2
Весь тот день Меттатон провёл в том злосчастном переулке, размышляя о том куда можно спрятать ребёнка, что бы тот не отправился на растерзание королевской страже. Правда вариантов почти не было.
Нести его к Альфис было равносильно подписать ребёнку смертный приговор.
Оставлять на улице тоже нельзя. Убьют. Тем более ребёнку нужна еда, а мусор не самое лучшее питание.
У робота была ещё одна мысль. Это было опасно, но другого варианта у них не было. Оставалось лишь дождаться ночи.
Холод окутывал улицы подземелья.
Ржавые конечности скрипели и болели при ходьбе, однако робот привык к этому на столько что это уже не доставляло никаких проблем. Тем более когда монстры слышали этот скрип, они сразу же обходили его стороной, так как никому не хотелось встретиться с ним лицом к лицу.
По городу ходили разные слухи.
Кто-то говорил что он убийца, и смазывает механизмы чужой кровью. Пусть это и было полным бредом, монстры всё равно верили.
Кто-то пускал грязные сплетни о том что он спит с главой королевской стражи. Хотя обычно об этом не говорили на людях потому что боялись что услышь об этом кто-нибудь из стражи, ему будет грозить только смерть.
Меттатону сказочно повезло остаться незамеченным, для этого он сделал всё возможное.
На ребёнке лежала старая тряпка, что полностью покрывала его тело, для того что бы заглушить запах, если к поиску малыша привлекут собак. Он вёл его держа нижней рукой приделанной к его боку, и молча шёл по пустой улице.
Вскоре дорога вывела их в странное место. Возможно когда-то это было похоже на дом, но сейчас выглядело как свалка. Пока они шагали в нему, Меттатон видел осколки, мусор, и окурки от сигарет. Но самым болезненным было видеть разбросанные сломанные пластинки, что когда-то мило играли из старого домашнего проигрывателя.
-привет, милый дом
Тихо поговорил робот и направился к входу в побледневший розовый дом.
На двери висела табличка с именем "МеттаБлук"
Правда оно было несколько раз перечёркнуто чёрным маркером, и походу расцарапанное каким-то острым предметом.
Меттатон провёл ладонью по табличке, а после взялся за дверную ручку.
Здесь никто не жил уже лет 5. Настаблук давным-давно бросил фамильный дом, что бы ему больше ничего не напоминало о братьях.
Их было трудно назвать семьёй, после исчезновения родителей и вовсе всё померкло.
Однако Меттатон не хотел думать о них плохо. В конце концов семья распалась из-за банального недопонимания, и тут не было ничьей вины.
Его часть дома на удивление осталась не тронутой, окна и лестница на второй этаж были целы, и это было главным. Перед глазами стояла тёмная гостиная.
Всё пахло сыростью, а полы скрипели, но в целом было чисто, не считая пыли.
-можешь располагаться, только уясни несколько правил.
Сказал робот в привычной манере, и повернулся к ребёнку, что держал в руках старую тряпку.
-выходить из дома нельзя, подходить к окнам тоже, если кто-то начинает стучать или взламывать дверь, ты прячешься, и не издаёшь звуков.
Проговорил Меттатон, стараясь сделать голос строгим.
Малыш смотрел на робота, прикрытыми глазами, в них читалось непонимание. Он всё же был ребёнком, и не знал всех тонкостей, и уровней жестокости в этом месте.
-а если они убьют тебя ?
Неожиданно спросил человек.
Меттатон понимал что это вполне может произойти. Поэтому сел на колени перед ребёнком и положил две верхние руки ему на плечи.
- беги
•●°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°●•°
°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°•●°
Дом казался мёртвым, во всех смыслах.
Обречённость и отчаяние, от старых воспоминаний не давали роботу передохнуть.
Уже в который раз он обходит дом по кругу, рассматривая каждую деталь, что болезненно откликалась в голове. Он нашёл несколько дневников в своей комнате, где сейчас спокойно спал ребёнок.
Меттатон даже не стал их открывать, так как всё равно бы не смог прочитать ни слова.
"Нужно найти еду"
Размышлял робот. Его терзали мысли о том что он не мог защитить даже самого себя, не то что кого-то другого. Как вообще полуживой робот может кого-то защитить?
Почему он взялся за это ?
Возможно к нему бы начали относиться лучше если бы он отдал ребёнка страже.
Воз•мож{но о_н бы н■ач#а▪︎л отно|ситьс•я лу[ч#ше.
В голове что-то начало шуметь. Помехи в системе, из-за поломок. К этому нельзя было привыкнуть.
Он схватился за голову и потёр виски.
Меттатон переживал что если его убьют, или же он сам отключиться, то у ребёнка не останется и шанса.
Но видимо тогда такова будет его участь. Робот поправил чёлку на глазу по старой привычке, а после снова поднялся на верх. Прошёлся по скрипучему полу и встал напротив своей старой, едва розовой кровати.
Маленькое беззащитное создание беспокойно дёргалось, и сжимало мятую подушку.
Робот медленно снял с верхней левой руки, красную перчатку, оголив ржавые, острые кончики пальцев эндоскелета. Кровавые зрачки начали вибрировать
О.н] бу#де_
Что-то в голове начало трещать. Рот приоткрылся оголив ужасные заострённые клыки . Его рука направлялась в сторону головы человека. Мысли сплетались в бессвязные слова, а его глазах медленно начал расплываться силуэт ребёнка.
*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^*^
-ты убийца
Говорила женщина в белом халате и странных очках со спиралью.
Она повторяла это из раза в раз. Её голос бил в голову с дюжиной силы, её действия заставляли рыдать и корчиться в судорогах, а её поведение заходило за грань морали.
Альфис монстр, все это знают. Её не бояться до тех пор, пока не попадают в её лабораторию. Меттатон перестал там появляться после их последней встречи.
-ты бессердечная тварь.
Смеялась рептилия, пока ещё целый робот сидел на рабочем столе.
Только вот бессердечная тварь тут вовсе не Меттатон,
На сам же деле девушка тоже выросла не в самой лучшей семье. Это была даже не семья. Это был мужчина в возрасте, не известно какого прохождения был этот монстр, Альфис знала лишь то что он её очень дальний родственник.
Она была маленьким, безгрешным ребёнком. Её мир был так же радужен, как и у самого Меттатона.
Тот мужчина не уделял ей должного времени так как постоянно был по уши в работе, однако это не помешало девочке был счастливой, до какого-то момента.
Когда ей исполнилось 13, она стала замечать что её "скажем дядя" стал уделять к ней слишком много ненужного внимания.
Это должно было не на шутку напугать её, но на тот момент она понятия не имела что происходит.
Он начал появляться в её комнате регулярно, и никогда не стучал. Несколько раз даже появлялся когда она переодевалась, однако на все её возмущения отмахивался…
Мне кажется что объяснять случившееся не нужно, всё и так без слов понятно.
Он сделал это в её комнате.
Как бы сильно она не кричала, никто не пришёл, никому не было дела до этого. Бренность этого мира осквернила тело и душу невинного ребёнка.
Она рыдала долго и беспрерывно, собственная комната стала тюрьмой из которой она не собиралась уходить, да и был ли в этом смысл?
Каждый день он приходил туда что бы в очередной раз принудить её к собственным желаниям. А она лишь плакала и делала, всё то что он говорил.
На её теле оставались ужасные синяки и пятна, от того на сколько болезненно проходили эти ночи.
И так продолжалось на протяжении трёх лет. Чуть ли не каждый день. Она сходила с ума, а мир превратился в четыре стены её комнаты. Альфис умирала каждый день проведённый там. Всё её старания шли комом, как бы она не хотела остановить это, всё становилось лишь хуже.
-я взяла кухонный нож.
Сказала девушка приделывая роботу отвалившуюся уже в третий раз ногу.
Он всё помнит, он всё слышит, он всё знает. И он тоже умирает вместе с ней.
-ты уже виноват в том что родился мужчиной!!!
Кричала она когда в очередной раз Меттатон обращался на сцене.
Его пол не был точно определён, робот вообще не понимал каким образом отличить призрака девушку, от призрака парня.
-по этому ты выглядишь как девушка, что бы немного загладить вину перед миром.
Она правда это сказала. Она правда сошла с ума.
Её ненависть к мужчинам была полностью оправдана, однако это совсем никого не волновало.
°•○●°•○●°•○●°•○●°•○●°•○●°•○●°•○●°•○●°•○
Резкая дрожь, и боль в висках привели Меттатона в сознание.
Он замер на одном месте и просто смотрел в стену. Его губы дрожали, а глаза слиплись от страха.
Без резких движений он вернулся руку на место, и натянул перчатку обратно.
"Ты никогда не поменяешься"