Глава 9
**Глава 9: Визитка и Кровь на Паркете**
Парк встретил Феликса промозглым ветром и редкими прохожими, спешащими укрыться от осенней сырости. Он шел по знакомой аллее, пытаясь вдохнуть ощущение свободы глубже, но оно оставалось пресным, как всегда. Свобода с GPS-трекером в новом телефоне и невидимыми стенами «зоны» – вот что ему подарили.
Именно тогда он его увидел.
Хенджин.
Феликс замер, будто наткнулся на призрак. Тот самый Хенджин, чьи насмешки и презрительные взгляды преследовали его все последние школьные годы. Тот, кто обливал его грязью за работу в клубе, называя «продажной шлюхой» и «позором школы», прикрывая собственную несостоятельность и неразделенную влюбленность жестокостью. Но сейчас Хенджин выглядел… иначе. Дорогое шерстяное пальто идеального кроя, уверенная осанка, взгляд спокойный, даже усталый. Вместо злобной усмешки на губах – нечто вроде смущенной вежливости.
— Феликс? – Голос Хенджина был узнаваем, но лишен прежней язвительности. Он остановился, блокируя путь. – Черт возьми, это правда ты.
Феликс инстинктивно сделал шаг назад, готовый к новой порции гадостей. Старая рана – унижение перед всем классом, когда Хенджин «случайно» разоспал фото с его работы – заныла где-то глубоко.
— Хенджин, – холодно кивнул Феликс, стараясь не дрогнуть. – Что тебе надо? Пришел посмеяться? Узнал, что я теперь содержанка богатого ублюдка, а не стриптизер? Можешь начинать.
Хенджин вздрогнул, будто его ударили. На его лице мелькнуло что-то похожее на боль или стыд.
— Нет. Боже, нет, Феликс. – Он провел рукой по лицу. – Я… я знаю, что был последним мудаком. Полным, законченным говнюком. Я не прошу прощения, потому что знаю – это не заслужить. Но… я видел тебя здесь пару раз. Смотрящего в никуда. И с тем… охранником. Или кем он там.
Феликс молчал, стискивая зубы. Его новый телефон, подарок Сынмина, лежал в кармане, как жук-шпион.
— Я женился, – продолжил Хенджин, как будто это объясняло все. – На Элеоноре. Дочь Пак Чонхёна. – Он произнес это без хвастовства, скорее как констатацию факта, изменившего его жизнь. – И брак… он заставил кое-что переоценить. Вспомнить всю ту мерзость, которую я творил. Особенно по отношению к тебе.
— Поздравляю, – процедил Феликс без тени радости. – Счастлив за тебя и твое прозрение. Пропустишь?
— Подожди! – Хенджин схватил его за рукав. Феликс резко дернулся, вырываясь. Прикосновение было как ожог. – Слушай. Я вижу, что с тобой что-то не так. Ты выглядишь… как загнанный зверь. И этот тип, Сынмин… о нем ходят слухи. Нехорошие. – Хенджин понизил голос, оглядываясь. – Я не лезу в твои дела. Но если тебе… если тебе нужна будет помощь. Любая. Прятаться, уехать, деньги… – Он быстро достал из нагрудного кармана визитку. Чистый белый картон, дорогая печать, только имя и личный номер мобильного. – Возьми. Это мой прямой номер. Только мой. Элеонора не знает. Если что – звони. День и ночь. Я в долгу перед тобой. Навсегда.
Он сунул визитку Феликсу в руку, почти силой, его пальцы были теплыми и слегка дрожали. В его глазах не было прежней ненависти или пошлого любопытства. Была какая-то странная решимость, смешанная с остатками стыда.
Феликс смотрел на визитку, как на змею. Помощь от Хенджина? Бывшего мучителя? Это было абсурдно. Опаснее всего. Но картон горел в его ладони.
— Зачем? – спросил он хрипло. – Чтобы потом шантажировать? Рассказать жене? Или просто потешить свое самолюбие, играя в спасителя?
Хенджин сжал губы.
— Потому что я был тварь. А теперь пытаюсь быть хоть чуть-чуть человеком. Потому что вид твоего пустого взгляда… он меня преследует. Возьми, черт побери. Выброси потом, если хочешь. Но пусть он будет у тебя. На всякий случай. – Он отступил на шаг. – Береги себя, Феликс. По-настоящему.
Хенджин развернулся и быстро зашагал прочь, не оглядываясь. Феликс стоял, сжимая визитку в кулаке, пока ее острые углы не впились в ладонь. Он судорожно сунул ее в самый глубокий карман джинсов, подальше от подаренного телефона. Сердце бешено колотилось. Это был поступок. Маленький, но акт неповиновения. Он нарушил Правило №4. *Никаких контактов с прошлым.*
*Он уже знает.* Мысль пронзила Феликса ледяной иглой, когда он подходил к роскошному подъезду. *Он знает.*
Тишина в пентхаусе была гробовой. Сынмин стоял у панорамного окна, спиной к входу. В руке – бокал с темно-красным вином. Он не обернулся, когда Феликс снял обувь.
— Гулял? – Голос Сынмина был тихим, ровным, как поверхность озера перед бурей.
— Да, – ответил Феликс, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он двинулся в сторону своей комнаты.
— С кем? – Все тот же спокойный, почти бесстрастный тон.
Феликс остановился. Ложь была бесполезна. Сынмин никогда не спрашивал просто так.
— С… с бывшим одноклассником. Случайно встретились.
Сынмин медленно повернулся. Его лицо было каменной маской, но глаза… глаза горели холодным, яростным огнем. Он сделал глоток вина, не сводя с Феликса взгляда.
— Одноклассником? – Он приблизился на шаг. – Не Хенджином ли? Твоим… давним поклонником?
Феликс почувствовал, как кровь отливает от лица. Он знал. Все. *Телефон. GPS. Микрофон?*
— Он просто… поздоровался, – выдавил Феликс.
— Просто поздоровался? – Сынмин был уже в двух шагах. Запах дорогого вина и его одеколона смешивался в тягучую, удушливую смесь. – И подарил визитку? С личным номером? На случай, если «что-то случится»? – Каждое слово было как удар хлыста. Он выдержал паузу. – Нарушил правило, Феликс. Нарушил мое доверие. Мою… *милость*.
Последнее слово он выплюнул с таким презрением, что Феликса передернуло.
— Я не просил его! Он сам сунул! Я выброшу! – заговорил Феликс быстро, панически, отступая к стене. Страх сдавил горло.
— Ты принял, – прошипел Сынмин. Он поставил бокал на консоль с таким звоном, что Феликс вздрогнул. – Ты спрятал. Ты подумал, что у тебя есть *выбор*. Что у тебя есть *спасение* от меня.
Он был перед ним внезапно, заполняя собой все пространство. Его дыхание обжигало лицо Феликса.
— Я дал тебе свободу! Воздух! А ты… ты сразу ищешь, к кому прибежать? К этому… этому *мусору*, который топтал тебя в грязь?! – Голос Сынмина сорвался на крик. Его рука молниеносно взметнулась.
Удар.
Жесткий, точный, открытой ладонью по лицу. Звонко хлопнуло по щеке. Феликс вскрикнул, отлетел к стене, ударившись плечом. Боль, острая и унизительная, разлилась по щеке, в ушах зазвенело. Он прижал ладонь к горящей коже, по губам потекла солоноватая жидкость – он прикусил губу.
— Ты мое! – зарычал Сынмин, хватая его за воротник рубашки и прижимая к стене. Его глаза безумно блестели. – Мое! Твое тело, твое время, твои мысли! Ты не смеешь даже *смотреть* в сторону других! Тем более этого ублюдка! Ты думаешь он поможет? Он сдаст тебя обратно за минуту, лишь бы его миленькая жена не узнала, что он лезет к бывшему стриптизеру!
Слюна брызнула изо рта Сынмина на лицо Феликсу. Запах алкоголя стал сильнее. Он тряс его, как тряпку.
— Я люблю тебя! – кричал Сынмин, и в этом крике была не любовь, а безумная, собственническая ярость. – А ты… ты благодаришь меня вот так?! Контактами с прошлым?! Собираешься сбежать?!
Еще один толчок. Феликс едва удержался на ногах. Кровь с губ капнула на белую рубашку, подаренную Сынмином. Яркое алое пятно.
Любовь. Доверие. Милость. Все это растворилось в одном ударе, в брызгах слюны, в диком взгляде. Очнулась старая, знакомая правда: клетка. Золотая, но клетка. И охранник, который только притворялся добрым.
Адреналин, горький и жгучий, хлынул в кровь Феликса. Страх отступил, сменившись ледяной, всепоглощающей яростью и отвращением. Он выпрямился. Вытер кровь с губ тыльной стороной руки, глядя Сынмину прямо в глаза. В его взгляде не было страха. Была пустота. И решение.
— Не трогай меня, – его голос звучал хрипло, но не дрожал. – Никогда больше.
Он оттолкнул руку Сынмина, державшую его за воротник.
— Куда ты? – Сынмин попытался схватить его снова, но Феликс ловко уклонился. Ярость в глазах Сынмина сменилась на мгновение растерянностью.
— Прочь, – сказал Феликс просто. Он шагнул к входной двери. Его вещи? У него ничего не было своего. Только одежда на нем, купленная Сынмином. И визитка Хенджина в кармане. И разбитая губа.
— Феликс! Вернись! – крикнул Сынмин, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Была паника. – Я… Я не хотел! Ты меня довел!
Феликс не обернулся. Он открыл тяжелую дверь. Холодный ветер с улицы ударил в лицо. Он шагнул за порог.
— Если ты уйдешь сейчас, назад дороги не будет! – голос Сынмина сорвался на визгливую ноту. – Ты все потеряешь! Мать! Все!
Феликс остановился на секунду. Не оглядываясь.
— Она уже потеряла сына, – тихо сказал он в промозглую осеннюю темноту. – Когда он продался тебе.
И он пошел. Прочь от роскошного подъезда, от тепла, от клетки. В холод, в неизвестность, с кровью на губах и кусочком картона в кармане, который, возможно, был билетом в никуда. Но он шел. Потому что назад – не было пути. Только что там, за порогом, он переступил черту. И удар Сынмина стал не концом, а началом. Началом настоящего побега. Или гибели. Но это был *его* выбор.