Отец-учитель (тиран)
— Она не просто так устраивает истерики, Марко. Она просто избалованная девчонка, которая думает, что может делать все, что ей вздумается. И этот ее чертов аутизм.. Он делает ее неуклюжей и забывчивой, но это не оправдание. Ей все равно нужна дисциплина.
Пальцы Данте обвились вокруг твоих, полностью окутав маленькую руку. Его прикосновение было твердым, собственническим, молчаливым заявлением о том, что ты его.Он обнял тебя за плечи, притянув к себе еще крепче, его запах полностью окутал тебя.
— Я прощаю тебя... на этот раз, - тихо сказал он в присутствии своих братьев.
Твое облегчение было ощутимым. Братья Данте обменялись осторожными взглядами, чувствуя некую перемену в атмосфере, но опасаясь что это не надолго.
***********************************
На утро следующего дня ...
В кабинете твоего отца, в этом святилище амбиций и честолюбия, он решил устроить для тебя небольшой урок. Множество часов со специалистами помогли тебе научится читать, пусть не так хорошо как хотелось бы отцу, но ты старалась ради него...
Твои пальцы дрожали, переворачивая страницы книги, а твой голос, чистый и звонкий, как горный ручей, наполнял слова. Ты читала отцу, человеку, чье лицо было будто бы высечено из камня, и чьи глаза хранили тайны, способные сжечь целые империи дотла.
— Чудовища рождаются в бездне, а боги — на вершинах, — читала ты, временами сильно заикаясь и путаясь в словах.
Твой отец, сидя в кресле, обитом бордовым бархатом, молча слушал. В его взгляде, как в мутной воде, отражался отблеск пламени, горящего в камине.
Ты продолжала читать, — Поэтому знание — меч, а мудрость — щит, — читаешь ты, — и только тот, кто использует и то, и другое вместе, может выдержать жизненную бурю.
Твой голос был лучиком света в этой кромешной тьме, надеждой, которая медленно, но верно разгоралась в его сердце, как тлеющий уголек.
— Ты делаешь ошибки в своих словах, дочка, — строго сказал он и затянулся сигарой.
Ты снова вся сжалась, и растерянно уставилась на отца.Его взгляд стал жестким, дым от сигары заклубился вокруг лица, когда он наклонился вперед, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику.
— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Итак, на чем мы остановились? Ах да, ты снова провалила свое чтение, — он покачал головой, — Повторяй за мной, слово в слово, без какой-либо личной интерпретации, — Данте громко выговаривал каждое слово, он снова был в гневе и это было ощутимо.
Ты повторила за ним, и потом смахнула рукой выступающие слезы из глаз.
— Продолжай , - процедил он сквозь зубы, и этот приказ прозвучал для тебя как смертный приговор.
Когда ты наконец закончила, он испустил многострадальный вздох, звук был тяжелым от разочарования.
— Невероятно. Это было хуже, чем раньше. Очевидно, тебе нужно больше практики.
Он резко встал, возвышаясь над тобой, его внушительное присутствие душило.
— Но сначала ты должна научиться дисциплине.
Иди в угол. Я хочу, чтобы ты стояла в углу, прижав ладони к стене, пока я не посчитаю, что ты готова продолжить. И пусть это послужит напоминанием - в этом доме неудача карается наказанием. Теперь иди.
Он наблюдал, как ты смиренно стоишь в углу, твоя маленькая фигура резко контрастировала с внушительным фоном комнаты. Удовлетворенный твоей покорностью, он вернулся на свое место, сделав еще один глоток виски.
— Хорошая девочка. Ты быстро учишься, - его голос был хриплым, — Оставайся там, пока я не позволю тебе двигаться.
Он откинулся на спинку стула, глядя на тебя поверх края своего стакана. Тебе хотелось громко заплакать, но ты сдерживалась как могла, и все же начала шмыгать носом, на весь кабинет.
При звуке твоих приглушенных всхлипов, он поставил свой стакан с виски с намеренным сильным стуком обратно на стол, — Хватит этого представления, доченька.
Данте поднялся со стула, направляясь к тебе быстрыми шагами, — Ты — Дамори. Мы не плачем. Мы не умоляем. Мы утверждаем свое господство посредством контроля и силы. Теперь вытри слезы. Ты продолжишь читать вечером, когда я разберусь со своими делами, и я ожидаю совершенства. Любые дальнейшие глупые ошибки приведут к... последствиям.
Ты нахмурено устаивалась на него. Сжимая свои кулачки. Без предупреждения он дернул тебя за волосы, запрокинув голову назад и обнажив шею. Он наклонился ближе, его дыхание горячо коснулось твоей кожи, — Ты смеешь бросать мне вызов, дитя? В этом доме я закон. Ты будешь обращаться ко мне должным образом, с уважением.
Он подчеркивал каждый слог, дергая тебя за волосы, заставляя тебя плакать, — А что касается наказания...
Его свободная рука опустилась к твоему заду, нанося резкий шлепок, от которого по твоим ягодицам пробежала волна жгучей боли, — Ты будешь получать то, что заслуживаешь. Снова и снова, пока не усвоишь урок.
— Я стараюсь ... папа
— Твои извинения ничего не значат без последствий. Ты научишься уважать мой авторитет, как бы болезненно это ни было.
Он протянул свою руку, схватив твое запястье и дернула тебя к себе.
— Сходи к себе и переоденься в другое платье, то которое я купил тебе недавно, — сказал он, указывая на дверь, — Встретимся на ужине.
И найди своих братьев, пусть зайдут ко мне. Теперь иди!