Глава 3.
На завтрак я спустилась в компании Нотта и Катерины, Оба Забини сидели уже в большом зале. За преподавательским столом было пустовато, пару профессоров и всего. МакГонагалл сидела с надутыми щеками, будто её обкусали пчёлы.
Альбус и Скорпиус пришли позже обычного, за Скорпом следовали первокурсники. Я совсем забыла о своих обязанностях старосты. Но он выручил меня снова. Хороший друг. Друг брата.
- Алекс, - обратился к Нотту Скорпиус, - какие у вас сегодня уроки?
Почему он не спросил у меня? Почему? Мы всегда говорим за столом. Мы всегда говорим друг другу доброе утро. Где его доброта? Меня насторожило такое поведение, но я молча выжидала паузу, когда смогу вставить свои пять копеек или пять галеонов.
- Не знаю, - промолвил парень с набитым ртом. В первый день завтрак не стоило пропускать никому, именно поэтому все так спешили занять места себе и друзьям. На первом завтраке были самые вкусные блюда. Ватрушки и пирожки, сахарные палочки и заварные пироженные, тёплые штрудели с мороженым, глазунья с колбасками и тосты разбирались в считанные секунды. Бокалы с тыквенным соком пополнялись раз в минуту. Сладости и вкусности таяли во ртах учащихся, особенно было приятно это первокурсникам, которые наполняли карманы. Только не зная одного правила. На первом завтраке нельзя ничего выносить... Я отвлеклась, - Спроси лучше у Лили, она знает расписание хотя бы, - добавил Нотт и с ещё большей скоростью начал уплетать сосиски.
- Помедленее, Александр, - предупредила его Катерина, сидевшая рядом.
- Вкусно, хоть? - спросила я
Он кивнул.
- Лили, - я подняла голову, ко мне обратился Альбус, - знаешь, кто новый препод по защите?
- Нет, - я глотнула сока.
- Папа, - сок прыснул из носа точно в глаз Скорпиуса.
- Какого хрена! - крикнула я, обратив на себя внимание практически всех учеников, - Прости, Скорп, - я подала ему салфетку, но я думала не о том, как опозорилась перед друзьями, которые неугомонно ржали, а о папе.
- У нас первый урок - защита, - рассмеялась Анна.
- Что за бред, - взвизгнула я, ударила кулаком о стол и вышла из зала. Филч проводил меня недовольным лицом и нудными ворчаниямиворчаниями, которые мазолили мне уши.
Мои ботинки отбивают глухой громкий звук, разносящийся по коридорам, некоторые привидения шикают, картины просыпаются, один из старых гоблинов на картине фыркает и роняет грубое: "Слизеринская староста возомнила себя королевой, что так топает".
Я не обращаю на это внимание и лечу дальше в свою комнату, где разложены книги для занятий. Забегаю в гостиную и начинаю кричать на каких то второкурсников, что они ещё не на завтраке, поднимаюсь в свою комнату, громко хлопая дверью.
- АААААА, - я разбрасываю бумаги, некоторые вылетают в окно, другие просто падают на пол.
- Что случилось? - спешно забегает соседка
- Ничего, всё в порядке, иди на занятия, - приказываю я.
- Воу, ну и тон, Лил. Подумай лучше, как тебе достанется от МакГонагалл. Сегодня отборочные капитанов. Через неделю уже игра - открытие сезона.
- Черт, - я выскочила из комнаты, потом вернулась, кинула в сумку всё, что нашла на полу и побежала в кабинет.
Подземелье для меня не было загадкой, я хорошо разбиралась и в потайных ходах и в обычных коридорах, но поднимаясь наверх, я ловила дикий дискомфорт. Ещё больше потайных дверей располагалось именно наверху. Кабинеты были спутаны и меняли своё расположение. На первых курсах я каждый раз приходила не туда. Сейчас я прицепилась к одной девочке, кажется Гриффиндорке, в любом случае, она была с 5 курса и шла на защиту, поэтому именно за ней я и бежала.
- Здравствуйте, уважаемые пятикурсники, - услышав голос МакГонагалл я выдохнула. Может мой брат и правда только лишь пошутил. Причём очень неудачно.
Мы забегаем с девочкой в класс, никто не смеет обернуться на нас, ведь в середине аудитории так уместно стоит мой отец. Черт. Мой Чёртов отец.
Нет, не подумайте, что я его не люблю, люблю, даже очень, вот только тогда, когда он мой папа, а не всемирно известный, прославивший своё имя своими великими делами Гарри Поттер. Такого моего папу, точнее его амплуа я ненавижу. В детстве это было классно, когда весь двор, все друзья знают, кто ты и кто твой отец. И все хотят с тобой познакомиться и поговорить. Но становясь все старше и старше, я понимала, что такие друзья липовые, что мне они счастья не принесут, а когда они кидали меня потому что узнавали, что у Гарри Поттера есть сын и переходили дружить с ним, мне было безумно обидно и больно. Помню, как плакала ночами, что не могу быть такой крутой как папа, как Альбус, как Джеймс или кто-то ещё. Тогда я не понимала, насколько крута я сама. Сейчас всё изменилось. Я знаю свои достоинства, знаю недостатки, знаю, что меня любят за то, какая я, а теперь кто притворяются, очень быстро исчезают из моей жизни. Папа часто делал вид, что каких-то моим проблем нет, даже когда они действительно были. Уже довольно в осознанном возрасте я поняла, что подачек мне ждать не стоит. Ала любили так, как никого. Хотя они и пытались давать любовь всем одинаково. Со мной часто сидел Джеймс, так как мама и папа были заняты проблемами Альбуса. Помню как в августе, перед первым курсом Ала, они поехали закупать всё необходимое. Я осталась с Джеймсом. Мы тогда так веселились. Но по приезде, когда я увидела у Альбуса большую сову, я ревела и топала ногами, что тоже хочу животное. И лишь Джеймс обратил на это внимание и купил мне маленького варана на следующий день. Варан не продержался и недели со мной. Потом Джеймс отдал его в приют волшебных зверей, а у меня появилась сова уже на 1 моём курсе. Брат всегда действовал в моих интересах. Поэтому Джеймс и считается для меня любимым братом. Он всегда был на моей стороне. А я на его.
.
.
.
Папа вышел вперёд по просьбе МакГонагалл. Он был сегодня нарядный, во всём чёрном, чёрный плащ развевался лёгким ветерком из окна, очки были почищены, он даже побрился. Папа громко кашлянул и достал свою палочку. Снова лекция.
- Вы знаете, что это такое, господа? - ну вот началось. Он показал свою палочку, развернул её и со всех сторон продемонстрировал нам.
- Волшебная палочка, сэр, - заикиваясь промямлила Роза Уизли.
- Именно, Роза, смелее, - он улыбнулся своей звездной улыбкой.
- Да, Роза, смелее, - передразнила его я. Но это было тихо, он не услышал. А вот Нотта мне удалось насмешить. Да так, что его гогот пронзил папину речь и все стихли.
- Простите, сэр, - Нотт прикрыл рот ладонями и отвернулся к стенке, чтобы не видеть меня. Но теперь я не могла сдержать улыбку. Папа очень зло смотрел в наш отсек слизеринцев, будто неуважающтх его и его достижения. Не могу сказать с точность, что это было так. На нашем факультете учились и его фанаты, дети врагов, мы с Альбусом... Такая у нас, конечно, разношорстная компашка.
- Палочка это не только источник вашей магии, - никак не мог угомониться отец, - это ваше тело, ваш мозг, вы управляете палочкой, а не она вами, вы способны источать свет и тьму не только из палочки. Именно этому мы с вами и научимся, - папа хлопнул в ладоши и за ним резко всё изменилось. Стол исчез, лишь большое пространство окружало нас.
- Приступим, - крикнул отец. В первый ряд выстроились гриффиндорцы, я видела испуганное лицо мальчишки, которого толкнул мой папа вперёд, никто не знал, чего требует Поттер и это всех пугало. Но не меня точно. Я изучала эту магию с Джеймсом лет в 13. Она сложна, но выполнима. На занятиях с МакГонагалл мы как-то пытались уже действовать силой мысли, у меня даже получалось. Правда потом Альбус почему то вдруг начал левитировать во сне. Странно, не так ли.
- Долгопупс, выходи, - папа махнул рукой сыну Невилла Нику. Никки мелкий и очень конопатый. Он доброжелательный, но немного скромный, - Смотри, Ник, ты должен сделать, казалось бы невозможное, ты должен без палочки с помощью силы мысли вызвать патронус. Легко, ребят?
Все хором закричали "нет". Идиоты. Нотт как не пытался, вызвать патронуса не мог, Катерина долго корчила моську, но безрезультатно. Я стояла молча в стороне, ожидая свой выход. Не толкалась впереди, как делали многие и уж точно не тряслась позади очереди. С глумлением смотрела на этих безнадёжных волшебников, которые и рукой не могут пошевелись силой мысли.
.
.
.
Папа смотрел на всех очень добро и мило, будто они были гениями защиты. Когда в линию вышла я, он сжал губы. Он не знал, что я умею и боялся, что опозорю его.
- Начинайте, - громко объявил папа.
Я усиленно пыталась думать о том, какой патронус я вызову, но поняла вскоре, что это неправильно.
Джеймс учил думать о счастливых воспоминаниях и представлять их глазами моего патронуса - лани - как и у бабушки. Я представила летний день, детство, мы со Скорпиусом и Альбусом валяемся на траве, рядом стрекочат насекомые. Я хватаю руку Скорпа, он улыбается.
И тут вдруг я чувствую его рядом. Рядом свой патронус. Я могу докоснуться до него. Тянусь и открываю глаза. Все аплодируют, папа тоже. Лань скачет по головам учеников, а потом врезается мне в сердце. Я смогла.