Блэк, но не та

1981 год

Она плохо помнила тот день.

В памяти остались только обрывки: чьи-то руки, которые подхватили её с кровати, запах дыма, женский крик. И зелёный свет. Почему-то она запомнила зелёный свет — яркий, режущий глаза, а потом темнота.

Потом было тепло. Кто-то держал её на руках, и этот кто-то пах знакомо, по-маминому. Но мама не плакала. А этот человек плакал.

— Тише, маленькая, тише, — шептал голос, похожий на мамин, но другой. — Я здесь. Я тебя не брошу.

Камелия не знала тогда, что это была последняя ночь, когда кто-то держал её вот так — тепло, по-настоящему.

---

1981 год, неделей позже. Дом Крауч.

Она проснулась в незнакомой комнате.

Комната была маленькой, с одним окном под самым потолком. Кровать — узкая, железная, с серым одеялом. Пахло пылью и старыми вещами.

Камелия села и завертела головой. Рядом не было мамы. Не было папы. Вообще никого не было.

Она заплакала.

Дверь открылась, и вошла женщина. Высокая, худая, с красными глазами и плотно сжатыми губами. Она смотрела на Камелию так, будто та была тараканом, неожиданно выползшим из-под плинтуса.

— Прекрати реветь, — сказала женщина. Голос у неё был сухой, как старая бумага. — Слёзы ничему не помогут.

Камелия всхлипнула и зажала рот ладошкой.

Женщина постояла ещё минуту, глядя на неё, потом развернулась и вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Камелия осталась одна.

---

— Ты будешь жить здесь, — сказал мужчина.

Он сидел за огромным столом и даже не смотрел на неё. Перед ним лежали бумаги, и он водил по ним пером, не поднимая головы.

Это был Бартемиус Крауч. Она запомнила это имя, потому что оно было длинным и страшным, как заклинание.

— Твоя комната наверху. Еда три раза в день. Выходить без разрешения нельзя. Будешь слушаться — никто тебя не тронет. Будешь шуметь — пожалеешь.

Камелия смотрела на его седую макушку и молчала.

— Ты поняла?

— Да, — прошептала она.

— Громче.

— Да, сэр.

Мужчина поднял голову и впервые посмотрел на неё. У него были холодные серые глаза. Такие же, как у той женщины. Как у всего этого дома.

— Ты дочь предателя и убийцы, — сказал он спокойно, будто сообщал погоду. — Запомни это. Здесь никто не будет делать вид, что это не так. Мы взяли тебя из жалости. Не заставляй нас жалеть об этом.

Камелия не знала, что такое "предатель". Но по тону поняла — это что-то очень плохое.

Она снова заплакала.

Мужчина поморщился и махнул рукой, прогоняя её.

---

1982 год

Она научилась не плакать.

Это было не трудно — слёзы просто кончились. Внутри стало пусто и тихо, как в этом доме.

Миссис Крауч, та самая женщина с красными глазами, иногда смотрела на неё подолгу, но никогда не подходила. Иногда Камелия ловила её взгляд — странный, тяжёлый, будто женщина хотела что-то сказать, но не могла.

Один раз она застала миссис Крауч в комнате, которая была всегда заперта. Дверь оказалась приоткрыта, и Камелия заглянула внутрь.

Комната была мальчишеской. На стенах висели флаги, на полках стояли какие-то банки, на столе лежала волшебная палочка.

Миссис Крауч сидела на кровати и гладила подушку. Она не заметила Камелию.

— Барти, — шептала женщина. — Барти, мальчик мой...

Камелия тихонько закрыла дверь и ушла.

Она поняла, что у миссис Крауч тоже есть пустота внутри. Только та пустота была другой — злой и горькой.

---

1984 год

Ей подарили чемодан.

Это случилось не на день рождения — про дни рождения здесь никто не вспоминал. Просто однажды миссис Крауч принесла его в её комнату и поставила у кровати.

— Твои вещи будешь хранить здесь, — сказала она.

Чемодан был старый, потёртый, с металлическими уголками. На боку серебрились инициалы: Б.К. мл.

— Чьи это? — спросила Камелия.

Миссис Крауч дёрнулась, будто её ударили.

— Ничьи. Твои теперь.

И вышла.

Камелия долго смотрела на буквы. Потом взяла бумагу и клей и заклеила их. Сверху коряво вывела свои: К.Б.

Бумага отклеивалась, и буквы всё равно проступали. Но Камелия каждый раз заклеивала их снова.

Это стало её маленьким ритуалом.

---

1986 год

Она узнала про отца.

Это случилось случайно. Мистер Крауч забыл газету на столе, и Камелия, проходя мимо, увидела знакомую фамилию.

СИРИУС БЛЭК: ДЕСЯТЬ ЛЕТ В АЗКАБАНЕ

Она взяла газету дрожащими руками.

"Сириус Блэк, приговорённый к пожизненному заключению за убийство тринадцати человек и предательство родителей Гарри Поттера..."

Дальше она не дочитала. Буквы поплыли перед глазами.

Убийца.
Предатель.
Тринадцать человек.

Её отец.

— Ты не должна была этого видеть, — раздался голос за спиной.

Камелия обернулась. Мистер Крауч стоял в дверях, скрестив руки на груди.

— Теперь ты знаешь. Хорошо. Значит, меньше придётся объяснять.

Он подошёл и забрал у неё газету.

— Твой отец — чудовище. Он предал всех, кто в него верил. Он убивал людей, которые ничего ему не сделали. И если ты хоть каплю в него... — он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, — мы это заметим.

Камелия молчала.

Внутри неё что-то сломалось.

Или наоборот — замерзло.

---

1989 год, лето

Письмо пришло утром.

Серая сова билась в окно кухни, и миссис Крауч, чертыхаясь, впустила её. К лапке совы был привязан конверт из плотной пергаментной бумаги.

Камелия сразу поняла, что это.

Она видела такие конверты у других детей, когда случайно выходила на улицу (редко, очень редко). Это были письма из Хогвартса.

Мистер Крауч вскрыл конверт сам. Прочитал. Посмотрел на неё.

— Хочешь учиться? — спросил он.

Камелия не знала, что ответить. Она никогда не думала о том, чего хочет. Это было бесполезно.

— Я... да, сэр.

Он долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Значит, поедешь. Будешь учиться. Помнить, кто ты. И молчать о том, кто твой отец. Если спросят — скажешь, что он мёртв.

— Да, сэр.

Весь оставшийся день Камелия просидела в своей комнате, глядя на потёртый чемодан с проступающими буквами Б.К.мл..

Она едет в Хогвартс.

Она увидит других детей.

Она будет учиться.

И никто не узнает, кто она.

Никто.

---

1 сентября 1989 года

Она стояла на платформе 9¾ и сжимала ручку чемодана так, что побелели костяшки.

Вокруг было шумно, людно, страшно.

Родители обнимали детей. Дети смеялись, махали руками, тащили огромные чемоданы с новенькими наклейками.

Камелия стояла одна.

У неё не было родителей. Не было наклеек на чемодане. Не было даже нормальной мантии — миссис Крауч купила самую дешёвую, с рук, и она была чуть длинновата.

— Ну чего стоишь? Заходи давай!

Кто-то толкнул её в плечо. Камелия обернулась.

Мимо пробегали двое рыжих мальчишек, совершенно одинаковых, с веснушками во всё лицо и огромными чемоданами, из которых торчали какие-то свёртки.

— Фред, не толкай людей! — крикнул один.

— Я не толкал, это она сама застыла посреди дороги! — ответил второй.

Они скрылись в толпе, продолжая переругиваться.

Камелия проводила их взглядом.

Рыжие.

Одинаковые.

Шумные.

Таких в доме Крауч никогда не было.

Она глубоко вздохнула и шагнула в поезд.

---

Он встретил её гулом, жаром и тысячей запахов.

Камелия шла по узкому коридору, заглядывая в купе. Везде сидели компании — смеялись, переговаривались, обменивались сладостями. Кто-то уже переоделся в мантии, кто-то сидел в обычной одежде.

Она чувствовала на себе взгляды.

Конечно, она была новенькой. Не в том смысле, что первокурсница — первокурсников было полно, — а в том смысле, что она была одна. Совсем одна. Без родителей, без друзей, без попутчиков.

В одном купе сидела компания девочек, все в новых мантиях, с блестящими значками на груди. Одна из них, темноволосая и надменная, посмотрела на Камелию сквозь стекло и что-то сказала подругам. Те захихикали.

Камелия отвернулась и пошла дальше.

Она нашла купе в самом конце вагона. Там сидел только один мальчик — худой, с книгой, уткнувшись носом в страницы. Камелия замялась, не решаясь зайти, но мальчик поднял голову и равнодушно посмотрел на неё.

— Здесь занято, — сказал он и снова уткнулся в книгу.

Камелия отступила.

Она уже почти отчаялась, когда заметила купе с табличкой "Свободно" в самом хвосте поезда. Зашла, закрыла за собой дверь и наконец выдохнула.

Здесь было тихо.

Она села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

Поезд тронулся.

Лондон поплыл назад.

---

— Осторожно! Джордж, я сказал — осторожно!

— Я осторожно! Это оно само!

Дверь купе распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

Камелия подскочила.

В дверях стояли те самые рыжие мальчишки. Оба запыханные, оба тащили огромный чемодан, из которого торчали какие-то пакеты, свёртки и — кажется — дымящаяся трубка.

— Сюда, сюда быстрее! — зашипел тот, что был чуть выше (или просто стоял ближе).

— Там Филч! С кошкой! — выпалил второй.

Они ввалились в купе, захлопнули дверь и замерли, прислушиваясь.

Камелия смотрела на них круглыми глазами.

Коридор за дверью гудел шагами. Кто-то прошёл мимо, не останавливаясь.

— Уф-ф-ф, — выдохнул первый и сполз по стенке на пол. — Пронесло.

— А я что говорил? — второй плюхнулся на сиденье напротив Камелии. — Филч в поезде — это как снитч на поле: все бегают, а ловить нечего.

Он вдруг заметил Камелию и замер.

— Ой.

— Что "ой"? — спросил первый, поднимаясь с пола. И тоже замер. — Ой.

Они уставились на неё в четыре глаза.

Камелия молчала.

— Мы... — начал первый. — Мы, кажется, вломились.

— Мы вломились, — подтвердил второй. — В чужое купе.

— Мы думали, тут пусто, — добавил первый.

— Тут было пусто, — тихо сказала Камелия.

Близнецы переглянулись.

— Она разговаривает! — обрадовался второй. — Фред, смотри, она разговаривает!

— Я не слепой, Джордж, я вижу, — ответил тот, которого назвали Фредом. Он повернулся к Камелии и расплылся в улыбке. — Привет. Мы близнецы. Я Фред, это Джордж. Мы не кусаемся. Почти.

— Совсем не кусаемся, — поправил Джордж. — Только если вкусно пахнет.

— А ты чем пахнешь? — Фред принюхался. — Тишиной и одиночеством. Идеально. Можно мы тут посидим? А то у нас в том купе... ну, скажем так, случилась небольшая авария.

— Слабо可控ируемый эксперимент, — вставил Джордж.

— Именно. Слабоконтролируемый.

Камелия смотрела на них и не знала, что сказать. Она никогда не видела таких людей. Они говорили быстро, перебивали друг друга, улыбались так, будто знали какой-то секрет, и вообще вели себя так, как будто весь мир — это одна большая игровая площадка.

— Садитесь, — наконец выдавила она.

— Ура! — Фред плюхнулся рядом с ней, чемодан с грохотом полетел на пол. — Спасибо! Ты наша спасительница!

— Наш ангел-хранитель, — подхватил Джордж, усаживаясь напротив. — Если бы не ты, нас бы сцапал Филч и заставил мыть коридоры своей тряпкой. А она, между прочим, старше самого Хогвартса.

— И воняет соответственно, — добавил Фред и захихикал.

Камелия почувствовала, как уголки её губ дёргаются.

Она не улыбнулась. Почти.

— Я Камелия, — сказала она.

— Камелия, — Фред снова растянул имя, пробуя на вкус. — Красиво. Как цветок. Ты с какого факультета?

— Я... не знаю ещё. Первый курс.

— О! Мы тоже! — обрадовался Джордж. — Значит, будем учиться вместе. Ты уже знаешь, куда хочешь?

Камелия пожала плечами.

— Мне всё равно.

— Всё равно? — Фред округлил глаза. — Так не бывает! Ты что, не мечтала? Не гадала? Мы, например, точно знаем, что будем на Гриффиндоре. У нас вся семья оттуда. Мама говорит, что если мы попадём на Слизерин, она нас проклянёт.

— Она не проклянёт, — сказал Джордж. — Она просто перестанет готовить пудинг.

— Это хуже любого проклятья, — серьёзно кивнул Фред.

Камелия смотрела на них и не понимала. Семья. Пудинг. Шутки про маму. У неё этого никогда не было.

— А ты? — спросил Джордж. — У тебя кто-то учился в Хогвартсе?

Камелия замерла.

Отец.

Она не могла сказать про отца. Мистер Крауч велел молчать.

— Я... не знаю, — тихо сказала она. — Я выросла не с родителями.

Повисла пауза.

Фред и Джордж переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то, чего Камелия не ожидала — не жалость, а что-то другое. Понимание?

— Ну и правильно, — вдруг сказал Фред. — Родители — это вообще... шумно. У нас их двое, и то иногда хочется сбежать.

— А у нас ещё и братья, — подхватил Джордж. — Старшие. Чарли и Билл. Они уже взрослые, но всё равно лезут.

— А младшая, Джинни, вообще кошмар, — Фред закатил глаза. — Таскается за нами хвостом.

— Так что одиночество — это даже хорошо, — закончил Джордж.

Камелия поняла, что они врут. И врут специально, чтобы ей не было обидно.

И от этого почему-то защипало в носу.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что? — удивился Фред.

— За то, что... разговариваете. Не сбежали.

Фред посмотрел на неё очень серьёзно. Насколько вообще серьёзно мог смотреть рыжий мальчишка с вечной улыбкой на лице.

— Слушай, — сказал он. — Мы, может, и дураки, но не полные. Если ты теперь с нами в одной лодке — ну, в одном купе, — значит, мы за тебя. Поняла?

Камелия кивнула.

Она не поняла. Совсем.

Но внутри вдруг стало тепло.

---

Дальше они говорили без остановки.

Фред и Джордж рассказывали про свою семью, про Нору, про то, как их мама варит супы, от которых "можно чихать неделю", и про папу, который коллекционирует маггловские штуки и однажды чуть не взорвал сарай.

Камелия слушала, боясь пропустить хоть слово. Это было как смотреть на другую планету. Там, откуда они приехали, было шумно, тесно, бедно — но там было тепло. Настоящее тепло, не такое, как в доме Крауч.

— А ты чем любишь заниматься? — спросил Джордж, когда тема семьи наконец иссякла.

Камелия задумалась.

— Читать, — сказала она. — У Кра... у тех, у кого я живу, есть библиотека. Не очень большая, но я всё прочитала.

— Всё? — удивился Фред. — Даже скучные книги?

— Там все скучные.

— Тогда ты просто не читала наши, — Фред подмигнул и полез в свой чемодан. Через минуту он извлёк оттуда потрёпанную книжку с яркой обложкой. — Вот. "Шоколадные лягушки и их повадки". Бери, пока Джордж не стащил.

— Я не стащу, я почитаю, — обиделся Джордж.

— Ты прошлую стащил.

— Я её вернул!

— Через полгода!

Камелия взяла книгу. Она была лёгкой, с картинками, и пахла... пахла чем-то вкусным. Наверное, шоколадом.

— Спасибо, — сказала она.

— Да не за что, — отмахнулся Фред. — Мы тут всё равно уже всё перечитали. А ты потом расскажешь, интересно или нет.

Камелия кивнула и спрятала книгу в свой потрёпанный чемодан.

Тот самый. С инициалами Б.К.мл..

Фред заметил буквы, проступающие под бумагой, но ничего не сказал. Только посмотрел на Камелию чуть дольше обычного.

А она вдруг испугалась. Сейчас спросит. Сейчас спросит, чьи это инициалы, и придётся врать.

Но Фред не спросил.

Он просто улыбнулся и начал рассказывать новую историю — про то, как они с Джорджем в прошлом году перекрасили соседского кота в зелёный цвет.

Камелия слушала и чувствовала, как внутри тает лёд.

Тот самый, что рос там годами.

---

Поезд мчался на север.

За окном темнело, и Камелия вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз ей было так... спокойно. Рядом с этими двумя рыжими непоседами.

— О, уже скоро, — сказал Джордж, выглянув в окно. — Видишь? Горы.

Камелия посмотрела туда, куда он показывал. В темноте действительно угадывались очертания гор, и где-то там, на вершине, мерцали огоньки.

Хогвартс.

— Волнуешься? — спросил Фред.

— Немного, — призналась Камелия.

— Не бойся. Мы же рядом.

Он сказал это так просто, будто это само собой разумелось.

Камелия посмотрела на него. На его рыжие вихры, на веснушки, на улыбку, которая не сходила с лица даже когда он молчал.

— Спасибо, Фред, — сказала она.

Он улыбнулся ещё шире.

— Да пожалуйста, Камелия.

Поезд загудел, замедляя ход.

— Приехали! — заорал Джордж и вскочил. — Фред, давай быстрее, а то все места в первых рядах займут!

— Мы ещё на лодках поплывём, куда торопиться?

— А если лодки разберут?

— Лодки не разбирают, они плавают.

— А вдруг?

Камелия смотрела на их перепалку и не могла сдержать улыбку.

Первую настоящую улыбку за много лет.

Она спрятала книгу в чемодан, застегнула его и встала.

— Я готова, — сказала она.

Фред обернулся и протянул ей руку.

— Тогда пошли. В новую жизнь.

Камелия взялась за его ладонь.

Впервые в жизни она держала кого-то за руку просто так.

И это было... хорошо.

---

Конец первой главы.

ну вот первая глава, пишите свое мнение в комментариях.
(заранее говорю, моя первая история😁)