Запись 13
Сентябрь 1981 года. Лондон. Поместье Гонтов. Вустершир.
Сегодня я впервые увидела как горят письма.
Они летели в камин приличными стопками, оставляя за собой едва уловимый шлейф дорогого парфюма, постепенно сменяющегося на невыносимый запах гари. Дёрнуло же меня подойти к мужу именно сейчас, в тот момент, когда он монотонно уничтожал свой страшный секрет. Я стояла прямо позади него и я готова была поклясться что видела, как чернеет герб семьи Малфоев на версо. Какая же я дура...
Прошло больше полугода со дня моей последней записи. За это время произошло слишком много, чтобы спокойно взяться за перо. Я попробую расставить всё по полочкам. Хотя бы для себя.
Первое: У меня родился сын. Крепкий белокурый мальчик с пронзительными серыми глазами. Не смотря на всё прогнозы лекарей здоровый и полный жизни. Я назвала его Артемием, хоть и муж был против, но я вовремя напомнила ему о том, кто главный.Роды дались мне тяжело, поэтому этот кошмар хочется просто забыть.
Второе: Мне пришлось рассказать Корвину о том, кто настоящий отец ребёнка. Он внимательно слушал меня до конца, не задавая лишних вопросов, а после просто вышел, снова закрывшись в своём кабинете. Что он делал там - я не знаю, но тот факт, что ему не понравилось то, что он услышал был налицо. Он постепенно отходил от этого и вскоре снова начал называть Артемия сыном и говорить, как сильно он похож на меня. Но я знала, на кого он похож на самом деле.
Третье: Корвину предложили кресло начальника отдела по ограничению применения волшебства к изобретениям магглов. Но он отказался, не желая оставлять пост рядового доцента-магобиолога. Но не смотря на это, он начал изучать что-то явно к этому не относящееся. Мне часто приходили письма от знакомых в Министерстве с предупреждениями о том, что мой муж запросил в архиве чрезвычайно опасную информацию, но какую конкретно никто не говорил.
Четвёртое: Сразу после рождения Артемия умер мой отец. Мы организовали пышные похороны, проститься с ним пришло почти всё Министерство. Даже министр пришёл отдать дань уважения своему старому другу. Я до сих пор ношу траур - никак не могу смириться с мыслью, что его больше нет. Моего самого близкого друга, надёжного советчика, прекрасного семьянина, моей самой крепкой опоры. Мне тогда казалось, что в фамильном склепе вместе с ним хоронили моё сердце - так больно было представлять жизнь без него. Когда-нибудь я буду говорить о нём без кома в горле от подступающих слёз, а со светлой грустью. Когда-нибудь...
Пятое: Из-за странных исследований моего мужа нами заинтересовались пожиратели. Пока ненавязчиво, но вполне ощутимо делая намёки, что пора прекращать копать в том направлении. Меня бы пугало это не настолько сильно, если на моих руках не было бы новорождённого сына, но Корвина это, словно, совсем не беспокоило.
Шестое: Люциус писал мне. Но ни одно из писем не дошло до меня, ревностно сжигаемое моим мужем по ночам. Что он писал? Интересовался моим здоровьем? Моей жизнью? Узнал ли о сыне или просто поздравлял с рождением наследника? Вспоминал былые времена, вкладывая в строчки запах моря и испанских вин? Может, говорил, что так и не сумел забыть меня? Что же, чёрт побери, этот мужчина писал мне почти каждый день? Как жаль, что я никогда не узнаю ответ на этот вопрос. Корвин, знай... Я никогда тебе этого не прощу.