9. Темнота.
Хун весь оставшийся день думал о словах соседской старушки. Он был заперт большую часть жизни и мало что знал об окрестностях, не говоря уже о каких-то дальних землях. Ещё в столице он заметил, как отличается от местных жителей, и в деревне это повторялось. Юноша толком не помнил родного дома. Лишь какие-то отголоски детских лет мимолетом проскальзывали в его мыслях, но со временем он почти все окончательно забыл, и самые ранние воспоминания Хуна были уже из башни.
Впрочем, юноша не думал об этом слишком долго. Он счастливо проводил время с Его Высочеством, все еще пытаясь скрыть правый глаз, хоть что-то и подсказывало, что принцу уже все равно.
Практически весь день ушел у принца и Хуна ушел на то, чтобы хоть как-то подлатать стены и крышу храма. После долгого труда они с удовольствием искупались в ручье за их временным пристанищем и зашли внутрь. Хоть погода все еще радовала теплыми деньками, с наступлением темноты уже холодало, поэтому после починки находится в храме стало куда комфортнее.
Свечи горели на столе для подношений, только что съеденая еда давала приятное чувство насыщение и удовлетворения.
Хун сидел на циновке, задумчиво смотря на маленькое пламя, пока принц аккуратно складывал верхние одежды и опустился рядом с юношей, но тот даже не заметил этого. Тогда он поднес ладонь к лицу Хуна и мягким движением убрал пряди с половины его лица...
***
- Гэгэ! Гэгэ! Ваше Высочество!.. - Хун кричал куда-то в темноту. Ещё вечером он проводил время с принцем, но теперь, открыв глаза, не мог увидеть что-то дальше своего носа. Темнота вокруг будто бы поглощала весь имеющийся свет, а не была просто его отсутствием.
Хун неуверенно, но быстро шел вперед, продолжая выкрикивать имя принца. Вдруг что-то дернуло юношу за ногу. Оказалось, все это время его конечность была крепко привязана, но цепь была настолько длинной и странным образом не издавала никакого шума, что Хун даже помыслить о ней не мог. В отчаянии он пытался освободить ногу, но получалось лишь ранить кожу под кандалами. Только покинув башню, Хун осознал, насколько на самом деле хотел оказаться на воле. Он и раньше пробовал выйти оттуда, часто искал в башне потайные ходы, но ни разу его попытки не увенчались успехом. По своей натуре Хун был достаточно упрям, и то заключение было единственной вещью, с которой он со временем смирился, но второго такого раза юноша точно не хотел допустить.