часть 88
А потом Мария Сергеевна выходит обратно.
Она улыбается:
- Валя сказала, что ты можешь зайти.
Егор одним махом вскакивает на ноги и подлетает к двери.
Замирает на пороге и слышит, как за его спиной терапевт ловит уже поднимающегося вслед дедушку Гришу и сажает его обратно:
- Ну, куда же Вы? А со мной партию сыграть? - смеётся она, и Егор чувствует невероятную волну благодарности к этой понимающей женщине.
Он выдыхает и заходит внутрь, тихо прикрывая за собой дверь.
Медленно подходит к дальней кровати и заглядывает за высокие бортики.
После всего ранее пережитого увиденное его не шокирует, но ему всё равно ужасно неприятно видеть новые ремни, опоясывающие грудь и руки Вали, и крепко привязывающие её к кровати.
Валя похудела ещё больше. Щёки ввалились сильнее. И, кажется, что на этом измученном лице остались только её большие глаза.
Уставшие, измученные, покрасневшие глаза.
"Она плачет", - в ужасе понимает Егор и видит, как еще одна слеза скатывается по её лицу.
Валя не может двигаться, она крепко привязана.
Телефон лежит на подушке возле её головы.
Наверное, и разговаривала она подобным образом.
Волна благодарности тут же уступает место волне возмущения, и Егор тянется к ремням, чтобы убрать их.
И резко останавливается, когда Валя дёргается от него в сторону. Точнее, пытается дёрнуться, но ремни держат крепко.
"Точно. Она же мне всё еще не доверяет", - горько понимает Егор.
И теперь уже осторожно тянет руку вперед и робко спрашивает:
- Можно?..
Валя долго сверлит его взглядом и только потом коротко кивает, разрешая дотронуться до себя.
Егор очень аккуратно принимается расстёгивать ремни, стараясь ненароком не потревожить Валю, и вздрагивает, когда слышит её голос:
- Шестнадцать раз.
- Что? - пищит Егор, замирая с ремнём в руке.
Валя смотрит куда-то в сторону, не на Егора:
- За эти три дня ты подходил к моей двери шестнадцать раз.
- Как ты... Откуда ты... - разом теряется Егор.
- Ты всегда топчешься у двери несколько минут перед тем, как зайти, - поясняет Валя и, наконец-то, переводит взгляд на Егора, смотрит в упор.
- И я знаю звук твоих шагов.
Егор замирает под этим взглядом, теряясь настолько, что забывает про своё занятие и только пораженно хлопает глазами.
Потом спохватывается, разгибается, тянется за салфетками на тумбочке и снова разворачивается к Вале:
- Можно... Вытереть их?..
Вместо ответа Валя закрывает глаза и поднимает голову чуть повыше, чтобы Егору было удобнее
Егор впервые думает, что, возможно, тремор рук передаётся воздушно-капельным путем, потому что его собственные руки дрожат сейчас так, как будто он был в страшном запое, как минимум неделю.
Он бережно промокает слезы, едва прикасаясь к лицу. Почти неуловимо проводит по щекам, взглядом спускается к губам... и испуганно дёргается, когда слышит вопрос:
- Зачем ты приходишь?
Валя смотрит пронзительно.
Так, что Егор окончательно тушуется под этим взглядом и замирает каменным истуканчиком, комкая салфетки в руках.
"Потому, что ты нужна мне", - панически думает он и не может произнести это вслух.
Сегодня Валя не похожа сама на себя и это сбивает с толку.
От неё веет какой-то обреченностью.
И эта же обреченность проскальзывает в её взгляде.
В её кривой ухмылке.
- Срок твоих исправительных работ уже давно закончился. Ты можешь больше не приходить сюда, - она, наконец, закрывает глаза и Егор позволяет себе немного расслабиться.
- Я просто... Просто хотел показать тебе, что еще остались люди, которым ты нужна, - тихо говорит он и вздрагивает от хриплого смеха Вали.
Этот смех звучит так же безнадёжно, как и вопрос, заданный следом:
- Нужна? Разве я кому-то нужна? - она лежит с закрытыми глазами и не видит, как молниеносно вспыхивает Егор, когда слышит продолжение её слов.
- Кому нужна уродливая калека?..
"Мне, - бьётся в голове у Егора, пока он яростно сжимает руки в кулаки. - МНЕ. Мне ты нужна, идиотка!"
- Не называй себя так! - вместо этого рявкает он.
Валя распахивает глаза, смотрит на взбешённое лицо Егора, на сжатые кулаки и снова улыбается. Зло. Ехидно.
- Напомнить тебе, кто меня такой сделал? Хотя ты, кажется, помнишь... - с кривой усмешкой кивает на его руки.
- Думаю, тебе никто не говорил в детстве, что не всё в этом мире можно решить кулаками, Егор.
А Егор кипит.
Внутри него сейчас бушует столько тщательно сдерживаемой ярости, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы как следует не наподдать этой новой, неприятной стороне Вали.
Егор крепко зажмуривается, старательно пытается досчитать про себя до десяти, но сбивается, когда слышит насмешливый голос Вали:
- Что же ты остановился? Струсил?.. Ты же всегда бил меня первым.
Егор застывает.
А Валя то ли не замечает, то ли нарочно его провоцирует... Но она совершенно точно знает, куда надо бить.
И её следующие слова одним движением срывают чеку с гранаты мнимого спокойствия Егора:
- Как в том переулке, например. Тогда ты тоже ударил первым.
Егор сдавленно рычит и подскакивает к Вале, хватает её за воротник больничной пижамы, дёргает на себя и замахивается.