Fairy Tail: Wayfaring

Я не мо­гу ска­зать, в ка­кой мо­мент по­нял, что чувс­тво­вал к Лю­си боль­ше, чем прос­то дру­жес­кую при­вязан­ность. Это не про­изош­ло по щел­чку паль­цев, и ме­ня не оза­рила мысль в один день. Я шел к это­му в те­чении трех лет, мед­ленно, шаг за ша­гом осоз­на­вая, что боль­ше не мог жить без тра­дици­он­но­го ут­ренне­го: «При­вет, На­цу», без то­го, что­бы не вла­мывать­ся к ней в квар­ти­ру и не опус­то­шать хо­лодиль­ник, по­лучая пос­ле за это на­гоняи. Я осоз­на­вал, что при­сутс­твие в мо­ей жиз­ни де­вуш­ки, оку­тан­ной аро­матом гар­де­ний, ста­ло не­об­хо­димым мне как воз­дух.

Ког­да я это по­нял, у ме­ня не бы­ло сом­не­ний в том, что я дол­жен был сде­лать. И, при­тяги­вая Лю­си к се­бе, ров­но за се­кун­ду до то­го, как нак­рыть ее гу­бы по­целу­ем, в мо­ей го­лове про­лете­ли сло­ва, ска­зан­ные де­вуш­кой в ши­роко­полой шля­пе ког­да-то дав­но, еще в Лос-Ан­дже­лесе:

«Для это­го вы ведь и жи­вем, что­бы со­вер­шать без­рассуд­ные пос­тупки, не так ли?».

Тог­да я по­думал, что влюб­ленные со­вер­ша­ют без­рассудс­тво прак­ти­чес­ки каж­дую се­кун­ду. И эти без­рассудс­тва – са­мое луч­шее, что мо­жет про­изой­ти с че­лове­ком.

Зна­ете, не смот­ря на то, что я не ко­лебал­ся в том, что­бы сде­лать пер­вый шаг, я со­вер­шенно не был уве­рен в том, что Лю­си ис­пы­тыва­ла ко мне по­хожие чувс­тва. Я сде­лал этот шаг без раз­ду­мий. Я не ко­пал­ся в се­бе и в мыс­лях о том, что мои чувс­тва мог­ли раз­ру­шить на­шу друж­бу, по­тому что мне ка­залось это чер­тов­ски глу­пым. Ка­кая друж­ба воз­можна меж­ду людь­ми, один из ко­торых не мо­жет на­ходить­ся ря­дом с дру­гим без мыс­лей о том, что­бы быть бли­же. Я был го­тов к то­му, что она мне от­тол­кнет и ска­жет: «На­цу, прос­ти, но я не мо­гу». Я знал, что Лю­си не нак­ри­чит и не про­гонит. Но так­же я знал, что не стал бы счас­тлив, ес­ли бы она от­ве­тила на мои чувс­тва лишь из стра­ха раз­ру­шить на­шу друж­бу.

Но имен­но тог­да, в 1983-м го­ду, под зву­ки го­лоса Май­кла Джек­со­на, она унич­то­жила все мои сом­не­ния, мяг­ко от­ве­тив на по­целуй. Я пом­ню ее теп­ло, неж­ные при­кос­но­вения ла­доней к мо­им ще­кам и то, как она пе­реби­рала паль­ца­ми во­лосы на за­тыл­ке. Я пом­ню, как за­та­ил ды­хание, пы­та­ясь по­верить, что это ре­аль­ность. Тот мо­мент с гром­ким сту­ком го­тово­го выр­вать на­ружу сер­дца, с вспо­тев­ши­ми ла­доня­ми и гу­бами, на ко­торых ос­тался вкус шо­колад­но­го чиз­кей­ка, стал мо­им треть­им мо­мен­том Х.

Жизнь стран­ная шту­ка. Она ско­ротеч­на, про­лета­ет пе­ред гла­зами слов­но миг, и сей­час, си­дя у се­бя в ка­бине­те, мне ка­жет­ся, что ес­ли я сей­час зак­рою гла­за и от­крою вновь, то ока­жет­ся, буд­то все это бы­ло сном, а я до сих пор жи­ву в ма­лень­ком кот­тед­жном по­сел­ке, и раз­бу­дил ме­ня гром­кий крик ма­тери о том, что мы с Зе­рефом опоз­да­ем в шко­лу.

Лю­си важ­ный че­ловек в этой ис­то­рии. Са­мый важ­ный. Имен­но она под­держи­вала ме­ня во вре­мя обу­чения в ака­демии, имен­но она все­ляла в ме­ня уве­рен­ность тог­да, ког­да я го­тов был все бро­сить. Имен­но она сво­ими теп­лы­ми объ­ять­ями и уве­рен­ным ше­потом зас­тавля­ла ме­ня вста­вать и пре­одо­левать все встав­шие пе­редо мной пре­пятс­твия. И имен­но Лю­си в один прек­расный день креп­ко об­хва­тила ме­ня за ру­ку и при­вез­ла в Пор­тленд.

На тот мо­мент я не ви­дел ро­дите­лей де­сять лет, и ров­но пять лет как я пе­рес­тал пи­сать им пись­ма, и толь­ко та­ящий­ся в мо­ей ду­ше стыд за свой по­бег, за ошиб­ки, ко­торые я со­вер­шил, за то, что при­чинил им столь­ко бо­ли, сдер­жи­вал ме­ня все эти го­ды от то­го, что­бы при­ехать в го­род мо­его детс­тва, вой­ти в зна­комую ка­лит­ку и пос­ту­чать в род­ную дверь. Как ока­залось, мне не хва­тало му­жес­тва Лю­си, ре­шитель­но­го, не­поко­леби­мого, что­бы, на­конец, не­уве­рен­ный стук раз­дался в до­ме с кус­та­ми гар­де­ний, в ко­торых ког­да-то, еще бу­дучи ре­бен­ком, я пря­тал­ся от от­ца.

Лю­си бы­ла тем че­лове­ком, ко­торый по­мог мне пе­рес­ту­пить че­рез все мои стра­хи. Че­рез страх по­раже­ния, осуж­де­ния и, са­мый глав­ный страх, – по­тери сво­ей семьи нав­сегда. Я пом­ню сле­зы ма­мы на мо­ей ру­баш­ке. Я пом­ню мол­ча­ливое ру­копо­жатие от­ца. Я пом­ню, как че­рез не­делю в мою ма­лень­кую нью-й­орк­скую квар­ти­ру вор­вался Зе­реф, ко­торый вмес­то при­ветс­твия ода­рил ме­ня си­няком под пра­вым гла­зом, а по­том – объ­ять­ями до хрус­та кос­тей. Я пом­ню, как не мог ос­та­новить сле­зы в теп­лых ру­ках ма­тери, от­ца, а за­тем и Зе­рефа. Ка­залось, буд­то все это вре­мя я ко­пил в гру­ди день за днем ви­ну пе­ред ни­ми, и толь­ко встре­тив их вновь, смог от нее ос­во­бодить­ся. Все не бы­ло так лег­ко. Я зас­лу­живал про­щения каж­дую се­кун­ду, я вновь за­во­евы­вал их до­верие и де­лал все, что­бы они мною гор­ди­лись.

В 1985 го­ду я окон­чил по­лицей­скую ака­демию и в этом же го­ду пос­ту­пил на служ­бу в нью-й­орк­ский де­пар­та­мент на дол­жность ря­дово­го сер­жанта. В том же го­ду мы с Лю­си на­чали жить вмес­те. А че­рез два го­да Лю­си Хат­фи­лия ста­ла Лю­си Драг­нил.

Мир ме­нял­ся. Ме­нялась эпо­ха, ме­нялись пре­зиден­ты, му­зыка и ки­нема­тог­раф, ме­нялись и мы. Ни­чего не бы­ва­ет иде­аль­ным, в том чис­ле и че­лове­чес­кие от­но­шения.

В на­шей с Лю­си ис­то­рии бы­ли и взле­ты, и па­дения. Бы­ли скан­да­лы и бес­при­чин­ные оби­ды, бы­ли мо­мен­ты, ког­да в мо­ей го­лове по­яв­ля­лись мыс­ли: «А сто­ит ли оно то­го?», но всег­да я да­вал се­бе один и тот же не­из­менный от­вет. Сто­ит!

И я бо­рол­ся. Мы бо­ролись. Мы на­ходи­ли ком­про­мис­сы, мы ус­ту­пали и де­лали все, что­бы дру­гой был счас­тлив. Мы лю­били друг дру­га нас­толь­ко силь­но, нас­толь­ко все­пог­ло­ща­юще, что да­же всколь­зь про­мель­кнув­шая мысль о том, что мы мог­ли быть не вмес­те, при­чиня­ла боль.

Но окон­ча­тель­ное осоз­на­ние то­го, что, не смот­ря ни на что, я ни­ког­да не от­пу­щу от се­бя эту жен­щи­ну, нас­ту­пило в мои со­рок три го­да, и мне при­дет­ся пе­рес­ко­чить нем­но­го впе­ред, что­бы по­пытать­ся объ­яс­нить вам это. Мыс­ли в мо­ей го­лове ска­чут нас­толь­ко быс­тро и сум­бурно, нас­толь­ко неп­ред­ска­зу­емо...

Но те со­бытия бу­дут нав­сегда сто­ять у ме­ня пе­ред гла­зами так, буд­то это про­изош­ло вче­ра.

В со­рок три я уже дос­лу­жил­ся до де­тек­ти­ва-опе­ратив­ни­ка, и в мо­ем пос­лужном спис­ке бы­ли сот­ни по­сажен­ных за ре­шет­ку прес­тупни­ков. В со­рок три мы с Лю­си жи­ли на Ман­хэтте­не, ря­дом с мо­им де­пар­та­мен­том, и у нас бы­ло двое за­меча­тель­ных де­тей. Лю­си пи­сала ро­маны и бы­ла приз­нанным ав­то­ром бес­тсел­ле­ров. На са­мом де­ле, в то вре­мя мы бы­ли счас­тли­вы. Креп­кий, спо­кой­ный мир был ус­та­нов­лен. Мы пла­ниро­вали от­пуск, вы­бира­ли но­вые што­ры в гос­ти­ную и спо­рили, кто дол­жен был за­ехать пос­ле ра­боты за кор­мом для Хэп­пи. Мы мы­ли по­суду по ве­черам и ус­тра­ива­ли пят­ничные се­мей­ные ужи­ны, мы смот­ре­ли по суб­бо­там муль­ти­ки и рас­ска­зыва­ли Лиз­зи на­писан­ные Лю­си спе­ци­аль­но для до­чери сказ­ки о прек­расной прин­цессе и смер­то­нос­ном дра­коне. Мы лю­били сво­их де­тей, лю­били друг дру­га и ве­рили в свое "дол­го и счас­тли­во".

В тот день я и Лю­си дол­жны бы­ли пой­ти в тор­го­вый центр за но­выми че­мода­нами, сол­нце­защит­ны­ми оч­ка­ми и хо­рошим пу­тево­дите­лем. Че­рез не­делю нас жда­ло пер­вое пу­тешес­твие по го­родам Ев­ро­пы, и Лю­си бы­ла по-нас­то­яще­му воз­бужде­на. Она сме­ялась, го­воря об от­пуске, го­вори­ла о том, что обя­затель­но най­дет вдох­но­вение для но­вого ро­мана, и не пе­рес­та­вала пе­речис­лять длин­ный спи­сок дос­топри­меча­тель­нос­тей, ко­торые мы дол­жны бы­ли по­сетить.

Но как раз пе­ред са­мым на­шим вы­ходом, мне пос­ту­пил вы­зов. На од­ной из улиц был най­ден труп трид­ца­тилет­ней жен­щи­ны, и, не смот­ря на зас­лу­жен­ный вы­ход­ной, мне приш­лось ехать. Лю­си тог­да толь­ко по­цело­вала ме­ня в гу­бы, про­шеп­тав: «Спа­сай мир, мой ге­рой».

Я пом­ню тот душ­ный сен­тябрь­ский день. Я пом­ню плот­ный по­ток лю­дей, при­сущий Нью-Й­ор­ку. Я пом­ню яр­кие рек­ламный вы­вес­ки, пом­ню Хи­бики и Ло­ки, ко­торые бы­ли на мес­те прес­тупле­ния и де­лали свою ра­боту. Я пом­ню, как ду­мал, что хо­тел бы ока­зать­ся в этот мо­мент в прох­ла­де тор­го­вого цен­тра вмес­те с же­ной, вы­бирать че­мода­ны и спо­рить по вся­ким ме­лочам.

И я пом­ню его.
Взрыв.

Ка­залось, буд­то за од­ну се­кун­ду весь Нью-Й­орк, этот ог­ромный жи­вой ор­га­низм, пог­ру­зил­ся в гро­бовую ти­шину. Я сто­ял и не мог по­шеве­лить­ся. Я смот­рел за ды­мом в Се­вер­ной баш­не-близ­не­це, за эти­ми ог­ромны­ми чер­ны­ми стол­па­ми ды­ма, ко­торые, клу­бясь, под­ни­мались вверх, и я не мог по­нять, что это про­ис­хо­дит в ре­аль­нос­ти. Я смот­рел и ви­дел лишь дым. Я смот­рел и ви­дели лишь ли­цо Лю­си, ко­торая в этот са­мый мо­мент дол­жна бы­ла быть там.

Тог­да 11 сен­тября 2001-ого го­да* мне ка­залось, буд­то я умер. В этот са­мый миг, ког­да на мо­их гла­зах са­молет вре­зал­ся в Се­вер­ную баш­ню, Нью-Й­орк пог­ру­зил­ся в ти­шину, а я мог ду­мать лишь о жен­щи­не, без ко­торой не мог жить.

Я не знаю, сколь­ко прош­ло вре­мени. Мне ка­залось, буд­то веч­ность. В Нью-Й­ор­ке под­ня­лась па­ника. Кто-то кри­чал и пла­кал, кто-то су­дорож­но пы­тал­ся доз­во­нить­ся до сво­их близ­ких и зна­комых, а мой пей­джер раз­ры­вал­ся от со­об­ще­ний. Я пом­ню креп­кую ру­ку Ло­ки, ко­торый по­тащил ме­ня сквозь тол­пу в сто­рону ма­шины. Мы дол­жны бы­ли ока­зать­ся там, что­бы по­мочь пос­тра­дав­шим, сос­та­вить ак­ты и про­чую че­пуху. Вся по­лиция, все спа­сате­ли и по­жар­ные. Тог­да все взгля­ды Нью-Й­ор­ка бы­ли нап­равле­ны на баш­ни-близ­не­цы, в ко­торых в ло­вуш­ке ог­ня и об­ва­ла бы­ли за­точе­ны де­сят­ки ты­сяч че­ловек. Мы еха­ли по наг­ру­жен­ным ули­цам Нью-Й­ор­ка. Гром­кий звук си­рен раз­ры­вал ка­кофо­нию зву­ков, в ко­торую пог­ру­зил­ся го­род. И в этот са­мый мо­мент, ког­да я су­дорож­но на­бирал дро­жащи­ми ру­ками но­мер Лю­си, раз­дался вто­рой взрыв. Я ви­дел, как са­молет вре­зал­ся в Юж­ную баш­ню, и этот об­раз до сих пор при­ходит мне во снах.

Тот день прев­ра­тил­ся для ме­ня в од­но сплош­ное пят­но. Я зво­нил Лю­си и не мог доз­во­нить­ся. Я ду­мал о том, что не мог ее по­терять. Я чувс­тво­вал в груд­ной клет­ке рас­ка­лен­ный нож, ко­торый раз­ди­рал ме­ня из­нутри, и не мог ни­чего сде­лать. Я сто­ял, смот­рел за тем, как ту­шили по­жар и спа­сали пос­тра­дав­ших. Я смот­рел на об­ломки са­моле­та, на кам­ни и бал­ки, на же­лез­ные кар­ка­сы и не мог по­верить, что все это не мой кош­мар. По­тому что лишь пол­ча­са на­зад в мо­ей го­лове са­мой боль­шой проб­ле­мой бы­ло не­жела­ние Джу­до ос­тать­ся на вы­ход­ные с Лиз­зи, по­ка мы с Лю­си дол­жны бы­ли быть в те­ат­ре. А сей­час, спус­тя ка­ких-то трид­цать ми­нут я стал сви­дете­лем чу­довищ­но­го те­рак­та, со­тен смер­тей и ты­сячи раз­ру­шен­ных жиз­ней.

Имен­но тог­да я по-нас­то­яще­му по­нял, что для ме­ня зна­чила Лю­си. Я не прос­то лю­бил ее. Я жил ра­ди нее, я де­лал все толь­ко ра­ди нее. Она ста­ла мо­ей меч­той и смыс­лом жиз­ни. И, ви­дя клу­бящий­ся в не­бе дым, в мо­ей го­лове по­яви­лась эта чер­тов­ски пу­га­ющая мысль, что ее мо­гут у ме­ня от­нять. Жен­щи­ну, ко­торая бы­ла для ме­ня всем.

Это был 2001-ый год. Год, в ко­торый две баш­ни-близ­не­ца бы­ли стер­ты с ли­ца Зем­ли. Год, в ко­торый по­гиб­ли ты­сячи че­ловек. Год, в ко­торый я го­тов был по­верить в Бо­га, лишь бы он спас из лап это­го ды­ма од­но­го единс­твен­но­го че­лове­ка. И как бы ужа­са­юще это ни зву­чало, ес­ли бы приш­лось от­дать хоть весь Нью-Й­орк толь­ко ра­ди то­го, что­бы вновь уви­деть ее улыб­ку, я бы сде­лал это без раз­ду­мий.

В тот день я пла­кал вто­рой раз в сво­ей жиз­ни, ког­да про­пах­шая ко­потью и гарью жен­щи­на об­ви­ла ме­ня сво­ими креп­ки­ми объ­ять­ями. Это бы­ло де­вять трид­цать ут­ра. Я об­ни­мал свою же­ну, еще не зная, что че­рез пол­ча­са Се­вер­ная баш­ня рух­нет, а за ней, че­рез час пос­ле­ду­ет и Юж­ная, и толь­ко Бо­гу из­вес­тно, что бы про­изош­ло, ес­ли бы ее не ус­пе­ли спас­ти. Но тог­да, в де­вять трид­цать ут­ра, я сто­ял под ру­шащи­мися баш­ня­ми-близ­не­цами и об­ни­мал Лю­си, чувс­твуя, как го­рячие сле­зы жгли гла­за.

Это был 2001-ый год. Год, в ко­торый две баш­ни-близ­не­ца нав­сегда ис­чезли с ли­ца Зем­ли. Год, в ко­торый по­гиб­ло бо­лее трех ты­сяч че­ловек. Год, в ко­торый я чуть не по­терял Лю­си.

But I can't see New York
Но я не ви­жу Нью-Й­орк,
as I'm circling down
ибо я кру­гами па­даю вниз,
through white cloud
рас­се­кая бе­лые об­ла­ка

Примечания:
* 11 сентября 2001 год - серия из четырех террористических актов на территории США. Были захвачены четыре пассажирских самолета, два из которых врезались в Всемирный торговый центр в Нью-Йорке (также известные как башни-близнецы). Никто из находящихся в самолете не выжил. По официальным данным в башнях погибло примерно 2750 человек (не считая людей, которые погибли при попытке спасти людей, а также тех, кто находился в соседних зданиях при обвале).

** Tory Amos - I can't see New York - песня была написана после событий, произошедших 11-ого сентября.