0.2 Разные
Он не может вспомнить, что было раньше.
Слепое убеждение в истинности его веры отсекало вопросы и интерес к реальности. И никогда не возникало интереса.
Но встретившись с не согласной с убеждениями действительностью, внезапно вонзился вопрос: а что есть на деле его истинное?
Этот вопрос врезался в грудь и пошатнул все внутреннее Миро устройство.
Истинное
Впервые он столкнулся с чем-то ярким. И оно оказалось невыносимым.
Раздражение в груди росло и стремительно заполняло собой его внутреннее. Возникало желание вскрыть собственное нутро, что бы достать, выцарапать это из себя. Что бы не горело. Не болело.
Никогда не испытывал ничего. Всегда была тишина, глухая и слепая тишина. Серая, как густой туман. Он был уверен, что горит изнутри даже не зная, что такое гореть.
Ощущал нестерпимую муку боли в голове, никогда раньше не знавший что это такое. В его разуме, словно стремительно охватывающая организм болезнь, пожаром взвились сотни вопросов.
Впервые он ощутил, как не может ощутить невозможно тяжёлое, словно физическое тело. Оно дрожало, держалось и отказывалось повиноваться. И никогда раньше не испытывающий ничего столь яркого, неправильного, он четко был уверен — его охватил огонь страха и паники.
И тонущий в ощущениях, в завывающих подобно шторму мыслях, он терял себя среди двух огней;
Никогда и ни за что не испытывать более ничего!!
Ощутить как можно больше и ярче, чем шторм бури изорвавший его внутренний мир в мгновения!!
Метания, страх, боль, паника и растерянность в буйном, бесконечном танце сплелись, с восторгом, рвением и интересом. Пляска страстная и лишающая разума, в одно мгновение оборвалась и опала пеплом сгоревшего кострища.
Наступил опустошающий штиль.
И на месте его внутреннего мира не осталось ничего...
... Или не было в этой пустоши ничего изначально?
И этот момент осознания себя и своего внутреннего я, он отметил жирным росчерком начало.
С этого момента, пережив потрясение и словно бы впервые открыв глаза, он по неволе с тоской оглянулся в недалёкое прошлое:
Мир казался очевидно ясным. Был тускло сер, не пестрит цветами, не бил по ощущениям, и был лишь необходимой декораций. И он — часть этой странной и бессмысленной экспозиции. Просто был.
И дрогнул он, ощутив леденящий естество холод в груди от своего смутного образа прошлого. Карикатура, а не сущесто. Словно бы только сейчас он начал быть.
Отвернувшийся от своего прошлого подобия самого себя, он нерешительно ощупывая почву двинулся вперёд:
Живой ли он?
И рождённый в сознание вопрос в момент выдернуть его из подсознания в... Реальность.
Вырисовалась чёткая грань, точно черта рассекающая пространственное полотно перед ним: реальность внешняя и внутренняя. И он уверен в том, как их обозначил.
Внешняя... Смотрелась ярче. Даже слишком. Насыщенность цветов, какафония запахов, лёгкий Флер ощущений.
И способный это ощутить, не долго думая, он определился с ответом:
Он живой.
И это оказавшееся странным определение его существования, немедленно подверглось его же критики. Стоило лишь шагнуть во внутреннюю реальность.
Словно налёт, один шаг, смыл с него в мгновении и мир вновь потускнел.
И пришло понимание — он был во внутренней реальности мира. И столь долго, что просто не заметил, как с ним слился.
И этот вывод в свою очередь заставил тут же выскользнуть во внешнюю реальность.
Лапа сама легла на грудину, когтями стягивает кожу. Он ещё не знал, как назвать, то, что ощущал. Но точно определил, что что бы это ни было, но оно ненавязчиво шептала, что из двух реальностей — внутренняя самая опасное.
В неё не следует возвращаться. Ей не следует доверять. Но он должен будет однажды в неё вернуться, что бы найти в ней то, что утратил.
Но не раньше, чем будет к этому готов. Уверенности внутри цвела — во внутренней реальности осталась львиная доля его изначального «я». И если он хочет вернуть её, а не сгинуть, ему предстояло осознать реальность вокруг с чистого листа.
Уже ясно, что спрятанное от него самого, ему остались лишь крупицы былых знаний. Они помогали сориентироваться. Позволяли осознать окружающее пространство. Но и только.
Придется очень много и долго исследовать все, до чего можно дотянутся, что бы нащупать каждый из оставшихся осколков разбитого знания. Что бы затем, собрать цельную картину. Картину Истины.
Окружение изменилось. Яркие и светлые цвета обернулись в тёмные накидки. Ночь накрыла звёздным полотном небеса и Лунная царевна освещала холодным ликом этот мир.
Странные мысли формировали непривычные строки... Поэтично, метафорично. И странно красиво по ощущению.
Мерцание созвездия, одно за другим привлекали внимание на небомсводе. Водили хоровод на небе источая в далеком своём сиянии жизнь.
Он не мог этого объяснить, ответ вовсе не торопился формироваться перед его глазами. Но он убежден, что каждая из звёзд, волнами источает жизнь. Яркую, живую, буйную и опасную в своей красоте.
И странно радостно было высматривать мерцание их, ощущая тепло нежное.
Внутри, на пепелище разрушенного внутреннеего мира, пробился росток. Должно быть, то была его надежда выросшая на собранных осколках разорванного и затертого былого «я».
И трепетно лелея молодой побег, он положил лапы на грудь обращая взор к звездам.
Смутное ощущение скользнуло по грани его сознания, точно касание крыла бабочки, не дав его ухватить.
Но ничего. И это ощущение он с бережливостью сохранит, что бы затем открыть новое знание.
И теперь... Он готов найти Истину.