лед тронулся.
Прошла неделя. Удивительно, но Даня действительно прислал свою часть проекта.
Больше того — написал сам. Настя сразу поняла: ошибки, странные обороты, но... это было искренне.
«Иногда, чтобы понять другого, надо сначала признаться, что ты вообще никого не понимаешь. Даже себя.»
Она перечитала это предложение три раза, потом вздохнула... и впервые — улыбнулась.
⸻
Вторник. Кабинет №18. После уроков.
Настя сидит на подоконнике, листает распечатки, Даня расхаживает по классу и жонглирует скрепками.
— Так, я тут подумала... — начала она. — Мы можем вставить твою часть в раздел "личный опыт". Как пример, как подростки видят эмпатию на своём уровне.
— Ого. Это ты только что сказала, что мой текст нормальный?
— Не "нормальный". А «вписывается в концепцию». — Она хитро улыбнулась.
Он бросил в неё скрепкой.
— Признайся, Цветаева. Тебе не так уж противно работать со мной.
Настя сделала вид, что задумалась.
— Честно?
— Давай.
— Я удивлена. Ты... не совсем бесполезный.
— Это уже почти комплимент! Пиши в анналы истории. «2-Б. Настя Цветаева признала, что Даня Мельников — не овощ».
Настя засмеялась. И вдруг поняла: это было настоящее. Она не играла, не язвила. Ей действительно стало с ним интересно.
— Ладно. Если уж мы начали говорить честно... — Она вдруг посмотрела в окно. — Знаешь, почему я тебя терпеть не могла?
— О, только один пункт? Я думал, там целый список.
— Потому что ты... всегда улыбаешься. Даже когда всё рушится. Даже когда должен злиться. Это раздражает.
Ты как будто всё воспринимаешь как игру.
Он подошёл ближе. Впервые — без иронии.
— А я думал, ты меня ненавидишь, потому что в восьмом классе я случайно слил твой реферат из принтера и выдал за свой.
Настя широко распахнула глаза:
— ЭТО БЫЛ ТЫ?!
— Ну... Яша сказал, ты ушла в столовку, а реферат лежал без охраны... я просто подумал, что...
— Мельников, я тебя прибью.
Они молча смотрели друг на друга. А потом — оба рассмеялись.
И в этот момент всё стало... странно. Тихо. Слишком тихо.
Настя почувствовала, как сердце внезапно дернулось. А Даня вдруг замолчал и медленно сел рядом.
— Знаешь... а ведь ты улыбаешься не хуже, чем споришь, Цветаева.
— Только когда рядом не кретин, — ответила она, но голос её дрожал.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем позволительно.
А потом прозвенел звонок.
Резкий. Как пощечина. Они резко отодвинулись друг от друга.
— Ну... до завтра? — пробормотал Даня, вставая.
— Угу. Не забудь исправить пункт три. Там опечатка.
— Не забуду. Цветаева.
Он вышел из класса.
А Настя осталась. И долго смотрела в окно.
В груди всё клокотало.
И впервые за долгое время... она не была уверена, что знает, что чувствует.