Предательство его, автоботов заставляло Искру Пакс сжиматься до мельчайших размеров. Ей было действительно невыносимо больно. Но это был единственный способ покончить с этой войной.

— Мы друг друга поняли, Искорка, — кивнул Мегатрон. Его карие глаза неприятно блескнули кровавым огоньком. Его выбесило такое поведение автоботки. Теперь уже бывшей.

Он схватил её за горло и прижал к стене. Рыжая сразу же ощутила нехватку воздуха. Горло жгло. Под языком неприятно скапливалась слюна. Требовался хотя бы один вдох. Фрайни вцепилась двумя руками в запястье своего мучителя. Мегатрон издал глухой рык на это лёгкое сопротивление:

— Ещё хоть раз ты вот так себя поведешь, хоть раз скажешь слово против моего, хоть раз ослушаешься — и твой братец почувствует ту боль, которой так ему не хватало. Пока я лишь предупреждаю. Но, будь уверена, я исполню это предупреждение в реальность, — лидер десептиконов резко отпустил её горло, перестал его сдавливать в своей сильной, ужасающей хватке. Он был действительно сильным. А Фрайни, как и было предугадано, забыла об этом. Забыла, как сама думала, что Мегатрон достаточно силен, чтобы уложить на лопатки и Прайма, и любого из автоботов лишь несколькими ударами. В этом и была её ошибка.

Девушка закашлялась, двумя руками обхватив своё горло, на котором осталось пару синяков. Её спина опёрлась о стену. В глазах всё ещё темнело.

— Мы друг друга поняли, Искорка? — наконец проворковал сероволосый совсем над ухом рыжей. На эти слова она лишь хмуро посмотрела на мужчину из-подо лба,  а после послушно опустила глаза. Но разве так просто её заткнуть? Ещё даже до войны Фрайни знали, как бестию, которую невозможно заставить замолчать, так как Мегатрон успел позабыть об этой её особенности?

— Вот только запомни: Прайма тебе не сломить. Даже если все от него отвернуться, он всё равно будет продолжать идти вперёд. И я здесь буду даже не при чём, — Пакс одной рукой сдвинула бывшего гладиатора со своего пути и, быстро перебирая ногами, начала спускаться вниз, на первый этаж где она и жила. Сзади лишь раздалось хихиканье десептиконского лидера...

...— Фрайни уже ушла? — Оптимус вышел от Полины, немного с ней побеседовав. Он лишь убедился, что с ней всё в порядке. В конце концов, он и только он был ответственнен за причиненный ей вред.

— А? Да, кажется, — повернулась через плечо к своему лидеру Арси, а после снова вернулась к штурму сети на новости о потерянных машинах — быть может, десептиконы всё же не успели найти все свои корпуса.

— Скоро вернусь, — брюнет быстрыми широкими шагами оказался у двери и вышел в коридор, что никто даже не успел ему возразить или остановить. Он хотел переговорить с сестрой ещё на обратном пути, но она совсем не кстати задремала.

Голос Мегатрона коснулся чувствительного слуха Прайма недалеко от лестницы.

— Мы друг друга поняли, Искорка? — говорил лидер десептиконов кому-то. В его голосе было что-то необузданное, злобное, что было способно убить кого-то одним лишь взмахом руки.

Лидер автоботов ускорился. Всего спустя пару мгновений он был на лестничной площадке и скрытно следил за разворачивающейся сценой. Вот его сестра держит своё горло, будто задыхаясь. Ужас пробил по спине брюнета мелкую дрожь. Всего за секунду страх обволок его полностью. Страх за жизнь его сестры. Даже если они не сильно ладили, они всё ещё оставались родственниками.

— Вот только запомни: Прайма тебе не сломить. Даже если все от него отвернуться, он всё равно будет продолжать идти вперёд. И я здесь буду даже не при чём, — внезапно с хрипотой проговорила Пакс. От её хрипа Прайм поежился. Всего парой фраз она заставила его пересмотреть все свои действия и решения относительно её. Рыжая отодвинула Мегатрона в сторону, освобождая себе путь. В её движениях, которые будто намеренно выглядили сильными и решительными, брюнет заметил лишь боль. Возможно, эта боль была душевной, а, возможно, и физической. Скорее всего бывший гладиатор её душил. И Оптимусу легко далось представить эту сцену, когда этот сероволосый громила обхватил всего одной рукой горло его сестры в намерении не припугнуть, а убить её. Лишь приложив чуть больше сил, лидер десептиконов с лёгкостью мог бы сломать шею бедняжке. Прайм сам совсем недавно ощущал его хватку на себе. В том лесу, когда они все едва не погибли. Дважды.

Фрайни ушла. Остались лишь они вдвоём. Внезапно, будто зная, что за ними наблюдали, Мегатрон развернулся одной лишь головой к Оптимусу. Его лицо озаряла мерзкая ухмылка. Она была способна как заворожить, так и сломить. Слишком. Слишком тяжело было продолжать вот так смотреть на сероволосого. Вздох. И вот Прайм, струсив, побежал назад к комнате Териковой и Лыкиной, сломя голову. А сзади всё наседал и наседал смех безумца, которого некоторые вербовали в спасители Кибертрона. В число этих некоторых входил некогда и сам Оптимус.

Он остановился у самой двери, вытянув ладонь к ручке, не решаясь опустить её вниз, войти ко всем как ни в чём не бывало. Будто совсем недавно он не застал ужасную сцену безумия десептикона. Вдох-выдох. Нет. Он не сможет. Дыхание сперло. Голубые глаза чуть ли не светятся и широко раскрыты. Руки пробила мелкая дрожь. На спине проступил холодный пот, а голова закружилась. Любой бы заметил эти небольшие изменения. И вот и сам Прайм понял: паническая атака. Первая и, как он надеялся, последняя.