3
Вам когда-нибудь приходилось задумываться о своей жизни? Закрыв глаза, но ещё не уснув, вы размышляли о том, чего вам не хватает в вашей судьбе? Наверное, у каждого есть то, что он хотел бы получить. Такова природа человека. Нам постоянно всего мало. Мы не очень ценим то, что уже имеем. А зря... И очень даже. Только подумайте, сколько бы на Земле было счастливых людей, если бы мы возрадовались тому, что уже получили. Я не могу понять, почему происходит именно так. Некоторые мечтают о мировой славе, другие – просто иметь свой угол, у одних в планах заработать ещё один «лишний» триллион, а у вторых – когда-нибудь услышать в свой адрес – «теперь мы твои родители, пойдём с нами». Какие разные желания всё-таки. Именно желания. Не все человеческие «хочу» можно назвать прекрасным словом – мечта. В моём понимании мечта – это то прекрасное, сложнодостижимое, к чему ты стремишься с замиранием сердца, когда каждый шаг к заветной цели растекается теплом в груди. Можно ли «баксы» в огромном количестве, ещё один остров в Тихом океане, очередную корону в конкурсе «мисс» или кресло босса – считать мечтой? Я не могу... Вы можете не согласиться со мной, я пойму. Но просто прошу вас тогда пересмотреть ваши взгляды с трезвой головой. Склонен ли человек анализировать? Скорее всего, да. Но что именно мы анализируем? Вот в чём вопрос. Думаем ли мы перед сном о том, какая чудесная сегодня была погода, как радостно улыбнулся нам незнакомый прохожий, какой приятный, заразительный смех у соседского ребёнка. Благодарим ли мы тогда судьбу за то, что можем всё это видеть, слышать, чувствовать... Что являемся полноценными людьми... Или вы принимаете это как должное? Я права? Надеюсь, что нет. Ведь пока не начнёшь ценить то, что имеешь – большего не получишь. Не заслужил. Не осознал. Всё в нашем мире закономерно. Надо лишь научиться смотреть на ситуации и вещи глобальнее, шире. Выйти из узкого круга под названием «Эго» - Я. Если кругозор ограничивается лишь твоим носом, то ты не сможешь увидеть всей прелести манящей, непознанной дали, не почувствуешь предвкушение чего-то нового, того, чего ещё не смог коснуться. Меня можно обвинить в том, что мои суждения очень оторваны от жизни. Сказать, мол, что сейчас не тот век. А когда же тогда был ТОТ век? Я не могу припомнить идеального времени в истории нашего человечества. Да его попросту и не было! Время, в котором мы живём, делаем мы сами. И если говорить, что я сам ничего не смогу сделать, то мне не захочется вас слушать. Если сидеть сложа руки и ничего не предпринимать, то точно ничего не получится. Необходимо опираться на то, что уже у тебя есть и тогда ты, вероятно, получишь то, чего возжелал на этот раз. А может и поймёшь, что стоит притормозить, чтобы удержать накопленное. Осознаешь, наконец, насколько счастлив. Оглянитесь назад, вспомните свои детские мечты. А теперь посмотрите, есть ли это у вас. Если есть, то попридержите коней. Насладитесь этим счастьем. Цените то, что у вас есть...
В большой белоснежной палате под мерный писк приборов в голове молодого парня пролетали совершенно разные мысли. В большинстве своём они не были радужными. Точнее ни одной «цветной» мысли не было. А как можно думать о чём-то весёлом, когда не чувствуешь половины своего тела? Когда все планы на жизнь рухнули в один момент, и всё то, что раньше казалось обычным, теперь стало недоступным. Судьба буквально перечеркнула светлое будущее, и поставила на сердце клеймо – «инвалид».
Что теперь ожидает меня в будущем? Какая участь мне уготована? Постоянно сидеть в инвалидной коляске? Сейчас я абсолютно беспомощен, и жизнь моя не стоит ничего. Я буду обузой для родителей и брата. Как же я жалок.
Теперь окружающие будут только жалеть меня. Жалеть и всё. Чем мне теперь заниматься целыми днями? Я люблю науки, но постоянно сидеть за книгами это не для меня. Я просто напросто рехнусь, сойду с ума. Лучше бы я умер. Простите меня, мама, папа, Джонхён за то, что я так думаю. Я знаю, что вам сейчас тоже невыносима мысль о том, что я теперь просто живой труп. Зачем меня спасли? Столько вопросов, на которые я пока не могу дать ответов.
Я слышал, врач говорил, что мне месяц здесь придётся лежать. Этого я не вынесу. Здесь и неделю-то продержаться будет сложно. Целыми днями смотреть телевизор под этот противный писк, отвечать на вопросы врачей при обходе, которые делают свою работу с ничего не выражающим лицом, но хуже всего будет, когда меня будут навещать родные. Я не смогу смотреть в их глаза. У меня такое чувство, что я их подвёл, не смог оправдать надежд. Правда, они никогда не заставляли меня заниматься тем, что мне не нравится, давали свободу выбора. Не смогу я всю жизнь жить в одной комнате, постоянно нуждаться в поддержке. Это унизительно, противно. Лучше бы я умер. Господи, забери меня.
***
Лухан стоял возле двери палаты и никак не мог решиться войти. Просто повернуть ручку и потянуть на себя. Не знал, что говорить другу. Не знал, как смотреть ему в глаза. Он специально попросил врача о том, чтобы прийти именно в то время, когда родители Ву будут дома, чтобы поговорить с ним один на один.
Он прекрасно понимал, как тяжело его другу, сердцем чувствовал боль, но не знал, как выразить словами поддержку.
Примет ли он его вообще, не прогонит? Может, просто будет угрюмо молчать? Он же гордый. Молча решит переносить всю горечь беды. Не станет просить жалости.
Шатен всё-таки решился. Иначе, стоял бы под дверью до того, как его не выгнали из больницы. Сжал дрожащей рукой ручку, повернул, вошёл.
- Привет, Крис, - с непонятной интонацией произнёс Лу.
- Привет, - медленно повернув к другу голову, ответил брюнет.
Хань сел на стул рядом с кроватью больного и замолчал.
Ву тоже молча уставился в потолок. Никаких вразумительных слов в голову не приходило.
Так прошло, наверное, минут пять. Потом ещё пять.
Обычно неугомонный Лу, который и минуты спокойно не мог посидеть, сейчас не выражал абсолютного никакого нетерпения. Как сел, так и ни разу не шолохнулся. Искал пятна на абсолютно белых стенах. Хоть одно, малюсенькое, но чтобы за него можно было зацепиться.
- Скажи мне честно, - неожиданно заговорил Крис, - как там мама? И не пытайся обмануть, я всё равно пойму, если ты соврёшь мне.
Лухан сжал руки в кулаки. В такие трудные ситуации он ещё не попадал. Если сказать правду, то это может ещё сильнее угробить психику друга, а если солжёт, то тот перестанет считать его другом. Ну что же…
- Плохо, - на выдохе произнёс шатен. – Как её не увижу, она постоянно плачет, или пьёт успокоительное. Друг, ты должен держаться ради неё. Вся твоя семья переживает за тебя. Будь сильным. Таким, каким ты всегда был. И знай, что я тебя не оставлю. Ты помнишь, мы друзья навсегда.
- Спасибо, - с горечью произнёс Ву. – И постарайся, пожалуйста, утешить маму. Убеди, что со мной… относительно всё нормально. Спасибо тебе, друг.
Лу буквально пулей вылетел в коридор. Он не мог больше оставаться в палате. Противная влага застилала глаза. Парень посмотрел на потолок и поморгал. Снова очертания предметов стали чёткими.
Он медленно пошёл по белому туннелю коридора. Всё было, как он и предполагал. Ифань старается держаться.
Многие, те, кто его плохо знал, утверждали, что Ву эгоист. Делает то, что лучше для него: девушек, которые постоянно бегали за ним, только использует, на других высокомерно смотрит, дружбу ни во что не ставит. Исключение составлял только Лу, да и с приятелями из баскетбольной команды нормально общался. Вот поэтому его и считают эгоистом. Кто-то просто завидует, кто-то видит лишь то, что лежит на поверхности, кто-то посчитал себя обиженным за то, что он мало внимания им уделил. Они просто его не знают. Видели либо в клубах, либо в школе, где он действительно себя так ведёт.
Но мало кто знает, какой он, когда общается с родными. Единицы знают, что он жизнь готов отдать за близкого человека.
***
Прошло три недели.
Осеннее солнце всё ещё не думало сбавлять обороты. В такое время хочется находиться только на улице. Подальше от лишающих свободы стен.
Крис на неделю раньше выписали из больницы. Теперь к нему каждый день должен был приходить врач для осмотра и фиксации симптомов.
Парень хоть и немного, но был рад тому, что удалось, наконец-таки, выбраться из палаты. Не приходилось больше дышать противным запахом лекарств и тупо пялиться в экран. Но скоро пришло осознание того, что теперь вся его жизнь, в основном, будет ограничена этими четырьмя стенами. Теперь он передвигался с помощью инвалидного кресла. Мир стал казаться ему намного выше. И противнее.
Все те девушки, что кричали ему «люблю», мгновенно испарились. Ни одна не пришла его проведать. Даже не позвонила, не прислала смс, не написала в соц сети. Парни, что считали за честь называть его другом, тут же забыли о его существовании. Пару раз к нему приходили парни из его класса.
Ему тогда показалось, что их попросту заставили. А он своим ледяным взглядом и молчанием убеждал их больше не появляться в его комнате.
Только Лу ходил к нему каждый день. Его не удалось отвадить. Ни взгляды, ни намёки, ни просьбы, ни упрёки не помогали. Этот упёртый каждый день после школы заходил к нему домой. А в выходные сидел у него с обеда и часов до пяти вечера. Постоянно рассказывал ему новости, выдергивал из засасывающей задумчивости.
Крис пытался прогонять его, но он всё равно оставался.
Хань, зачем, - всякий раз парень задавал себе этот вопрос. – Зачем ты тратишь на меня своё время? В мире для тебя есть столько всего интересного! Зачем половину своих выходных дней ты тратишь на бесполезного инвалида? Наверное, ты и вправду настоящий друг. Тот, о котором пишут в детских книжках: «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит. Вот, что значит настоящий верный друг!». Таких как ты, Лу, на Земле единицы. Ты до сих пор ещё не сдался. Смог выдержать меня. Спасибо, Лу Лу.
***
В дверь просторного и светлого кабинета директора школы постучали, а затем вошли муж с женой. Не говоря ни слова, сели на стулья напротив светловолосой женщины. Та по выражению их лиц, сразу поняла, по какому поводу они пришли.
- Опять, - вздохнув, без приветствия спросила директриса.
- Да, мисс Чой, - горько ответила брюнетка.
- Прошу, называйте меня просто Лия, - махнув рукой, сказала Чой. – Терпеть не могу эти формальности.
- Хорошо, Лия, - согласилась Тиен. – Ифань и этих учителей полностью игнорирует. Он их вообще не слушает. Просто сидит неподвижно и всё. Всё то время, что они пытаются донести до него что-то, он делает вид, будто их нет в комнате.
- Ох, - директриса потерла виски. – Наша проблема ведь не в том, что он не получит знания. В этом-то проблемы и нет. Он очень умный и может почти всё из учебников или интернета взять и разобраться. А в том, что нельзя допустить, чтобы он замкнулся в себе. Как я понимаю, он разговаривает только с вами и братом.
- И с Луханом ещё, - добавил Фугаку.
Услышав имя Лу, Чой грустно улыбнулась.
- Конечно. Лу Хань. Как я могла про него забыть? Так вот, - блондинка вернулась к незаконченной мысли. – Надо, чтобы кто-то ещё к нему ходил. А я не знаю, каких учителей к нему теперь посылать. Да и бесполезно всё это, - подытожив, Чой замолчала.
В кабинете снова воцарилась тишина.
Директриса явно что-то обдумывала, сосредоточив внимание на растении и поочередно щёлкая пальцами.
Чета Ву не пыталась нарушить логику мышления светловолосой. Просто сидели и терпеливо ждали. Научились за последний месяц.
- Шизуне, - неожиданно резко позвала свою помощницу Чой.
Тиен аж вздрогнула. А из-за соседней двери, почти сразу же, появилась темноволосая женщина.
- Звали, миссис Чой?
- Да. Пойди позови Пак из 11 «А».
- А парня или девушку?
-Девушку.
-Хорошо, - ответила помощница и сразу удалилась.
Тиен и Фугаку посмотрели на женщину в ожидании ответа. Та решила пока им ничего не говорить.
Через две минуты в кабинет вошла Шизуне вместе с девушкой.
- Вот, миссис Чой.
- Можешь идти к себе, - скомандовала Лия и помощница удалилась.
- Здравствуйте, - ученица поздоровалась и с директрисой, и с остальными взрослыми, после того, как ушла Шизуне все взоры обратились на неё.
- Здравствуй, Джису, - сказала блондинка и сразу продолжила, - это родители Ву Ифаня. Ты же знаешь, что случилось с твоим одноклассником, - Пак кивнула. – Теперь ты будешь ходить к Ву каждый день для того, чтобы учить его и носить домашние задания. Тебе всё ясно?
- Но к нему же учителя ходят, - попыталась возразить испуганная девушка.
- Я сказала, что ТЫ теперь будешь ходить к нему, - рявкнула Чой. – Вы не против, - обратилась Лия к Фугаку и Тиен.
- Нет, не против, - сразу же ответила мать.
Ей сразу понравилась эта девушка. Очень милая, прилично одета, в отличие от многих школьниц выпускных классов и скорее всего отличница. Эту девушку она никогда не видела со своим сыном.
Директриса решила на сей раз отправить к её сыну его же одноклассницу.
Страшно очень. Что же из этого получится?
- Вот и славно, - подвела итог блондинка. – С завтрашнего дня, Джису, ты будешь ходить к Ифаню. Твоим родителям я позвоню. Сейчас можешь идти на урок.
***
Девушка на ватных ногах шла по пустому школьному коридору.
Сердце гулко стучало об грудную клетку.
- Мне придётся ходить к Крису? Но ведь я слышала, как Лухан говорил учителю Чхве, что он всех учителей отваживает. Даже взрослые мужчины и женщины с немалым педагогическим опытом не могут с ним справиться. Он на них просто внимания не обращает. А что я тогда могу сделать? Он же меня просто раздавит одним своим взглядом! О, Господи, помоги мне, пожалуйста!